Холодок по коже

      Хуа Чэн широко зевнул, положив щёку на каштановую макушку, и приоткрыл здоровый глаз. На дворе глубокая ночь, но он всё никак не мог забыться сном. В отличие от Се Ляня, который отключился чуть ли не сразу после того, как его голова коснулась подушки. Юноша сейчас лежал у него под боком и даже во сне не отлипал от него, продолжая прижиматься как можно ближе. И стоило парню хоть на миг попытаться отстраниться, как он начинал хмурить брови и что-то бормотать, ещё сильнее стискивая Хуа Чэна в своих объятиях.       Парень хмуро глянул на потолок, сведя чёрные брови к переносице и обдумывая прошедший день. А конкретно их разговор с Се Лянем. Сегодняшние слова, произнесённые возлюбленным, слегка… напугали его. До чёртиков, если быть точным. Возможно они и были продиктованы страхом остаться одному, но это всё ещё его слова. Искреннее и абсолютно уязвимые.       До сего дня – ещё с самого начала этой отвратительной ссоры, – Хуа Чэн думал, что игнорированием Се Лянь пытается наказать его, дабы отплатить той же монетой. Но даже и подумать не смел, что возлюбленный подобным образом наказал ещё и себя. Хотя… скорее всего юноша и сам то до поры до времени не догадывался, насколько сильно тоскует. А разговор с Мэй Няньцином, судя по всему, донёс такую простую, но важную истину не только до Хуа Чэна, но ещё и до Се Ляня, за что парень был Господину Мэю безмерно благодарен. Пусть и пришлось ради этого получить нагоняй.       Ну ничего. Сам виноват. Не стоило пренебрегать настойчивыми советами Бай Усяна. Всё-таки… терпенье Гэгэ – штука весьма опасная. Никогда не знаешь, когда лимит дойдёт до точки кипения. И уж что-что, а Хуа Чэн уж явно не планировал когда-либо испробовать на себе эту бомбу замедленного действия.       Лениво поглаживая юношу по каштановой макушке, Хуа Чэн мысленно вздохнул. Всё же тяжело всё это. Сначала смерть родителей, потом обвинения в клевете, а там ещё и чувство одиночества сверху. Как бы от всех подобных потрясений Се Лянь в край не обезумел. Что, к сожалению, не так далеко от истины. Учитывая его состояние… – Мне жаль, что я был так слеп, – парень поцеловал его в лоб. – Прости…       Се Лянь, словно почувствовав его стенания, заворочался и приоткрыл глаза: – Сань Лан...? – голос его был тихим и хриплый. – Что-то случилось? – Прости, Гэгэ, – Хуа Чэн виновато взглянул на него. – Я не хотел тебя разбудить… Просто… никак не могу выкинуть из головы сегодняшний день. – Ох… – юноша перевернулся на спину и потёр глаза. – Сань Лан, прошу, давай спать. Я до ужаса устал… Со всем мы разберёмся завтра. Не беспокойся пока об этом. – Конечно, – парень кивнул и приобнял его за плечи. – Спи спокойно. – Тебя это тоже касается, Сань Лан, – Се Лянь резким и сильным ударом уложил Хуа Чэна на спину. – Ответь-ка мне лучше, где ты ютился всё это время? Не на коврике же спал у вахтёрши. – У Карася ночевал, – фыркнул парень. – Согнал его с его же кровати. На удивление, он даже не возмущался.       Юноша слегка свёл брови к переносице и заявил: – Мог бы и вернуться в комнату. – Но Гэгэ же сказал мне не появляться на его глазах, – Хуа Чэн покачал головой, взяв в ладонь одну из каштановых прядей. – Я и так сильно тебя огорчил. Посмел бы ослушаться и в этот раз? – Ох, Сань Лан, – Се Лянь провёл ладонью вдоль его скулы. – Ну почему же ты каждый раз слышишь не то, что нужно…       Он тяжело вздохнул, уместившись на груди возлюбленного. – Ты услышал то, что я приказал тебе не показываться мне, но при этом не услышал, что я просил тебя провести со мной время? – юноша невольно хмыкнул. – Сань Лан, всё, что мне от тебя нужно – твоё внимание. Как бы эгоистично это не звучало. – Твои желания не эгоистичны, – возразил Хуа. – Я знал, что ты плохо переносишь одиночество. Моя вина, что забыл об этом. Прости…Могу ли я как-то искупить свою вину? – Не оставляй, – глухо произнёс Се Лянь. – Прошу… Не заставляй меня снова чувствовать этот ужас. Я не хочу… Одиночество – слишком страшная вещь для меня. – Не оставлю, – твёрдо сказал Хуа Чэн. – Больше нет.       Юноша на его слова промолчал и, лишь тяжело вздохнув, закрыл глаза. Снова пустые обещания? Что будет, если он опять доверится? Неужели… он снова обожжётся, слепо ведясь на привязанность? А стоит ли оно того? В конце концов, если не на что и не надеяться, то и разочаровываться будет не в чем.       Решив, что подумает об этом завтра, Се Лянь потянулся, скрыв зевок за рукой, и пробормотал: – Давай спать… – Мгм, – Хуа Чэн поудобнее перебросил одеяло. – Тебе к какой утром? – Не пойду на пары завтра, – фыркнул юноша. – Там слишком много идиотов собралось. Тяжело там находиться. – Всё… настолько плохо? – нахмурился парень. – Ты бы знал, если бы хоть немного включал мозги и слушал то, что я тебе говорю, Сань Лан, – цокнул Се Лянь. – Гэгэ… – уязвлённо проскулил Хуа Чэн. – Грх… Да… После слухов об изнасиловании… На меня обозлились почти во всём универе. Даже полицию вызывали. Они поговорили с Пин Го и убедились, что с ней действительно всё нормально, – юноша тяжело вздохнул. – Пусть всё это злостная клевета… Многие ей всё же поверили. – Без доказательств? – Будто ты не знаешь, что людям иногда достаточно простых слов, чтобы поверить в очередной бред сумасшедшего, – Се Лянь мрачно усмехнулся.       Хуа Чэн промолчал, тяжёлым взглядом смотря на отстранённое выражение, возникшие на лице возлюбленного. Сердце кольнула досада. – Могу я чем-нибудь помочь? – Не знаю, – юноша покачал головой. – Думаю… стоит переждать. Рано или поздно всё устаканится. – А… если не устаканится?       Се Лянь, услышав его, невольно скривил губы в горькой усмешке и произнёс: – Значит… сделаю то, что умею лучше всего.       Хуа Чэн посмотрел на него непонимающим взглядом, ожидая объяснений. Однако юноша больше не произнёс ни слова, закрыв глаза. На его лице всё ещё красовалась до безумия страшная улыбка, которая заставляла парня нервно сглотнуть. Се Лянь что-то задумал. И это «что-то» явно не то, что можно назвать чем-то хорошим. Скорее подобное вызывало лишь тревогу. – Гэгэ не хочет пояснить, что он имеет ввиду? – осторожно поинтересовался он.       Однако Се Лянь не отозвался. Хуа Чэн приподнялся и посмотрел на него более внимательно. Юноша действительно уснул. Или слишком хорошо претворяется, что тоже не исключено. Не раз этот человек облапошивал тех, кто ему был неугоден. А уж от невыгодных ему вопросов ускользал с такой скоростью, что даже и не замечаешь, что тема разговора перетекла уже совсем не в то русло.       Немного поглазев на него, Хуа Чэн всё же решил последовать примеру возлюбленного и лечь спать. Раз уж Гэгэ решил завтра не идти никуда, то парню стоило встать пораньше и приготовить завтрак. Се Лянь, наверное, очень соскучился по его стряпне.

***

       Се Лянь проснулся от того, что его кто-то настойчиво тряс за плечо. С трудом разлепив веки, первым, что он увидел была подушка. А уже потом виноватая мордашка Хуа Чэна, что сидел перед кроватью и глазел на него.       Се Лянь посмотрел на парня с в недоумении и поинтересовался: – Эээ… Сань Лан? Что ты делаешь? – Прости, я не хотел тебя будить, – неуверенно начал Хуа Чэн, – но уже час дня. Гэгэ долго спал сегодня. «Опять…? – Се Лянь нахмурился. – Почему я стал так много спать?» – Ничего… Сань Лан, – юноша решил подумать об этом позже. – Спасибо, что разбудил. – Раз уж Гэгэ проснулся, не желаешь позавтракать? – парень приободрился. – Ну… Уже пообедать. – Ты что-то приготовил? – только сейчас до Се Ляня дошёл запах чего-то съестного. – Мгм, – Хуа Чэн улыбнулся. – Надеюсь ты голоден, поскольку я приготовил много чего. – Сань Лан… – юноша неловко заулыбался. – Вставай, – парень поднялся с пола. – Иди умойся, а я накрою на стол. Или… Гэгэ желает завтрак в постель?       Стоило ему произнести эти слова, как Се Лянь тут же залился краской и спрятал лицо за краем одеяла. – Сань Лан!!!       Хуа Чэн едва заметно хмыкнул. – Тогда вставай, – он подошёл к двери. – Оу, кстати, Жоэ снова в комнате Цинсюаня и Карася. – Опять? – Се Лянь фыркнул. – У меня складывается ощущение, что она кошка Ветерка, а не моя. – Всё может быть, – парень вышел из комнаты.       Юноша вылез из-под одеяла и потянулся, хрустнув позвоночником. Мышцы свела судорога, заставив его скривиться. Пусть он и не был особо против долгого сна, в последнее время подобная тенденция подъёма после обеда его более чем достала.       Взяв с собой все принадлежности, Се Лянь пошёл умываться. А вернувшись, увидел на столе целое сборище различных блюд. Яичница с ветчиной. Кофе. Тосты с сыром. Фрукты. Даже бутерброды с красной рыбой. Где он вообще её достал?!       У юноши глаза разбегались от такого разнообразия. – Сань Лан, ты ограбил ресторан? – Что ты, Гэгэ, – хмыкнул Хуа Чэн, довольно улыбаясь. – Я просто приготовил завтрак из того, что было в холодильнике. – У нас всё это время в холодильнике лежала красная рыба? – Се Лянь приподнял бровь. – Каюсь, её я спёр из холодильника Карася, – совершенно бессовестно усмехнулся парень. – Сань Лан, – юноша укоризненно глянул на него. – Садись. А то остынет.       Се Лянь покачал головой, беспомощно улыбнувшись. Сань Лан не исправим. Так что он просто кинул полотенце на кровать и решил всё же насладиться едой. – А ты постарался, – удивлённо заметил юноша. – Ты уверен, что мы всё это съедим? – Не страшно, если не сможем, – отмахнулся Хуа Чэн. – Что останется, можем оставить на вечер. Или отдать Карасю. Думаю, он не откажется. – Всё то ты продумал, – хмыкнул Се Лянь, беря в руки вилку. – Приятного аппетита.       Положив себе на тарелку яичницу и пару тостов с сыром. Чашка кофе уже стояла рядом с его рукой. Юноша с довольной миной поедал яичницу и уже позабыл о своих недавних словах про количество еды. Се Лянь не ел нормально уже несколько дней, мотаясь между работой, учёбой и попытками заглушить всё более разрастающееся чувство безысходности сигаретами. Так что такой пир был очень даже кстати.       Хуа Чэн медленно попивал кофе, бросая осторожные взгляды на возлюбленного, что с аппетитом поедал его кулинарный шедевр. На самом деле, он не ожидал, что решение сделать порцию побольше окажется настолько удачным. Се Лянь будто с голодного острова сбежал. Однако одновременно с этим выглядел, как довольный кот, которому в место сухого корма дали кусочек курицы. Или Жоэ, которой дали кошачью мяту.       Но, как бы не была приятна ему эта картина, Хуа Чэн не мог отделаться от мысли, что что-то не так. Что вчера вечером, что ночью – слова Се Ляня показались ему уж слишком подозрительными. И то отчаяние и мрачный вид никак не вяжутся с тем, что он сейчас видит перед собой. Хуа Чэн невольно увёл взгляд в противоположную сторону, оставив на лице лёгкую улыбку. Насколько он знал Се Ляня, ни за что не догадаешься, что у него на уме. Однако бывают проблески искренности, которые юноша пытается скрыть или просто не берёт во внимание. И, то, что он слышал… Сейчас, смотря на всю эту картину, Хуа Чэн уже сотню раз пожалел о том, что остался глух к словам возлюбленного.       Парень едва заметно дёрнулся. На душе было не спокойно. По спине прошёлся холодок.