Глава 26

Глава 26 У Итачи был призыв воронов, и он в который раз убеждался, что это лучший призыв для разведки. Благодаря связи и активированному шарингану он мог наблюдать за объектом, находясь за сотни километров от него. Да, это требовало концентрации, а чрезмерное использование этой техники давало мощную нагрузку на додзюцу. Однако выбора не было. Учиха не знал, что задумал Данзо, потому ему следовало помимо текущей миссии от Мадары, периодически проверять, как там убежище Орочимару. И вот относительно недавно Глава Корня, наконец, объявился на том же месте, где исчез и которое ранее тщательно проверили АНБУ Конохи. Проанализировав ситуацию, Итачи пришел к выводу, что Данзо все это время пребывал в мире призыва. Зачем? Хороший вопрос. Обычно шиноби уходят в мир призыва, чтобы получить тайные знания, навыки и опыт взаимодействия со своим контрактным зверем. Правда, была еще одна причина. Время. Потоки времени в мистических областях и на планете идут по-разному. Где-то они могут отличаться от мира элементальных стран незначительно, а где-то давать в два, а то и в три раза больший период для самосовершенствования. Возможно, существовали и варианты, когда в области для призыва время текло медленнее, но Итачи о таких не слышал. Как бы там ни было, а время Данзо могло понадобиться для того, чтобы перезагрузить Котоамацуками – главную технику Мангеке шарингана Шисуи. Итачи смог бы применить его раз в десять лет, он давно внедрил глаз названного брата в призывного ворона. Но пока что применять его на ком-либо он смысла не видел. Ибо если подчинят самого Итачи, а имеющийся в вороне заряд Котоамацуками будет использован впустую, то откатить назад все не получится. И враг заполучит в свое распоряжение пользователя Мангеке. Пересаживать же глаз Шисуи себе… идея не из лучших. Да, это гарантировано обезопасит его от Котоамацуками Данзо, но в боевом аспекте Итачи лишь потеряет, все же глаз названного брата не подходит для формирования Вечного Мангеке Шарингана. А с имплантированным додзюцу он потеряет доступ к Сусаноо и его духовному оружию. Глава Корня, очевидно, нашел способ обойти ограничение по времени и ускорить восстановление Котоамацуками. Вполне вероятно, этому послужили эксперименты Орочимару с клетками Первого Хокаге. Однако наверняка Итачи сказать не мог, он лишь строил догадки, и на их основе пытался сделать более-менее разумное заключение. «Он определенно собирается применять Котоамацуками», – сия догадка крепла и плавно оформлялась в практически стопроцентный прогноз. Интересно, на ком Данзо применял Котоамацуками до этого? Быть может, неудачно пытался переписать сознание Сайтамы? А что, это было бы разумно и вполне в стиле Шимуры: попытаться подчинить бога в человеческом обличии. Но поскольку собственные техники Мангеке Итачи были на Сайтаме совершенно бесполезны, то и Котоамацуками на нем бы, скорее всего, не сработало. Потому Учиха был спокоен за дом и лысого шиноби. Если Данзо применит эту технику на Итачи, то проблема была решаемой. Призывная птица через некоторое время сможет вернуть его прежнее мировоззрение и ясный разум. Это станет возможным благодаря особой связывающей печати между Итачи и конкретным вороном, который после срабатывания триггера был запрограммирован на определенные действия при помощи гендзюцу шарингана. Правда даже того малого отрезка времени, при котором Итачи станет послушной и выполняющей волю Главы Не марионеткой, может хватить, чтобы навредить Конохе и важным людям, которые в ней живут. Какие еще варианты? Как бы действовал Итачи, будь он на месте Главы Корня? Хм… есть еще Тоби, он же Мадара, и его тоже можно было бы взять под контроль. Впрочем, достоверно нельзя сказать, кто скрывается под спиралевидной маской. Возможно, один из падших Учих прошлого, который с реальным основателем Конохи не имел ничего общего. Ведь Сусаноо, которым был столь известен Мадара, он так и не применял. Ни при нападении Девятихвостого, ни во время резни Учих. Да и по характеру, описанному, как в личном деле, так и в открытых источниках, они не сходятся. Незачем оригинальному Учихе Мадаре прятать свое лицо под маской. Значит, этот шиноби с вероятностью в восемьдесят процентов Мадарой не является. Но пока что реальных доказательств этому нет. – Итачи-сама, кажется мы на месте, – отвлек его от мозгового штурма Кисаме. – Я же говорил, чтобы ты не обращался ко мне в таком ключе. В этом нет смысла, я не твой босс. – Как скажете, Итачи-сан, – осклабился Кисаме в акульей усмешке. После боя с Райкаге и Киллером Би, а также сдерживания объединенной армии шиноби, уважение и восхищение, исходящее от мечника Тумана, было практически осязаемым. Хотя изредка Кисаме все же позволял себе и саркастические подколки или высказывания, которые нельзя было интерпретировать однозначно. Они вышли на берег. За счет пропущенной по ступням чакры они не оставляли следов на песке. Скрывая лица под широкими соломенными шляпами, дуэт направлялся к их цели. Заходящее солнце нежно окутывало их спины рассеянными лучами. – Я представлял этот остров несколько иначе, – проскрипел Кисаме, поглаживая рукоятку забинтованного меча. – Остров как остров, – холодно ответил Итачи. – Самехада чует зверей с источниками чакры, однако сильных шиноби… кажется, их здесь нет. Потому опасения лидера беспочвенны. – Это ничего не значит, – Учиха активировал шаринган, осматривая округу. Высокие тропические деревья, огромные листья папоротника, влажный воздух. Эманаций чакры могущественных шиноби действительно не было, по крайней мере, свежие и явные следы отсутствовали. Тот тут, то там можно уловить крики птиц, шипение змей и рев крупных зверей. Впрочем, для Итачи и Кисаме местная фауна никакой опасности не представляла. – Идем, у нас не так много времени, – Итачи повелительно взмахнул рукой. Их текущая миссия – выяснить положение дел на так называемом «Острове Призыва». Здесь с давних пор обитали сильные звери с чакрой, которых можно было приручить и призвать для одноразового боя, но при этом они были недостаточно разумными, чтобы заключать с ними полноценные контракты. Безусловно, если у шиноби было время и желание, можно было обмениваться с животным чакрой и дрессировать его; но даже в этом случае шанс, что зверь получит разум и интеллект, не уступающие человеческому, ничтожно мал. Согласно данным разведки Акацуки, пару лет назад здесь объявилась группа ученых, которая, по сути, оккупировала ничейный остров и стала проводить на нем какие-то исследования. Являются ли они подчиненными одной из Скрытых Деревень, или организаторы никак с ними не связаны? Задачей Итачи и Кисаме на сегодняшний день как раз и было все это выяснить: что за ученые, какой деревней финансируются, какие именно исследования они здесь проводят. А потом, доложив Тоби, им необходимо либо вырезать их всех, либо подчинить главных, а остальной штат взять под крыло Акацуки. В любом случае, лидер считал, что эта вылазка может стать полезной. А при особой удаче можно даже обустроить здесь дополнительную базу. Дуэт скрыл свое присутствие, подавив чакру. Шаринган сделал их невидимыми в оптическом спектре, и они бесшумно двинулись в сторону вулкана, над которым уже во всю кружили призывные вороны Итачи. *** «Свидание», – глупую улыбку ничто не могло убрать с ее сияющего лица. Хотя, казалось бы, с утра настроение было поганое, как и самочувствие… словно по ней катком проехались. Наверное, постельные марафоны с Сайтамой не прошли для нее бесследно. И даже выносливая и привычная к тренировкам куноичи не могла долгое время нормально ходить. Но то было с утра. Сейчас же солнце плавно клонилось к закату. Анко подставляла под его лучи лицо, довольно щурясь. А наличие возлюбленного под боком согревало ее трепещущую девичью душу. Они с Сайтамой гуляли по улицам Конохи после сеанса в кино. Там крутили фильм про принцессу Фуун, но она не особо следила за сюжетом. Все мысли были о лысом спутнике, которого ей таки удалось вытащить на свиданку. Анко решила, что дожидаться, пока Сайтама ее куда-то позовет или пригласит, совершенно бесперспективно, и взяла быка за рога. Сама купила билеты в кино и, придя домой, с порога огорошила лысого, что они сегодня гуляют. Сайтама против не был, тем более за все было уже уплачено. Потому Анко получила вполне закономерный и предсказуемый ответ: – Ну, ок. Пошли. Митараши помнила о щепетильности Сайтамы касательно разумного использования своих средств, потому денежные вопросы она взяла на себя. Собственно, как это ранее сделала и ее соперница – Теруми Мей. «Как будто я просто так отдам Сайтаму», – оскалилась Анко. Именно недавние действия Мизукаге послужили триггером для более активного вкладывания в отношения с лысым со стороны Митараши. Они с Сайтамой не слишком часто появлялись на людях вместе. Нет, конечно же, некоторые шиноби знали об их романе, и о том, что они съехались, однако Анко хотелось, чтобы ВСЕ вокруг знали, что они с лысым пара. И никто из прошмандовок даже помыслить не смел о поползновениях в сторону ее мужчины. После кинотеатра они пошли в ресторанчик. Уселись вместе на одном диванчике. Заказав всяких вкусностей, кормили друг друга. Болтали обо всем и ни о чем, хотя Митараши заметила, что сегодня Сайтама был какой-то чересчур задумчивый. Анко заранее заготовила побольше средств, так как хорошо осознавала аппетиты возлюбленного. Впрочем, этого не понадобилось. – Да я и сам заплачу за себя, – когда после трапезы она услышала эти слова, то не поверила своим ушам. – Ну, или можем поделить счет пополам. Анко приложила ладонь ко лбу Сайтамы, чтобы проверить, нет ли у него горячки: – Любимый, все хорошо? Ты не заболел? – Я не болею. – Значит, биджу где-то сдохли? – качала головой она, убрав руку. – Не знаю, может и сдохли… эй, харе издеваться! – возмутился лысый, таки поняв, что над ним подтрунивают. – Я же больше не нищеброд, чтобы все время полагаться на тебя. – О, ками, какой мужчина, – хихикнула Анко, положив голову ему на плечо. Потом тихонько добавила ради рифмы: – Я хочу от тебя сына. – Чавой? – переспросил Сайтама. – Да нет, ничего, – кашлянула в кулачок Анко. – Кстати, как сегодняшняя тренировка команды? – Да все норм. Прогрессируют помаленьку. Карин тренируется в паре с Саске. Насколько я помню, овладела теневыми клонами и начала тренировать Стихию Воды по свиткам старика. – А Наруто? – Наруто… – лысый замялся. Он ей недавно признался, что блондин стал довольно силен и те испытания и тренировки, которые Сайтама ему подготовил, уже не так его изнуряют. – Пацан обратился ко мне с одной любопытной просьбой. И я вроде как ему даже помог. По крайней мере, убежал он после тренировки окрыленный. А что из этого выйдет… посмотрим. – Ты молодец, – кивнула Анко, не став вдаваться в подробности. Они вышли из заведения, попрощавшись с сотрудниками. Гуляя по парку, они держались за руки. Анко хотела кое-что узнать у Сайтамы и начала издалека. – Ты хороший учитель. – Не знаю, – пожал плечами Сайтама. – Может быть иногда на меня и снисходит озарение. Но я себя даже средним учителем не считаю. – Ты слишком самокритичен. И все же с детьми ты хорошо ладишь. Они тебя уважают. Повисло молчание. Анко решила быть чуть более прямолинейной: – Кстати, ты любишь детей? – Странный вопрос, – озадаченно поскреб подбородок Сайтама. – Ну, ты говорил, что раньше тебя Наруто раздражал своим шумом, а теперь ты к нему уже привык. – Привык. Но твой вопрос касается конкретных детей или вообще? – Ну… вообще. Сайтама задумался и сказал: – Я задам встречный вопрос. Анко, ты любишь людей? – М-м… – зависла на пару вздохов Анко. – Пожалуй, зависит от людей. – Ну, вот. Дети – это тоже люди. Только маленькие. И мой ответ будет таким же, как и твой: зависит от детей. – А если это будут твои дети… – начала было Анко, но лысый ее перебил: – Я понимаю, зачем ты задаешь такие вопросы. Однако… Анко, боюсь, ты слишком торопишь события. – Тороплю события? – потерянно спросила Митараши. – Нам с тобой хорошо вместе. Однако, что нас ждет дальше – я не знаю. К тому же заводить детей я пока не хочу. «Ох, ты меня раскусил», – мысленно посетовала Анко и высвободила ладонь из руки Сайтамы. Тем не менее, так просто заканчивать этот разговор она не планировала. – Значит, от меня ты детей не хочешь… а как насчет Теруми? – надула губы Анко. – А кто это? – с непониманием уставился на нее Сайтама. – Не прикидывайся дурачком. Ты с ней ходил недавно в ресторан. – А, тетя Мей, – понятливо кивнул он. Анко, услышав, как лысый обозвал ее соперницу, едва сдержала смешок. – Нет. Ни с тобой, ни с кем-бы то ни было еще, я заводить детей не планировал. Анко нахмурилась и демонстративно отвернулась от Сайтамы, сложив руки на груди. Они некоторое время шли по живописным местам вечерней Конохи в молчании. Сайтама подал голос: – Просто некоторые решения для принятия требуют больше времени, Анко. Думаю, ты меня понимаешь. Митараши не ответила. Умом-то она все понимала. Они только недавно съехались с Сайтамой и сразу пытаться двигать их отношения в сторону создания семьи может быть поспешно и опрометчиво. Но, биджу задери, ей не хотелось ждать. Каждая девушка в душе собственница. И ей хотелось побыстрее «застолбить» Сайтаму. А что может быть лучше в этом плане, чем скорейшая свадьба и дети? Тогда лысый станет семьянином, и на него уже не будут охотиться всякие шлюховатые каге. Потому она упорно делала вид, что обиделась. Молчание затягивалось, пока его снова не нарушил Сайтама: – Ты, это… можешь меня подождать? Я туда быстренько заскочу. Анко скосила взгляд, куда указывал лысый. Весь ее вид тут же подобрел. Губы растянула улыбка умиления. Потому что указывал Сайтама в сторону цветочного магазина. – Конечно, Сайтама, – она вновь демонстративно состроила недовольную мину, будто ничего не заметила и не поняла. – Я подожду тебя здесь. – Ок. Сайтама ушел в сторону цветочного, а Анко отвернулась и закрыла покрасневшее лицо руками. «Это так смущает, – думала она. – Сайтама еще ни разу не дарил мне цветы». Они проводили жаркие ночи вместе. Им было очень хорошо вдвоем. Они близко общались. Однако сегодня, по сути, проходило их первое свидание. И Сайтама, видимо, захотел ее задобрить подарком после его прямого высказывания о детях. Ну, и, конечно же, Анко после такого растает и «простит» его. Хотя она на него никогда и не обижалась. Как можно? Не прошло и пары минут, как она услышала знакомые шаги. Подавив улыбку, она демонстративно медленно обернулась к нему, прикрыв глаза, чтобы «сюрприз» возымел больший эффект. Сердце отчего-то часто-часто забилось в груди. Наверное, от предвкушения. «Интересно, а какой Сайтама заказал букет?» – гадала Анко. Ей казалось, что лысый не особо должен в таком разбираться. Впрочем, это уже не так важно. Какие бы цветы ее возлюбленный ни подобрал, она примет букет со всей искренностью и любовью. Анко открыла глаза и застыла статуей. – Я вернулся, – лениво протянул Сайтама. Его руки были пусты. Цветов нигде не наблюдалось. – Э… – растерялась Анко. – А где букет? – Че? – не расслышал Сайтама. Анко с подозрением прищурилась: – А ты куда ходил? – Дык… в лотерейный киоск. – Куда? – В лотерейный киоск. За лотерейными билетами, – в подтверждение Сайтама вытащил из кармана шорт стопку бумажек с квадратиками, в которые были вписаны цифры. Анко на цыпочках выглянула из-за плеча лысого и убедилась в том, что возле цветочного магазина действительно имелся обсуждаемый киоск. – Ясно, – шмыгнула носом Анко и обиженно протянула: – А я уж думала, ты пошел в цветочный магазин. – Цветочный магазин? Зачем? – на полном серьезе спросил Сайтама. – Я уже давно купил себе кактус. Осмотрев его непонимающее, полное искреннего замешательства лицо, Митараши пришла к выводу, что букетика ей сегодня не видать, и горестно вздохнула: – Ладно, не важно. Пошли домой, Сайтама. *** «Создавать лабораторию неподалеку от дремлющего вулкана не самая разумная затея», – мысленно констатировал Итачи. Кисаме оказался прав, здесь не было сильных шиноби. Охрана по уровню чакры не дотягивала даже до чунинов. А исследовательский персонал так и вовсе оказался сплошь из обычных людей. За исключением одной молодой особы с красными волосами. «Узумаки?» – предположил Итачи. Нет, сам по себе цвет волос ничего не значил. Но у девушки был весьма объемный резерв чакры. Кстати, при ней и не имелось никакого оружия. – Самехада хочет отведать чакры этой красноволосой, – оскалился Кисаме. – Мы пока только наблюдаем, не более. Дуэт из Акацуки не стал пока как-то себя проявлять. Они под невидимостью лишь разведывали обстановку. Правда красноволосая девушка что-то почувствовала и заозиралась, однако Итачи быстро применил гендзюцу, чтобы внушить ей, что здесь никого нет и все в порядке. Лаборатория представляла собой серию залов, скрепленных широкими тоннелями. На данный момент весь персонал, включая неизвестную куноичи, пребывал в самом большом из них, имеющем высокий сводчатый потолок. Люди в халатах сновали туда-сюда. Подключали к главному бассейну резервуары с зеленоватой питательной жидкостью, циркулирующей по полупрозрачным трубкам. В клетках неподалеку можно было заметить сонных зверей с чакрой. Видимо, их усыпили, и только сейчас они начали пробуждаться. Итачи с партнером стоял на верхнем ярусе за ограждением. Оттуда было все очень хорошо видно. – Это еще что за тварь? – тихо проскрипел Кисаме, глядя на погруженное в бассейн чудовище. Нельзя было точно сказать, к какому конкретно виду оно относилось. Походило оно на гигантского сморщенного зародыша со щупальцами… – Видимо, то, над чем все это время работали здешние ученые, – предположил Итачи и создал теневого клона. – Здесь должны быть какие-то записи. Найди их, – реплика едва заметно кивнула и удалилась прочь из зала в поисках информации по экспериментам. Итачи, конечно, мог влезть кому-нибудь в голову. Или и вовсе подчинить временно шаринганом, но он не стал торопиться, ибо было видно, что исследователи готовятся к чему-то серьезному и значимому. И для Тоби было важно, чтобы Акацуки выяснили, к чему именно, не вмешиваясь в процесс без весомой причины. – Хонока-сан, – один из ученых в халате и роговых очках обратился к красноволосой. – Все готово. Мы будем начинать. Только помните, что нам может понадобиться ваша помощь в сдерживании зверя, если эксперимент выйдет из-под контроля. – Я здесь именно для этого, – разнесся по лаборатории мелодичный голос куноичи. – Хорошо, – ученый поправил роговые очки и зычным голосом объявил: – Чего застыли? Начинаем! И работа закипела. Клетки с различными монстрами – гибридами самых разных зверей – подкатили к бассейну. Загудели генераторы. Ток стал идти по проводам к бассейну, в котором Итачи почувствовал нарастающее ощущение опасности. – Ставлю Самехаду, что эксперимент накроется одним известным местом, – хрипло заметил Кисаме, освобождая Великий Меч от бинтов. – А вы как думаете, Итачи-сан? – Мы пока не вмешиваемся. – Понял. Итачи внимательно наблюдал за ходом эксперимента, но вынужден был согласиться с напарником. На стенах бассейна виднелись фуин-печати, в которых хранились запасы чакры. За счет внешней стимуляции электричеством они постепенно выдавали ее в желатин, в котором находился эмбрион. И бледный монстр, кажется, пробуждался от долгого сна, постепенно поглощая разлитую вокруг энергию. Щупальца дрогнули, затем еще раз. В районе головы раскрылась пустая пасть, похожая на черную дыру. Глотки или зубов там не наблюдалось, лишь пугающая чернильная тьма. Видимо, это стало своеобразным сигналом. Персонал раскрыл клетки прямо около бассейна. По ним провели электрический ток, заставивший призывных зверей против воли выскочить наружу и упасть прямо в сияющий изумрудным светом бассейн. Сморщенные веки лежащего в бассейне монстра дрогнули, но так и не раскрылись. Чего не скажешь о его щупальцах. Те тут же обвили визжащих и паникующих зверей, пытающихся выплыть из вязкой среды. Эмбриону понадобилось лишь пара вздохов, чтобы закинуть в рот десяток сопротивляющихся зверей. Судя по шокированным лицам ученых, такого в ходе их эксперимента запланировано не было. – Как быстро. – Так ведь не должно быть, да? – Черт… кажется, он распознает печати… Когда щупальца вбурились в печати на стенках бассейна, чакра из фуин-хранилищ напрямую потекла в эмбрион, а свет в лаборатории опасно замигал, паникующие возгласы стали перебивать один другой. Лишь Узумаки сохраняла спокойствие и вопросительно уставилась на главного ученого в очках: – Мне вмешаться? Тот не обратил на вопрос куноичи внимания. – Это… почему так… – он нервно сверял данные с планшета, бросал взгляды на часы, однако, видимо, не понимал причины произошедшего. – Кажется, веселье начинается, – положил Самехаду на плечо Кисаме. Он выплеском чакры сбросил с себя маскировку Итачи, однако бегающим внизу людям было не до того. Они вообще не обратили внимания на чужака с акульими зубами. Тем временем пара щупалец удлинилась и выстрелила из бассейна. Крики, полные боли и ужаса, разнеслись по лаборатории, ибо в бассейн начали утаскиваться тела людей, что исчезали в темном и бездонном зеве. Монстр окончательно пробудился. Его огромная туша с леденящим душу ревом вырвалась из бассейна, разбрызгивая желатин. – Хонока-сан! – обратились к куноичи убегающие прочь ученые. – Остановите его! Красноволосая сложила серию печатей и ударила ладонями по полу, по которому прошли светящиеся золотом вязи фуин. – Она точно Узумаки, – заключил Итачи, когда к монстру устремились золотые цепи из чакры и спеленали его. – Кажется, нам нужно сообщить об этом лидеру, вы так не думаете, Итачи-сан? Им действительно стоило уведомить Тоби о нахождении красноволосой. Побочной миссией, выданной всем членам Акацуки, был пассивный поиск новых полезных шиноби, которых можно завербовать. – Согласен. Можешь с ним связаться. – А я так надеялся размяться с этим животным, жаль, – проскрипел мечник и отошел к стене, чтобы вызвать лидера через кольцо. Теневой клон развеялся и передал Итачи любопытную информацию. Оказывается, здесь поселилась частная организация исследователей. И работали они над выведением «Совершенного Зверя». Проект секретный, однако так и не стало ясно, под чьим патронажем проводились данные эксперименты. Ученые скрещивали разные виды зверей, способных использовать чакру, вводили тем различные мутагены. И из получившихся монстров выводили новых особей. А апогеем их безумных изысканий стала эта химера, которая должна вобрать в себя все лучшее от самых опасных монстров острова. И что в итоге станет самым сильным призывным зверем за всю историю мира шиноби, получив возможность генной адаптации и перестройки под давлением внешних воздействий. «Нужно задержать главного ученого и допросить его», – думал Итачи. Впрочем, если монстр случайно съест его вместе со всеми имеющимися знаниями, вариант тоже будет неплох. Ибо данные о «совершенном звере» в таком случае не попадут в руки Акацуки, и организация не сможет поставить производство таких монстров на поток. Химера взревела и принялась рвать цепи Узумаки на лоскуты. Хонока пыталась сдержать его новыми, однако монстр мало того, что вырывался, так еще отращивал дополнительные щупы, которые продолжали закидывать в пасть, как не успевших убежать ученых, так и визжащих зверей вместе с клетками. Кто-то из животных даже имел крылья, но все попытки улететь были тщетны. Щупальца быстро их утаскивали их в беззубую пасть. И судя по увеличившемуся резерву чакры, а также зудящему чувству опасности, химера с каждым поглощенным зверем становилась лишь сильнее. У Итачи появилось острое желание запечатать это чудовище Клинком Тоцука. Просто, чтобы эта тварь не стала еще сильней. Ведь если дать ей достаточно времени и ресурсов, дабы вырасти в могуществе, и если эта химера попадет в руки Акацуки под контроль Мадары… – Босс сказал, чтобы вы взяли под контроль тварь, как и остальных людей, – подошел Кисаме, поморщившись. – И еще нам нужно узнать больше о девушке. Если она хотя бы вполовину окажется столь же хороша в фуин, как и чистокровные Узумаки, то должна стать частью организации. Итачи понял, что упустил шанс провернуть все естественно. Прямой приказ лидера Акацуки он не может нарушить. Если он хотел избавиться от твари, то следовало действовать раньше. Учиха не ожидал, что лидер настолько заинтересуется химерой. А вот повышенный интерес к красноволосой был весьма логичен. – Понятно, – сухо молвил он. Химера тем временем окончательно вырвалась из золотых пут. Видимо, это был лишь аналог легендарных «Несокрушимых Запечатывающих Цепей», иного объяснения, почему тварь смогла столь быстро их разорвать, он не находил. С ревом химера подпрыгнула, и, отрастив покрытые чешуей и перепонками крылья, метнулась в сторону группы ученых, находящихся возле сияющей золотом фуин-печати, где стояла Хонока. – Не смогла удержать… простите, – тихо прохрипела девушка. Пара ученых была проглочена. А извивающиеся щупальца ринулись к Хоноке, как… Бух… Щупы столкнулись с алыми ребрами гиганта, который материализовался вокруг группы. Что ученые, что красноволосая куноичи в шоке переводили взгляд с невиданной техники на Итачи, который в шуншине появился перед ними. Материализовавшаяся гигантская лапа кроваво-красного Сусаноо прибила эмбриона-переростка к полу, не давая тому даже выпустить щупальца. – Господин… – упали на колени ученые и принялись наперебой благодарить его: – Спасибо. – Вы наш спаситель. – Не знаю, кто вы, и как здесь оказались…, – отмер, наконец, главный ученый и поправил съехавшие на нос роговые очки, – но благодарю вас. Простите, но как ваше имя… – Заткнитесь, – холодно бросил Итачи, обернувшись. Ученые увидели его мангеке, из которых тоненькими струйками стекала кровь, и взвизгнули. Один из них упал в обморок. Второй – обмочился. Третий собирался выбежать из костяного доспеха Сусаноо, но лишь врубился в ребристую стену из алой чакры и упал без сознания. Главный ученый побледнел и дрожал, как кролик перед удавом, но на ногах держался, хотя и по серым штанам распространилось темное пятно. Только куноичи не выказала страха. Лишь с некоторой любознательностью и интересом всматривалась в его трехлучевой сюрикен на фоне алой радужки. Учиха хмыкнул на реакцию красноволосой и вновь перевел взор мангеке на химеру. Сусанно испарилось. Итачи отменил его, дабы не нагружать оба глаза, но вместо этого Учиха применил другую технику. – Аматерасу! Черное пламя покрыло живот твари, отчего та завизжала. Однако кое-что смутило Итачи. Он думал ослабить монстра перед тем, как подчинить, но черный огонь не распространялся с ожидаемой скоростью. Каким-то неведомым образом тварь пыталась к нему приспособиться и получить от него «иммунитет». Нет, поглотить его ей не удавалось, а щупальца при попытке затушить черные язычки, сами загорелись. Но скорость распространения замедлялась с каждым вздохом, а пламя теряло разрушительную мощь. Итачи нахмурился. Он чувствовал, что при желании может сделать пламя достаточно смертоносным, чтобы испепелить химеру на месте. Однако, во-первых, у него не было такого приказа, а, во-вторых, от такого фокуса его зрение сильно ухудшится. А ведь его еще ждет бой с младшим братом, который, как Итачи узнал, учился у Третьего Хокаге, а теперь состоит в команде под наставничеством самого Сайтамы. Смысла держать черное пламя он больше не видел и усилием воли погасил его. – Кисаме, можешь с ним немного размяться. Только не убивай, все же приказ – есть приказ. Особенностью Великого Меча, которым владеет Хошигаки, является поглощение чакры. И если она поглотит чакру монстра, то тем самым значительно снизит его боевые возможности. – Итачи-сама сегодня очень великодушен, – проскрипел мечник, перемахнув через перила верхнего этажа. Длинный розовый язык вывалился из зубастой пасти Самехады, пугая и без того бедного ученого в очках. – Акульи Бомбы! Пяток объемных сгустков Суйтона вырывались изо рта Кисаме, оформившись в гигантских водяных акул. Снаряды вбили монстра в стену, расплескавшись вокруг потоками воды, но при этом так и не пробили его бледно-серую чешую с подпалинами от Аматерасу. – Какой крепкий, – оскалился Кисаме. – Тогда попробуем иной подход. Пируй, Самехада! Силуэт мечника Тумана появился над головой твари. Кисаме с силой обрушил Самехаду той между слепленных глаз. Эмбрион недовольно заревел. От боли его сморщенные веки даже слегка приоткрылись, показывая темные белки без зрачков и радужек. От ударной волны в дальних резервуарах с зеленоватой жидкостью полопались стекла, выпуская наружу каких-то гибридных животных, напоминающих нечто среднее между жабой и хищной рыбой. Те, обладая инстинктами самосохранения, спешили убраться из лаборатории куда подальше, пока была возможность и жидкая среда. Главный ученый упал на пятую точку, но Хонока возвела на скорую руку кубический барьер, который укрыл их от взрыва. Кисаме отпрыгнул от развороченного лба, который уже начинал регенерировать, и озадаченно глянул на Самехаду, что дрожала и отплевывалась. – Его чакра слишком грязная, мерзкая. Самехаду тошнит от нее, – пожаловался Кисаме, поглаживая топорщившиеся шипы на его мече. – Ясно, – силуэт Итачи размылся, и он оказался прямо возле монстра, заглядывая тому в приоткрытый глаз. – Подчинись! Голод! Желание безудержно поглощать все вокруг, становясь сильнее. Вот что почувствовал Учиха по установившейся связи с безумным сознанием химеры. Гендзюцу Мангеке успокоило монстра. Его щупальца и тело обмякли. А в черных белках приоткрытых глаз появились узоры багрового сюрикена. Но Итачи не смел снижать бдительности. Даже подчинив монстра, он не расслаблялся, ибо помнил, что химера, согласно записям, способна адаптироваться к различным повреждениям и внешним воздействиям. Была у него идея сделать так, чтобы химера под его контролем «вырвалась из гендзюцу» и попыталась напасть на них. Тогда можно было мгновенно призвать Сусаноо и Длинный Меч Сакегари, дабы запечатать ее, ведь никто не знает о возможностях его духовного клинка и можно было преподать это, как мгновенное уничтожение, однако… поздно, знакомый источник чакры уже здесь. «Он слишком быстро появился», – мелькнуло у Итачи. Хлоп… хлоп… хлоп… Звонкие хлопки сопровождали хлюпающие по водной поверхности шаги. – Браво, ребятки. Горжусь вами. Вы провернули все довольно оперативно. И даже лаборатория относительно цела. И ученые живы. Я доволен, – его визгливый клоунский голос, казалось, был в данной ситуации совершенно неподходящим. Учиха в спиралевидной маске подошел к красноволосой куноичи и склонил голову набок, разглядывая полупрозрачный оранжевый барьер: – Надо же… Узумаки. Это я хорошо зашел. Хонока сложила печати и хлопнула ладонями по полу. Тут же новые вязи фуин прошлись по барьеру, и он покрылся языками золотого пламени. Тоби попробовал сунуть туда палец, но, словно паяц, отпрыгнул, баюкая якобы обожжённую руку: – Ой, какая горячая девочка. И барьер у нее горячий. И как же мне к тебе подойти, чтобы познакомиться? Он схватился за голову и замотал ей туда-сюда, чтобы придумать решение. Итачи не мог до конца понять такой клоунады. Тем более не понимал, зачем это Учихе, который прикидывается одним из основателей Конохи. – О! Придумал! – вскинул указательный палец Тоби. Затем голос его снизился до привычной басовой октавы, угрожающе рыча: – Я просто пройду этот дурацкий барьер насквозь. И в подтверждение своих слов Учиха в маске беспрепятственно прошел барьер, который должен был его если не полностью сжечь, то хорошенько прожарить. Глаза Узумаки расширились в немом изумлении. Рядом стоящий ученый что-то хотел спросить, но Мадара перебил его: – Кто главный здесь? – Эт-то… я, – заикающимся голосом молвил тот. – Неправильный ответ. Он приблизился к ученому, в прорези оранжевой маски сверкнул узор мангеке. Главный исследователь потерял сознание. Впрочем, Учиха подхватил его за шкирку и затянул в пространственную воронку. От этой картины Узумаки отступила на шаг и побледнела. Затем Мадара шагнул к Хоноке. Та отключила бесполезный барьер и, сцепив кулаки, перевела молящий взор на Итачи, но внешне тот сохранял холодную отстраненность. Что бы ни ожидало эту девушку, он никак не сможет ей помочь. По крайней мере, пока состоит в Акацуки. – Ну, и кто здесь главный? – протянул масочник. – В-вы, – сипло выдавила Хонока. – Умница, – он провел рукой по алым волосам и, очевидно, погрузился в ее сознание, чтобы прочесть память при помощи Мангеке. Хонока стояла абсолютно неподвижной статуей, ее взгляд остекленел. Заняло это буквально пару десятков вздохов. – Хонока… отлично. Добро пожаловать в Акацуки! Итачи ожидал чего угодно, однако точно не того, что девушка преклонит перед масочником колено и с искренним обожанием во взгляде проговорит: – Благодарю. Это честь для меня… Мадара-сама! Итачи краем глаза заметил, как челюсть Кисаме отвисла. Видимо, мечник был поражен возможностями шарингана Тоби. Вот только не было это техникой Мангеке. Итачи почувствовал всплеск знакомой чакры в районе под ключицей у Учихи. И это было похоже на использование… «Изанами», – стиснул зубы Итачи. – Ну что, – беззаботно всплеснул руками Тоби и повернулся к неподвижному исполинскому монстру. – Теперь пришла пора выяснить, что за игрушку вы здесь нашли. И насколько она может быть нам полезна… *** Анко отчего-то чувствовала себя не в форме. Вроде бы и на свидание вчера сходила, хорошо провела вечер и ночь, однако с самого утра поселились неприятные ощущения внизу живота, повысилась чувствительность в некоторых местах (наверное, после длительных ласк ее возлюбленного), а еще ее немного тошнило. Впрочем, первые симптомы недомогания она, пожалуй, ощутила еще раньше, просто старалась не обращать на них внимания. Это казалось ей очень странным, ведь шиноби имеют крепкое здоровье и хорошее сопротивление различным болезням. К тому же ее иммунитет был еще и улучшен Орочимару за счет некоторых экспериментальных сывороток (чтобы проклятому Змею икалось). И съесть чего-то не то вчера в ресторане она тоже не могла, поскольку заведение элитное, проверенное, да и в основном ел именно Сайтама. Митараши хоть и имела кое-какие зачаточные познания в медицинском направлении, однако полноценным ирьенином не являлась, а оттого диагностировать или избавиться от проблемы в своем собственном теле не могла. В скором времени ее ожидала длительная миссия, на которую нужно выходить полностью здоровой. Потому она с самого утра, даже пропустив завтрак, пошла в госпиталь, чтобы быстро обследоваться. Благо сегодня на приеме работала Шизуне. Анко описала ей симптомы и попросила выдать какую-то пилюлю, либо залечить болячку при помощи техник ирьениндзюцу. Шизуне прищурилась с подозрением, потом на мгновение улыбнулась каким-то своим мыслям и активно покивала, сложив губы трубочкой: – Хорошо, эти симптомы могут свидетельствовать об очень серьезных изменениях в организме. Потому мы сейчас же проведем полное обследование. – Что? – растерялась Анко. – Я думала это что-то незначительное… – Все разговоры потом, – прервала ее Шизуне, махнув рукой. – Раздевайся и ложись. Ирьенин уложила ее на кушетку для осмотра, предварительно раздев. Применила мистическую руку для исследования, особенно долго задержалась на животе, повесила бумажные диагностические печати, взяла кровь для анализа. Затем после тщательного проведения всех процедур что-то принялась усиленно строчить в планшете. – Шизуне… у меня что-то серьёзное? – не на шутку перепугалась Анко и надела бежевое пальто. – Да, – хмуро заметила Шизуне. – Очень. Митараши сухо сглотнула и прикрыла глаза. Ну, вот и приплыли. Она только надеялась обустроить свою личную жизнь, связав судьбу с Сайтамой, как тут на тебе – проблемы со здоровьем свалились на ее бедовую голову. Хорошо еще, что сразу при первых симптомах она обратилась к великолепному ирьенину. Потому шанс, что ей помогут, все еще велик. – И это можно вылечить? – Увы, но нет, – припечатала Шизуне. – Такое не лечится. Внутри у Анко все оборвалось. – Как не лечится? – просипела она. – Совсем-совсем? – Совсем-совсем. – И что же это такое? – растерянно пролепетала Анко. Уголки губ Шизуне мелко дрожали. Наверное, ей было тяжело сообщать такие вести. Но все же необходимо узнать, что же такое она подхватила, раз оно не лечится? – Я предоставлю тебе полное описание, – покивала Шизуне, протягивая Анко планшет с записями. Анко, взяв тот в дрожащие руки, растерянно глядела в него. Большую половину написанного она не понимала из-за почерка, а остальную из-за витиеватой медицинской терминологии. Впрочем, заключение ей с трудом, но таки удалось прочесть, хотя смысл пока не особо доходил до ее сознания. – Это… че это? – ткнула она пальцем в последнюю строчку. Шизуне не выдержала и заливисто рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. А, уже отсмеявшись, улыбнулась широкой и радостной улыбкой: – Поздравляю, Анко. Ты беременна!..