Часть 19

На улице шел проливной дождь. Чонгук поймал такси только после пары кварталов бега, так запыхался, что сердце не мог унять до самого ее дома. Бежал по лестнице, не дождавшись лифта, избивает звонок пальцем, трезвонит. Девушка снова ела. Хоть она и держала себя в руках, но маленькие перекусы все же были. Нунг подошла к двери и сразу же ее открыла. Тэхен должен был приехать в это время. Нунг смотрит на промокшего Чонгука и замирает, держа дверь рукой: — Вечер добрый. Что-то случилось? — а что еще она у него спросит? — Ты у меня спрашиваешь о таком? — он стоит, играя челюстью, вода капает на пол, но он стоит, сжимая руки в кулаки. Не будет на нее давить — сама пусть сдает себя. — Та-а-ак, ну да, дождь хороший на улице. Из-за этого такой злой? Можешь пройти, — указывает она ему рукой вглубь квартиры. — Высохнешь и по делам поедешь. Юн не хотела ему ничего говорить, но Чонгук нормально ее прижал своим видом. Пробирает хорошенько. — Ты беременна? И ничего мне не сказала. Я, по-твоему, настолько несерьезный? Мурашки прошлись по всему телу шатенки. Она шумно сглотнула и отрицательно закивала ему головой. — Ты причем? Я уже не беременна, — хлопает она ресницами. Зачем ему жизнь портить? Сам говорил, что по любви все хочет, а из-за ее глупости теперь погрязнуть в ее проблемах? — В каком… смысле… — он нервно сглатывает. В глазах читается непонимание происходящего, полное, да этот малыш сейчас заплачет. — Врешь. Он делает шаг ей навстречу, берет ее лицо в руку, поднимая на себя. — Повтори еще раз! — Да мать твою, Чонгук! Я была беременна, и не от тебя. Говорила же, что молодой человек… Тоже был… Тебе Тэхен что-то наплел? — девушка блуждает взглядом по его лицу, ловя стекающие капли пальцем. — Это не тот ответ. — Боже… — выдыхает она. — Я сделала аборт. «Вот дура…» Стоит же сейчас замученная этим токсикозом. Ест одни огурцы, пьет только воду и черный чай с клубникой, поправилась на пять килограмм, в широкой футболке и штанах в клетку. Точно же беременна. — Чонгук, ты немного мешаешь… — прикрывает она глаза и отходит от него. — Надеюсь, ты все услышал и можешь покинуть квартиру. Он сжимает челюсть. А после отпускает ее. — Одного понять не могу… Если все так радужно, почему просто сразу правду не сказала…? Что сливала инфу Киму… — Ничего я не сливала. Сказала ему, что у тебя ничего нет. Кроме диалогов с некоторыми людьми. Ты же абсолютно чистый. Блок я тебе оставила. Надоело мне это все, вот и поступила так. Девушка не стала врать. Да, у него были несостыковки в отчетах, но и у Тэхена так тоже было. На этом сильно не поездишь, а если Ким и ждал этого, то Нунг все равно не слила бы ничего. — Ответом доволен? — Станешь моей девушкой? — спрашивает он снова, смотря ей в глаза. — Чонгук… — она облизывает пересохшие губы и вздыхает, пуская смешок. — Нет. Не стану, — Нунг снова шумно сглатывает. Боже, эта ситуация заставляет ее сдерживать слезы. Как она докатилась до этого? Чертовы гормоны! Ему любовь нужна, семья по той же любви. А этот залет не его трудность. — Почему в этот раз отказ? Причину назовешь? Или мне снова сидеть и гадать ночами.? Я понимаю, что не идеален, но ты мне даже шанса не дала. Было одно недосвидание, да секс… Это не повод же… Он нервно теребит пальцем карман брюк, — Потому что беременна, — и плевать, что вела себя как дура пару минут назад. — Не делала я абортов никаких. Все, Чон, давай… Иди по делам… Дождь заканчивается, скоро солнце выйдет. — Так. Подожди. Я запутался… — он мотнул головой и зашёл в квартиру, чтобы соседи не грели уши, закрыл за собой дверь. — Ты отказываешь мне, потому что беременна? И все? — Да, — проходит она за ним внутрь, а потом в гостиную. Он идёт следом за ней. — Еще должны быть причины? Вроде веская. Очень причем. Та шмыгает носом, плюхаясь на кресло. — Вообще не причина так то… Ребёнок и ребёнок. Живота не видно ещё… — Так. Мне порядком это надоело. Чонгук, ты отец этого ребенка, но я не хочу, чтобы что-то было. Ты сам говорил, что хочешь все по любви. Тебе зачем этот крест нести? Зачем отказываться от нормальной жизни без тягости? Это моя проблема, не твоя. Все? Услышал еще одну причину? — Нет, — он отвечает крайне честно, — с чего ты взяла, что если сказал, что по любви, то не могу с тобой быть? Может, по твоему мнению я и похож на того, кто будет ебать всех подряд, но вообще-то я так не делаю. Он подошёл к креслу и сел перед девушкой на колени, положив голову на них же. — И ты мне совсем не в тягость… И малыш этот тоже… — он старается говорить как можно мягче, хоть голос и дрожит. Шатенка ругает себя, водя взглядом по сторонам. Слезы коснулись щек, а она переводит взгляд со стены на Чонгука: — Ты понимаешь, что это будет ужасно трудно? Мы едва были знакомы, а теперь у нас будет ребенок. Наш общий… Понимаешь это? — девушка сама еще не вышла с того возраста. Всего двадцать три, хотела же карьеру построить, а теперь не только себя закопала, так и еще нормального парня, которому тусить и тусить, живя в своем мирке. — С компанией в несколько тысяч подчиненных справляюсь же… А с вами двумя не смогу? — спрашивает он у нее скорее риторически, после поднимается и целует коротко в губы. Вытирает ее щеки от слез и садится обратно. — Так. Поменяю вопрос. Станешь моей женой? — Чонгу-у-к… Ты дурачок… Ну какая из меня жена? — она закрывает лицо ладонями, опуская голову. — Давай для начала хотя бы поймешь, нужна ли я тебе или нет? Если нет, то я же не буду против, чтобы ты общался с ребенком. — Ладно, приму это за согласие стать моей девушкой, но ещё раз скажешь подобное, и я тебя отшлепаю. А теперь пошли… Посмотрим, чем ты там питаешься… — Огурцами, водой и чаем, — выпячивает она нижнюю губу как ребенок. — Это он хочет. Но спасибо ему, я и так полная какая стала. Из-за щек ничего не вижу! — Так не пойдёт… Переедешь ко мне. Снял квартиру недалеко от офиса. Там магазин прямо у дома. Буду приносить тебе все, что захотят ваши души. И отказы не принимаются. Если буду кататься туда-сюда с ума сойду. Пошли собирать вещи. — Подожди, — останавливает она его, держа за руку. — Мне же нужно тебе кое-что сказать… Ну… А… — она цокает часто языком, подбирая слова. — Ты… Эх… Ты мне нравишься… С самого первого дня понравился… Вот… — Так… Где тут чемодан… — он стоял уже на ногах, смотря по сторонам, а после опустил взгляд на девушку. Чон склонился к ее лицу и оставил на губах поцелуй. — А ты мне чертовски понравилась, икринка… Но ты меня не переубедишь. В моей кровати слишком много свободного места. Шатенка засмущалась, отводя лицо в сторону. Ее щеки самые большие вишенки, не иначе. Нунг встает со стула, опустив голову, будто на полу что-то интересное. Она уселась на полу в спальне, достав чемодан из-под кровати, и стала складывать туда одежду. — Я не буду тебя пилить, если что. Гулять можешь там… И все такое прочее, — с неким чувством вины она проговорила эти слова. Да, ведь она забрала у него все годы спокойной жизни. — Будто у меня до этого было на это время… — фыркнул он в ответ, — собери только необходимое. После я заберу остальное и привезу сам. Ну, или можешь вообще все тут оставить, если любимых вещей нет. Купим все новое. — Вот блин… — кидает она кофточку. — Как же я себя ужасно чувству сейчас! Толстая, с пучком на голове, в носках со свиньей! Оно тебе нужно? — смотрит она на него, махая ножками по разным сторонам. — Скажешь ещё что-то, я из тебя душу вылижу… Так что, с вещами все? — Да… — закрывает она чемодан и снова смотрит на него. — Можно я тебя обниму? Мне, если честно… Не хватало твоих объятий… Да, вот так взял и за один раз поселился. — И даже не спрашивай на такое разрешение… — он тянет ее к себе, обнимает и хватает на руки, намереваясь унести прочь. — Ой! Поставь! Я тяжелая!