Часть 10

      Врачи оставили меня в больнице на пару дней, и я этим фактом была довольна — мне нужно время для анализа моей «галлюцинации».       Действительно ли мама приходила ко мне, или же это последствия сотрясения мозга? Хотя, учитывая, что я живу свою вторую жизнь, и эта жизнь проходит в мистическом сериале, то возможно все!       Итак, все по порядку — я из какого-то древнего магического рода, ведьмы не могут на меня воздействовать (надо бы проверить). Именно поэтому я не подвластна внушению, и кровь вампира для меня, что мертвому припарка. Ведь вампиризм по сути создан ведьмами. Пока все логично. Вот только я никакой магической силой не обладаю от слова совсем — ложки силой мысли не сгибаю, взглядом предметы не воспламеняю. Хотя Бонни не с рождения стала колдовать. Эх, одни вопросы! Ну ничего, разберемся!       Так, пункт номер два — долг первородному! Пра-пра-Пра (сколько там еще «Пра»?) дедуля заключил с Клаусом магический контракт, и теперь мне придется быть его персональным ангелом-хранителем? Так себе перспектива, учитывая, что это именно он устроил мне «каникулы» в больничке. И как долго действует этот контракт? Мне что до конца дней своих следить чтоб он не помер невзначай?       Если он все же снимет проклятье, то станет неуязвим, верно? Верно! И беспокоится мне не о чем! Значит осталось придумать как не дать Елене отбросить коньки во время жертвоприношения. Господи, надо было внимательно смотреть сериал! ***       Джер забрал меня из больницы и как раз вовремя. В особняке Сальваторе разыгралась очередная драма — Деймон напоил Елену своей кровью и теперь после жертвоприношения она станет вампиром. Что ж одной проблемой меньше! Теперь осталось решить вопрос с Элайджей. Кинжал в сердце? Где я его возьму? Разговор по душам? Хахах — придется попытаться. — Элайджа, уделишь мне пару минут? — спокойно спросила я. Ну, а что попытка не пытка.       Он удивленно смотрит на меня, но соглашается, мы вышли на улицу и направились в город. — Скажи, ты правда это сделаешь? Убьешь своего брата? — Сомневаешься? — усмехнулся вампир. — Трудно представить, что я могла бы убить кого-то из своей семьи. Он рассмеялся: — Сравниваешь меня с собой? Я монстр, убивающий ради забавы! — взгляд стал жестоким. — Разве моя любовь к брату и сестре чем-то отличается от твоей любви к Клаусу? — Мой брат еще большее чудовище чем я, думаешь хоть один из нас способен на любовь! — Я не спорю с тем фактом что вы кровожадные вампиры, но … — Я мог бы убить тебя прямо сейчас и ни один мускул не дрогнул бы. — перебивает он меня. — Но сейчас у нас одна цель. — заметив мое волнение он слегка смягчился. — Цели у нас диаметрально противоположные. — бубню себе под нос, не сомневаюсь он расслышал — Для меня главное, чтобы моя сестра осталась жива, и не важно кем она в итоге станет, у нее будет вечность на то чтобы свыкнуться со своей сущностью и простить Деймона. — К чему ты клонишь? — кажется я сломала мозг первородному. — Ты сможешь принять тот факт, что собственноручно лишил брата жизни? Сможешь простить себя? — собирается что-то ответить, но я не даю ему сказать. — Уверенна, что нет! Каким бы бездушным и безжалостным чудовищем ты себя не считал — всегда есть шанс на искупление! Только вот грех братоубийства никогда не будет прощен! В первую очередь, ты сам себя не простишь! У тебя впереди вечность, не такая как у других вампиров, тебя не возможно убить, а значит до скончания веков ты будешь ненавидеть себя — это не жизнь это ад! — …       Отлично я заставила его задуматься — У него есть вечность, чтобы заслужить твое прощение!И у тебя, чтобы простить обиды! — Ты не знаешь что он совершил? Он похоронил мою семью… — Он часть твоей семьи и всегда ей был! — перебиваю я. — Он единственный кто у тебя остался — навечно! — Что?.. — выдыхает Элайджа. — Почему ты говоришь мне это? Почему пытаешь переубедить? — Меня недавно головой об стену приложили, видимо с мозгом произошли необратимые изменения. — Вот теперь пекусь о твоей душе и душе твоего братца-садиста! — улыбаюсь я, и ведь не соврала. ***       Устало падаю за столик в баре Мистик-Грилль, еще бы, дойти пешком от особняка до бара — чудо что я еще в состоянии ноги волочить. Заказываю стейк, еда все о чем могу думать сейчас — после откровенного разговора с вампиром и выматывающей прогулки. Ко мне подсаживается Деймон с бокалом Бурбона в руках. — Привет, местным алкоголикам, — улыбаясь говорю я. — Ты теперь меня тоже презираешь? — обреченно спрашивает он. — За что? — невозмутимое выражение на лице. — За то, что спас Елену от смерти? За то, что я не потеряю еще одного члена семьи? — хмурю брови. — Абсолютно точно нет! Спасибо тебе. — искренне говорю я, пожимая его запястье. Он грустно улыбается: — Ты одна так думаешь! — Неправда! Остальные тоже вздохнули с облегчением, просто они лицемеры и моралисты, которые предпочитают загребать жар чужими руками. — пожимаю плечами. — А если тебе нужно осуждение — вон Рик у барной стойки, пей в его компании! — притворно обиженно говорю я. — Хочешь избавится от моего общества? — грустно спрашивает Деймон. — Честно? Я хочу избавить себя от твоего депрессивного самобичевания.       Смеясь он встает из-за столика и тихо говорит: — Спасибо, за то что ты всегда на моей стороне! — целует в макушку. — Зачем еще нужны друзья.       Не успеваю прожевать первый кусочек мяса, как рядом со мной ставят бокал белого вина. Поднимаю глаза и вопросительно смотрю на красивого мужчину, что без разрешения уселся напротив меня. — Возвращаю долг, это конечно не апельсиновый сок с водкой, но к твоему блюду отлично подойдет!       Нервно сглатываю. Боже, я и забыла как он хорош собой. — Никлаус, во плоти так сказать, — представляется мой визави. — Неужели так сильно ударилась головой, любовь моя, что забыла наше прелестное «свидание»?       Боже, эта ухмылка на его губах и британский акцент… Он явно в моем вкусе.       Стоп! Стоп! Стоп! Что-то тебя не туда понесло, дорогая! Он ведь и убить может, жестокий манипулятор одержимый жаждой власти!       Деймон замечает неладное и буквально вырастает возле меня. Вытаскивает из-за стола и прикрывает собой. (Отлично, поесть сегодня мне видимо не светит)       Клаус рассмеялся, если он пожелает меня убить, едва ли Сальваторе сможет ему помешать.       Разговор само собой переходит на Елену, Клаус отказывается перенести жертвоприношение. Все таки мой друг тряпка относительно того, что касается моей сестры. Это мило и жалко одновременно.