Травяной чай

В Британии чаем мог считаться только натуральный черный чай. Уж точно не бледно-зеленая жижа из запаренного веника. Ни вкуса, ни цвета… Гадость, а не честный чай, одним словом. И все же в кухонных шкафчиках исконно британского — и весьма достопочтенного! — семейства Дурсль все же притаилась рядом с душистым Эрл Греем коробочка, полная сушеных листьев с вкраплением ягод и миниатюрных цветков ромашки. Каждое утро миссис Петунии Дурсль начиналось с того, что она заваривала небольшой чайничек этой травяной смеси. И отставляла тот в сторону, на подоконник, обязательно носиком к пробивающимся лучам восходящего солнца. Миссис Дурсль вообще любила встречать рассвет на кухне. Это было ее время и ее место. Когда первые лучи пробиваются сквозь прозрачный тюль, золоча подготовленные к семейному завтраку тарелки. Когда еще тихо-тихо, только и шкварчит что-то на сковородке, томится под закрытой крышкой в кастрюле. Каждое утро она присаживалась лицом к окну и неспешно выпивала первую чашку чая с молоком. И каждое утро вместе с ней посербывал свой травяной чай, прислонившись у окна и также встречая рассвет нового дня, Дэк. Демон-кресло — легко и незамысловато. Когда впервые любимое кресло ее мужа будто сложилось во внутрь, а затем расползлось в стороны и наконец вытянулось в существо с зелено-серой почти прозрачной кожей — все кости под той, казалось, пересчитать можно, — тремя парами глаз и с волосами, подметающими пол и таким образом царапающими паркет — было страшно до ужаса. Она ведь была одна дома с двумя совсем маленькими детьми. И только осознание этого не позволило ей ни закричать тогда, ни сделать чего-то столь же глупого. Миссис Дурсль стояла тогда, замерев, и только молилась про себя, чтобы дети не проснулись. Ведь их так сложно было уложить! У Дадли с Гарри будто были совсем разные графики сна, но при этом один отказывался спать без другого. А потом дети закричали. Бог не услышал ее — он, впрочем, никогда ее не слышал. Возможно слышал кто-то другой. Всего через десять минут дети вновь спали, а у кресла-монстра внезапно оказался талант укачивать детей. И пусть никто никогда не узнает, какой ужас испытала Петуния, когда нечеловеческие руки только подхватили Гарри, совсем не обратив внимание на ее сопротивление. Многим больший ужас, чем наблюдая за превращением, да. Но Гарри только рассмеялся в руках чудовища, а вскоре и дальше засопел — двухлетний карапуз. И монстр вновь положил того в кроватку. А после потянулся за Дадли — вновь не обратив никакого внимания на все ее попытки помешать. Дэк был первым, кто появился в их семье. И долгое время был безымянным — им всем, на самом деле были безразличны имена (кроме Дика, но того миссис Дурсль и мысленно старалась лишний раз не поминать). А затем дети еще чуть подросли — и дали каждому имя на свой вкус. Легко и незамысловато, со всей чистоты и прямоты детской логики. Для миссис Дурсль же Дэк стал незаменимым помощником — все же двое детей, один из которых к тому же маг, то еще испытание для хрупкой — совершенно обычной — женщины. Дэк любил рассветы и травяной чай — ради него и стояла всегда полная баночка на кухне миссис Дурсль. Любил поэзию и мог по памяти цитировать целые поэмы — и мистер Дурсль минимум раз в месяц да привозил ему новый томик со стихами. И каждое утро в семье Дурслей было похожее на предыдущие. И в этом была настоящая магия.

***

Гарри с облегчением задернул полог и лишенной любых сил медузой растекся по кровати. Дик остался где-то в коридорах замка, но о нем он волновался в последнюю очередь — уж точно не пропадет. Особенно после того, что устроил в поезде! Гарри еле слышно застонал и перевернулся на живот, глуша стон в подушке. Ну что стоило Дэку вмешаться? Гарри ведь так отчаянно ему сигнализировал глазами! Да даже Дзе был бы более спокойным компаньоном — а ведь того вечно на приключения так и тянет — коль уж им так приспичило отправить кого-то с ним в Хогвартс. Вместо этого с ним поехал Дик, который, еще даже не доезжая до школы, чуть не разорвал чужого питомца. Да ладно с той крысой! Но Гарри пришлось придумывать, как объяснить наличие когтей в половину лапы у его-вроде-как-кота-питомца и почему потом когти вновь стали адекватно-пропорционального размера! И это оправдываясь перед учителем — его нынешним деканом вообще-то! — и с первого дня заслуживая славу редкостного хулигана… А он ведь почти-отличник. Уж точно больший отличник чем Дадли. Так теперь Гарри еще живет в одной комнате с владельцем той несчастной крысы — а тот от него шарахается, будто сам не ломился к нему в не просто так закрытое ведь купе в поезде. «Но может завтра день будет лучше», — уговаривал себя Гарри. И совсем не думал о словах Шляпы, перед тем как та закричала «Гриффиндор» на весь зал. Точно-точно совсем-совсем не надо думать ему над вопросом: «Ты уже заблудился в своих иллюзиях, мастер?»