ii

— На ночь останешься? Темно уже, а на улицу выходить неохота, — спрашивает Кащей, — Уже и чайник вскипел. — Нет, — говорит Аида выходя из ванной. Она собрала волосы, и те теперь не торчали во все стороны, а аккуратно, волосок к волоску, лежали на спине продолжением низкого хвоста. Челка-шторка мило обрамляла лицо девушки. Аида обернула платок вокруг головы и завязала концы под затылком. Кащей вышел из кухни и ушел в спальню. Аида вздохнула. «У этого мужчины всегда был гадкий характер», — подумала она. Ботаева спокойно отнеслась к тому, что Кащей даже до своих дверей ее не проводил. Манеры, галантность и все прочее никогда не были тем, что блистало в этом человеке. Через минуту Кащей вышел из спальни. Он накинул свой белый с темно-серыми ромбами свитер, плащ, а на голову меховую шапку. Аида удивилась, приподняв брови. — Рот закрой, а то муха залетит, — сказал он, открывая двери своей квартиры и выходя, — Мне тебя до Пасхи ждать? Аида быстро засеменила следом, слишком поражённая, чтобы придумать ответ. Кащей запер квартиру на ключ и пошел вслед за девушкой, спускаясь по ступенькам. — Чё голова босая? — спросил он. Аида и Кащей вышли на улицу. Снежинки снега опускались на плечи и головы редких прохожих. Не нашлось достаточно смелых в такую темень гулять, а тех, кто шел с уголовником ещё меньше. — Не босая, а в платке, — упрямо ответила Аида. — А я говорю босая, шапка где? — хриплый тон ответил чуть грубо. — Нет. — А чё не купишь? — он передёрнул плечами. — У меня лишних сорока рублей в кармане не завалялось, — она закатила глаза, поправляя платок на голове — Ну не за сорок, подешевле есть же, — продолжал упорствовать мужчина. — Какие? Петушки? Чтоб как твои ходить? Нет, спасибо, — она вздернула нос, глядя вперёд. Кащей сжал челюсти. Как же Аида его сейчас раздражала. Придушить почти хотелось. Идёт вся такая, красивая, гордая зараза. Далее путь продолжается в полной тишине. Вот уже у подъезда он притормаживает и встаёт на месте. Осматривает старую дверь и такой же старый дом. Скамейку, которую занесло снегом, и мигающий фонарь. — Я пойду, — сказала Аида, не желая надолго задерживаться наедине с Кащеем. Он галантно указал рукой на дверь подъезда. — Не смею задерживать, мадам, — сказал он. Аида кивнула и, вздохнув, зашла в дом, оставляя позади место, где впервые встретила самого неуправляемого, упрямого и самовольного человека. Начало воспоминаний. Холодный вечер четверга сопровождался снегопадом. Темнота улицы неимоверно пугала девушку, но страх попасть в неприятную ситуацию был сильнее, а потому Аида ускорила шаг на пути к дому. Сегодняшний рабочий день оказался на удивление насыщенным. В стенах библиотеки редко когда происходит что-то интересное. Это тихое и спокойное место, в котором можно пережить даже такие тяжёлые и пугающие времена. Основными посетителями были престарелые люди, которые искали в книгах и тихом помещении покоя и тишины. Они были приятными, вежливыми и улыбчивыми, а потому Аиду полностью устраивала ее работа, если не затрагивать тему зарплаты. Инженером она стать не могла, ненавидела все эти математические предметы и совсем их не понимала ещё со школы. В учителя не брали, говорили что и так получают копейки, а выделять отдельную сумму для новичка в педагогике не комильфо. О работе медиком и речи не шло, естественные науки были тем, что Ботаева не поймет никогда в жизни. Ее максимум — обработать открытую рану, ссадину, вылечить от простуды и приготовить чай с успокаивающим эффектом. Кому сдался ее чай, когда в стены местной больницы поступали люди с проломами черепа и ножевыми ранениями? Правильно. Поэтому она и сидела в библиотеке, укрываясь от кошмара улиц. Которые, впрочем, ее уже настигли. Аида застыла на месте, увидев небольшую потасовку у своего подъезда. Двое взрослых мужчин, повалили друг друга на снег и безжалостно избивали в попытке победить. Один из них уселся на другом и сильными и точными движениями бил в лицо. «Ужас», — подумала Аида. Она сделала несколько шагов назад, и снег противно скрипнул под ногами. Тот, что избивал лежачего обратил на нее внимание. — Слышь, чё пялишься? К нему хочешь присоединиться? — он встал с мужчины и пошел к ней. Лысый, с кровью на лице и вытекшим глазом, он очень пугал. Его спортивный костюм был мокрым от растаявшего снега и крови. Костяшки на руках сбиты и в скором времени покроются корочкой. Когда незнакомец подошёл достаточно близко, Аида ударила ногой ему в пах. Тот согнулся и упал на асфальт. — Ах ты сука! — шипел он, — Блядь подколодная! Да я тебя, шалаву, так натяну! Сука! Страх взыграл в девушке новой волной. Она вдруг увидела, как он пытается подняться на ноги, и тут же замахнулась сумкой, которой ударила незнакомца в голову и тот упал. Тут она краем глаза увидела темный силуэт и тоже замахнулась сумкой, ударяя второго. Вложив всю силу и удачу в первый удар, Аида довольно быстро поняла, что второй получился намного слабее, но тем не менее все равно задел незнакомца. — Дурная что-ли?! — возмутился вдруг силуэт. Аида взглянула на него. На лице второго мужчины тоже была кровь, но тот, видимо попытался умыться снегом. Волосы вспотевшие, а потому прилипали к лицу, вырисовывая волны на висках. Сам он был темноволосым и кучерявым. Глаза в свете мигающей лампы показались черными, а нос вздернутым. Незнакомец был высоким, а плечи широкими. Его силуэт пугал. Растаявший снег стекал по кожаному плащу, а сам мужчина держался за голову, в особенности потирал место чуть выше уха. Видимо, удар Аиды пришелся именно туда. — Так и человека убить недалеко. Не удивлюсь, если ты уже его прихлопнула, — заговорил он хриплым голосом, пальцем указывая на все ещё лежащего у ее ног незнакомца. — Что? — спросила Аида, выпучив глаза, — Нет, я… я не могла его… сильно ранить. Люди не умирают от ударов сумкой. — Смотря что в сумке, — усмехнулся он, присаживаясь около тела и касаясь пульса на шее. — Книги, — ответила она. — Книги реально сила, — рассмеялся мужчина. — Вам смешно?! — возмущенно переспросила Аида. Страх перспективы убить человека напрочь выгнала из нее страх перед незнакомцем. Особенно когда он начал шутить. — Ну, тебе не смешно — не смейся, — пожал плечами он, — Да живой он, не трясись ты так. — Так надо его в больницу! Я сейчас! — Аида проходит мимо незнакомца, все ещё сидящего на корточках, и идёт к автомату с телефоном. Вдруг она чувствует, что кто-то хватает ее за руку: — Не так быстро, красавица, — говорит мужчина, встав в полный рост, — Сначала мы его немного переместим. Он поднимает лежачего за подмышки и начинает тащить. — Как вы так можете! Ему же может стать хуже, он может вообще умрет, — говорит Аида следуя за ним. — И кто ему книгами приложил, я, или ты? — цапает он в ответ, — Не сдохнет, не суетись. Спустя несколько минут он пытается уложить бессознательное тело на скамейку рядом с магазином на Маленькой улице. — Все, спасательница, теперь звони, — вздыхает он, тяжело дыша. Аида тут же подскакивает к автомату и закидывает мелочь. — Здравствуйте, тут человеку плохо. Без сознания на скамейке лежит. Улица Маленькая, магазин «Метелица». Да, конечно, я буду тут, — кивает девушка, — Хорошо, жду. Она вешает трубку и смотрит в сторону. Второго незнакомца и след простыл. В конце концов Аида решила о нем не упоминать. Он не сделал ей ничего плохого. Да, участвовал в драке, но ведь она и сама не далеко ушла. Приложила хорошенько. Зачем он оттащил пострадавшего, она так и не поняла, но не видела в этом ничего плохого. А ещё он не явился в милицию и не рассказал, после чьего удара мужчина свалился, а то ей бы тоже попало. В общем, положение его в этой ситуации показалась ей нейтральной, а поэтому она решила не втягивать его в это. В один из дней Аида вышла из дома. У нее был обеденный перерыв, так что после приема в пищу горячего супа и пюре настроение поднялось. На губах была лёгкая улыбка, которую она скрывала в складках платка у лица. Ещё подумают, что дурная. Одна рука согнута в локте и держит сумму, пока другая перебирает в кармане пятнадцатикопеечную монету. На улице падает приятный, пушистый снег. Девушка закрывает глаза и идёт так какое-то время, на губах расползается улыбка, а в груди умиротворение и спокойствие. Солнечные лучи и любимая погода заставляют откинуть тревоги далеко и насладиться моментом. До первого плеча, обернутого в кожу. Девушка тут же распахивает глаза. Коричневая кожа, идеально лежащая на широком плече тут же попадает в поле зрения. Она поднимает голову, натыкаясь на взгляд темных глаз и кудри, запорошенные снегом. Горький сигаретный дым сталкивается с ее лицом. Аида резко качает головой, напоминая мокрую кошку, поскорее желающую избавиться от ненужной влаги. Слышится хмыкание, и слабое облачко дыма снова сталкивается с ее лицом. Аида смотрит на знакомое лицо, и осознание прошибает током. Мгновенная слабость настигает ее, а дыхание спирает. — Гляжу, узнала, — усмехается мужчина, беря хлеб под мышку, — День добрый, спасательница. Аида хлопает глазами и сглатывает. Приятная погода вдруг превращается в жгучий мороз. Она кивает: — Здравствуйте, — она иррационально застывает. Цепкий взгляд оглядывает ее с ног до головы. При виде сумки мужчина снова слабо улыбается. — Спасла бедолагу? — он затягивается сигаретой. Аида вновь кивает. — Ну, я пойду, — говорит она и делает редкий шаг, обходя его. — Иди, конечно, — соглашается он, выдыхая дым. Аида выдыхает, даже не замечая, что все это время задерживала дыхание. Будто один лишний вздох, и все могло закончиться совсем не так, как в итоге случилось. — Красавица, — слышится хриплый голос. Аида закрывает глаза и поджимает губы, но оборачивается. — А ты, получается, тут рядом живёшь, да? — он выдыхает дым. Аида не хочет разговаривать, а потому кивает, — М, понятно. Мужчина отводит взгляд, и Аида воспринимает это как сигнал к бегству. Она тут же разворачивается и уходит дальше, стараясь не оборачиваться и ступать ровно. Спасительные знакомые лестницы библиотеки приводят в чувства. Ботаева даже не заметила, как провела всю дорогу в размышлениях. Пересекаться с такими людьми не хотелось вообще, не говоря уже о повторных встречах. Стоит ли говорить, что один образ людей с подобным образом жизни пугал Аиду? Она не знала о нем ничего, но простые люди ведь не ввязываются в драку? Не бьют точно в слабые места отточенными движениями. У простых людей нет ранок на костяшках. Да и не пугают одним видом. Аида проворачивает ключ, отпирая дверь черного входа. Прохлада в помещении приятная, как минимум потому что не заставляет вспотеть в первую же секунду. Девушка стаскивает с головы платок, а потом и пальто снимает. Засовывает головной убор а рукав и вешает. Вдыхает полные лёгкие, стараясь настроиться на рабочий лад, а потом пальцами проходится по волосам, будто загоняя в них ветер. Пыльное и промозглое помещение сдавливает. Эта библиотека, наверное, единственное место, куда не добралась противная зелёная краска. Все здесь тихо и спокойно, и нет в храме книг места для советской безнадеги. Своей полно. Аида лишь заносит печку из каморки за прилавок и включает ее. Пару раз вертит вилкой в розетке, пока не загорится красный свет. Под прилавком лежит аккуратно сложенная накидка. Коричнево-черный шерстяной узор ложится на спину и обнимает плечи, согревая и даря приятное успокоение. Привычные рабочие будни будут полны ожидания, библиотечной тиши и непонятной усталости под конец дня. Но сейчас не столь важно, ведь ближе к вечеру в руки хочется взять сборник Бродского. Часы тянутся ужасно долго. Минуты неимоверно медлят, чем здорово действуют на нервы. Аида за день уже пятнадцать раз обошла библиотеку. Заглянула на каждую полку и где-то даже переставила книги по алфавиту. Пара клиентов не сильно отвлекла её от рутины. Один — пожилой мужчина с седыми кудрями и лохматыми бровями, который привел внуков изучать азбуку и выбирал самую яркую. И пусть детский смех озарил стылые стены святой святых, продлилось это недолго. Уже через два десятка минут интерес детей спал, и их голоса резонировали, отражаясь от стен. Громкие крики и плач почти оскорбляли чувства Аиды. Но дело, конечно, было в боли в ушах, а не в желании спрятаться от криков хотя бы на мгновение. Спустя некоторое время, посетители ушли. Аида выдохнула, закатив глаза. Любимый жест. Ежедневно приход на работу ощущался как ритуал. Определенная последовательность действий, сопровождаемая речью. В случае Аиды — бранной. Не слишком свято, конечно, но уж как есть. Когда за окном потемнело, часы показывали восемь часов вечера, Аида вложила закладку в книгу и закрыла ее, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза. Тяжёлый вздох вырвался из ее груди. Она провела руками по лицу, надеясь хоть как-то взбодриться, но веки от этого жеста лишь потяжелели. Встав с насиженного места, Аида прикрыла глаза на секунду. Выходить на вечерний мороз не хотелось, но спать на работе в кресле тоже не «ахти» вариант. Привычный ритуал: сложить накидку, выключить переносную батарею, расставить книжный беспорядок на столе по полкам. Аида только встаёт с кресла, как слышит звук битого стекла. Ума хватает, чтобы спрятаться за стеллажи. Слышится гул мальчишеских голосов, даже рев. До дыр знакомое явление в Казани. Группировщики. Слышится, как хор восхваляет свою контору, на само название разобрать не удается. Слышится ещё один звук стекла, сыплющегося на пол библиотеки. Тревога охватывает, сжимая в свои холодные, колючие объятия. Никогда не знаешь, что может прийти в голову нынешней молодежи. Может мимо пройдут, может не постесняются заскочить в гости в храм науки и протаранить все ломом, балками и что она там ещё берут с собой на драки? Остается лишь просить высшие силы о милости к жизни одной девушки, застывшей за стеной из книг. Легко возгораемых, к слову. Аида несмело выглядывает сквозь дыры между книгами на полках и замечает толпу, поднявших руки с орудиями вверх. Бесцветная масса идёт вперёд, время от времени лишь крича и подбадривая боевой дух товарищей. Взгляд цепляется за яркую синюю дутую куртку. Парень чуть ниже остальных, но явно не уступает им в энтузиазме. Боясь быть пойманной Аида снова прячется, садясь на пол. Ждать придётся как минимум час. Перспективы этого вечера пугают: возможность попасться под горячую руку буйной молодежи сейчас и через час. Наверняка так просто не разойдутся, а ей домой надо. — Да чтоб вас всех, к черту на рога, — проклинает она.