Часть 18

POV Артем.

      Из сообщения я знаю, что Алиса попросила свою подругу и сотрудницу Таню взять Кирилла часа на четыре, чтобы у нее самой была возможность поработать и провести какую-то онлайн-встречу. В целом, я не был против, так как знал, что на Алису работают прекрасные девушки, к тому же, со слов Вознесенской, у Татьяны было высшее педагогическое образование и работала она в салоне только потому, что училась в магистратуре. График учебы не позволял выбрать работу по специальности.       Когда я прихожу домой в четыре часа, но Кирилла еще нет. В квартире очень тихо, и я, решив, что Алиса скорее всего в своей мастерской, сразу же иду туда. Она не сообщала мне о том, как прошла поездка к отцу и я не хотел думать о том, что что-то могло пойти не так. Вероятно, Алиса просто забрала Кирилла даже не проходя в дом.       — Малыш, я дома, — заглядываю в мастерскую и обнаруживаю Алису за огромным столом, который завален различными эскизами. Она вскидывает голову и по ее взгляду я понимаю, что произошло что-то не очень хорошее. Придвинув стул, сажусь напротив, — как ты?       — Все в порядке, — заверяет она, — просто было много работы. Таня приведет Кирюшу через часа три. Они попали на какой-то кулинарный мастер класс в пиццерии.       — Супер, — в любом случае, пришлось бы оставить ребенка с няней, так как Катя была занята учебой и просила ее не трогать до конца января, пока она не закроет сессию, — у тебя точно все в порядке? Ты такая загруженная.       За все время наших отношений я неплохо изучил этого человека, так что понять, когда она пытается скрыть что-то или просто недоговаривает, было несложно. Алиса отводит взгляд в сторону, делая вид, что ищет нужный эскиз, но я понимаю, что она не хочет говорить о чем-то, что скорее всего произошло в доме моего отца.       — Твой отец сказал, что Кирилл не твой сын, а твой брат, — выпалила она. Повисла пауза. Это казалось мне полнейшим безумием. Не я все разрушал, а мой отец старательно делал все для того, чтобы уничтожить каждую вещь, каждые отношения, которые были мне дороги. Он видел во мне соперника и это было самым мерзким психическим отклонением, которое я встречал в своей практике.       — Я не знал, как сказать об этом, — я что, начал перед ней оправдываться? Не помню, чтобы я вообще когда-то это делал. Но сейчас я готов на все, лишь бы не потерять ее.       — Все в порядке, Тёма, — она устало улыбнулась, — да, твой отец — придурок, уж прости, — я коротко киваю. Его она может называть последними словами, я все равно буду с ней согласен, — ну то есть, даже если этот секс был по обоюдному согласию, то ты не виноват в этом. Виноваты они. Думаю, что твой отец в большей степени. Вероятно, из-за ваших сложных отношений.       — Ого, кто-то прокачал свои навыки в психологии, — усмехаясь я и передвинув стул, сажусь рядом с Алисой, — в целом, ты права. Слышала что-то про эдипов комплекс?       Я должен быть с ней честным, как и она со мной. Конечно, вероятность того, что мой отец решит повторить подобное с Алисой, была ничтожно мала, да и скорее Вознесенская ему что-то сломает, чем он ее тронет хоть пальцем. Хоть какая-то польза от ее типа привязанности. ей невероятно сложно начать новые отношения, пока она не вышла из старых, да и разрыв скорее спровоцирует сильнейший депрессивный эпизод с суицидальными тенденциями, чем желание трахаться с первым встречным.       — Это что-то из психоанализа, да? — даже профаны в психологии знают о том, кто такой Фрейд. Слишком часто к нему отсылаются всякие там блогеры, которые выдают себя за психологов.       — Именно, — соглашаюсь я, — вообщем, есть его обратная версия. Не хочу вдаваться в подробности. Ничего хорошего мой отец не сделал.       — Артем, — Алиса наклоняется ко мне и опускает голову на мое плечо, — не важно, кто биологический отец Кирилла, важно то, кого он сам считает отцом. Ты не сможешь изменить происхождение этого ребенка, но ты можешь создать его будущее.       Она поступает очень мудро и это определенно мне нравится. Алиса не устраивает истерик, не пытается обвинять меня или Кирилла, даже не пытается разорвать отношения. Совершенно спокойная и рассудительная, думаю, что она неплохо справляется с дрессировкой своих внутренних демонов. Было бы ужасно потерять ее сейчас, когда у нас все только начало устанавливаться. Когда мы были счастливы и строили планы на будущее.       — Ты же знаешь, что я тебя очень сильно люблю, — я улыбаюсь, посмотрев на Алису, — и я правда хочу быть с тобой всегда. Каждый день.       — В курсе, — усмехается она, — а теперь прости, но мне нужно поработать.       Она определенно надеялась на то, что я сейчас просто встану и уйду в гостиную или на кухню, но я не хочу. Лучше остаться тут и наблюдать за тем, как она перебирает эскизы, откладывает те, которые нужны ей для дальнейшей работы. Взгляд сосредоточенный и внимательный.       — Тебе не обязательно находиться тут, — бросает она мне, на миг оторвавшись от работы. Алиса смотрит на меня сердито и я тут же вспомнил слова Регины о том, что Вознесенская не любит, когда в мастерской кто-то находится. Это было что-то вроде ее персонального места, куда она никого не пускала. Я видел, что даже картины она выносит в коридор, чтобы курьеры не проходили в мастерскую.       — Я просто никогда не видел, как создаются картины, — признаюсь я, продолжая наблюдать за ее работой. К счастью, Алиса больше не стремиться меня прогнать.       Отобрав нужные наброски, Алиса уносит их к холсту, оставив на столе довольно много отвергнутых рисунков. Все они довольно хорошего качества, но вот сюжеты. Она не перестала рисовать мир мертвых, демонов, всяких тварей, но иногда появлялись и более радужные сюжеты, которые давали мне надежду на то, что однажды что-то светлое вытеснет негативное. В любом случае, сейчас это все больше походило на авторский стиль, чем на попытку цепляться за то место, куда гипотетически мог попасть человек, который был ей дорог.       — Ты когда-нибудь рисовал на холсте? — спрашивает Алиса, повернувшись ко мне. На ней уже была рабочая рубашка, перепачканная краской и углем.       — Нет, — честно ответил я, огибая стол и подходя к ней ближе. На холсте появились тонкие очертания рисунка, которые Алиса сделала углем.       — Хочешь попробовать? — ее губы скривились в ухмылке и я коротко кивнул, — это не так сложно, как обычно думают, — она предлагает мне одну из кистей и указывает на деревянную палитру с краской.       Она позволила мне прикоснуться к ее миру, который был сосредоточен в пространстве этой комнаты. Это казалось таким невероятным и трогательным, что я боялся разрушить этот момент, как разрушал все вокруг себя. Алиса улыбается, наблюдая за тем, как я неумело орудую кистью и это больше похоже на покраску забора, чем на живопись.       — Да уж, — кривлю губы я, кинув кисточку на столик, — интересный опыт.       — Поверь, это не самый отстойный результат, который может быть, — заверила меня Вознесенская, обняв за шею, — я бы сказала, что у тебя даже есть потенциал.       — Подумаю насчет того, чтобы включить в свой прайс занятия арт-терапией, — я не могу не рассмеяться. Алиса в этот момент выглядит такой живой и настоящей, такой естественной, что от нее невозможно оторваться.       Я обнимаю ее за талию, притягивая еще ближе к себе и целую. От нее так сильно пахнет красками и растворителем, что создается впечатление, что ее халат буквально впитал эти два запаха. Привыкнув, я медленно подвожу Алису к столу и подсаживаю ее. Вероятно, секс в мастерской мог серьезно повлиять на ее ощущение этого места, поэтому я так хотел сделать это именно здесь.       — Алиса Витальевна! Я привела Кирюшу! — в самый ответственный момент из коридора доносится голос Тани и Алиса смеется.       — Вероятно, нам придется вернуться к этому вечером, — сообщает Алиса, расстегивая кнопки своей рубашки.