Новое начало

      «Волан–де–Морт повержен. Гарри Поттер спас магический мир! Мальчик–который–выжил победил!»

Примерно такие заголовки появлялись каждый выпуск в «Ежедневном пророке». Вся магическая Британия, которая еще недавно была порабощена самым ужасным волшебником, наконец могла начать дышать свободно. Но можно ли пойти дальше с призраками минувшего времени? Просто так прошлое еще не отпускало никого, даже самых отважных. Страх, боль, отчаяние, скорбь — эти чувства преследовали каждого после победы над Темным Лордом. Было понятно далеко не всем и не сразу, что все закончилось. Теперь можно было выдохнуть этот мерзкий привкус смерти из своих обугленных легких и дать им время отдышаться. Впереди еще долгий путь к восстановлению магической Британии, поэтому жить дальше свободно и спокойно могли не все. Гермионе, Гарри и Рону пришлось ужасно сложно в первые два года после войны. Слушания по делам Пожирателей смерти проводились почти каждую неделю, а то и несколько раз на ней. Находиться в зале суда становилось все тяжелее, особенно когда дементоры кружили над потолком, вызывая собой ужас. Здесь, в этом просторном, но пугающем помещении все больше распространялся холод. Почти всех Пожирателей приговорили к пожизненному заключению в Азкабане. Но некоторых из них — к высшей мере наказания. В тот момент, когда дементор исполнял приговор, зал молча наблюдал. Глаза присутствующих становились стеклянными при виде души, которая медленно покидала человеческое тело. Царила мертвенная и удушающая тишина, что еще больше напоминало каждому о том, что ничего не закончилось. Были и семьи, чьи дети стали лишь орудием в злых руках. Дети, которые беспрекословно следовали за родителями, даже если дальше разверзся ад. Невинные и порочные. Им не оставили выбора. Слепо они шли на верную смерть. Одной из них оказались Малфои. Некогда самый влиятельный род должны были судить за измену Министерству, за служение Волан–де–Морту. Их обвиняли в смерти Альбуса Дамблдора. Все стремительно шло к немедленной казни всех членов семьи, если бы не Гарри Поттер. Гарри всегда боролся за справедливость, поэтому не мог дать умереть человеку, который однажды спас его. Миссис Малфой действовала в своих интересах, но все сложилось именно таким образом. Она соврала о смерти Поттера, тем самым выиграв ему время. Нарцисса Малфой отличалась от всех ныне присутствующих в зале суда. Такая прекрасная, непреклонная, знающая всю правду и все свои прегрешения. Малфои стояли в этих ужасных звериных клетках, их руки сковывали зачарованные кандалы. Люциус взирал на окружающих с полным отсутствием раскаяния в глазах. Он знал, что его ждет нечто куда хуже, чем просто смерть. Гарри прекрасно понимал, что такой человек, как Люциус Малфой, ни за что в жизни не признал бы свое поражение. И не нужно. Сколько именно злодеяний совершил Люциус, доказать не удалось. Неизменным осталось только то, что он непрерывно служил и выполнял указания Темного Лорда. Был его правой рукой. Люциуса приговорили к поцелую дементора, но исполнять казнь не торопились. Она была отсрочена на неопределенный срок, чтобы извести его сильнее. Этого хотели судьи и семьи, чьи родственники погибли от его рук. Министерству нужны были прочные доказательства непричастности Нарциссы и Драко к смерти Альбуса Дамблдора. К сожалению, у сына миссис Малфой на левом предплечье все еще присутствовала метка Пожирателя смерти, что сильно осложняло освободительную миссию Гарри. Потому он решился предоставить Министерству свои воспоминания в качестве самых достоверных доказательств. Гермиона Грейнджер, золотая девочка и умнейшая ведьма поколения, поддерживала друга в его деле. Она точно так же считала, что Драко и его матушка не должны нести такое суровое наказание, как заключение в Азкабане, лишь за то, что не отказались от своей семьи. Грейнджер провела много времени в переговорной. В этой аудитории она встречалась со многими волшебниками, что состояли в Верховном суде. Гермиона предоставляла им некоторую информацию, которая могла улучшить положение Малфоев. Таким же неутолимым оказался еще один человек. Он, как никто другой, желал, чтобы Драко Малфоя освободили. Им оказался старый добрый Блейз Забини. Он отлично умел заговаривать зубы прекрасным представительницам Визенгамота. Блейз не был Пожирателем смерти, его семья не участвовала как в первой магической войне, так и во второй. Он выплыл из этого кошмара почти чистым внешне и абсолютно увядающем внутри. Его единственный друг был по уши закопан во все это судебное болото. Трое молодых людей часами обивали пороги Министерства раз за разом, надоедая и принося еще больше показаний свидетелей. Наконец–то наступило время слушания Нарциссы Малфой. Ее оправдали спустя три месяца разбирательств. Миссис Малфой была истощена и вымотана. Несмотря на свое измученное состояние, она появилась на суде своего сына через несколько дней. Нарцисса была словно выкована из стали — несгибаемая, сильная, волевая. Мать поддерживала сына так, как могла. Как позволяли ей статус и воспитание. Драко Малфоя освободили из-под стражи через пять месяцев заключения в темницах Министерства. В зале суда царили гомон и раздраженные переговоры присяжных. Малфой неподвижно сидел на стуле, привязанный по рукам и ногам зачарованными ремнями. Его тело не дрогнуло, когда служащие подошли освободить его от пут. Он не произнес больше ни одного слова. Малфой смотрел на все абсолютно спокойно. Глаза Драко отражали вспышки камер, пока его под руки выводили люди в форме. Гермиона могла поклясться, что в момент, когда их взгляды встретились, она почувствовала тонкую пелену окклюменции под всем этим напускным спокойствием. Грейнджер тоже ее использовала. Окклюменция была гарантом того, что она не вернется на то замогильное пастбище эмоций и чувств, которые она испытывала долгие годы. После всех омерзительных событий того года остатки семьи Малфой переехали в свои владения во Франции и обосновались там. О дальнейшей судьбе этих людей Гермиона не знала ничего. Единожды ей пришло письмо от Нарциссы. Выведенные буквы каллиграфическим почерком простирались ровными строками на белом пергаменте: «Спасибо, мисс Грейнджер, мистер Поттер и мистер Забини, за оказанную помощь. Я всегда буду благодарна за то, что вы сделали для моего сына. С уважением, Нарцисса Малфой».

***

2006 год — Боже правый, Гермиона, угомони свой командирский потенциал! — рычал Гарри, неся при этом пакет и кипу книг без магии. Они только что подъехали к прекрасному новому дому Гермионы Грейнджер. Гермиона всегда была отличной ученицей, что сделало из нее такого же замечательного трудоголика. Она усердно работала и откладывала деньги на свой собственный дом. Время для нее летело со скоростью света, пока она погрязла в делах. Труды всегда окупались тем, кто шел к ним тернистым путем, поэтому после пятилетнего марафона Грейнджер получила должность главы Отдела тайн. Гермиона умела добиваться своих целей. Именно поэтому молодые люди выгружали машины с коробками у небольшого дома в Йоркшире. — Гарри, сделай глубокий вдох и продолжай нести. Она подхватила сумки и направилась ко входу в дом. Грейнджер первая приблизилась к массивной деревянной двери с железным обрамлением и открыла ее. Гермиона взглянула на своего кота, сидящего рядом. Она махнула рукой и пригласила его войти первым. Живоглот лениво перешагнул порог и, помахивая рыжим хвостом, пошел дальше осматриваться. — Если я сделаю еще один глубокий вдох, я потеряю сознание, — бурчал Поттер, аккуратно ставя все вещи на тумбу. — Тебе еще нет и тридцати, а ты ворчишь хуже Кикимера по утрам, — Джинни плавно перешагнула порог. Она одобрительно кивала, смотря на обстановку внутри. Жалостливое выражение лица Гарри вызывало у подруг волну доброго смеха, и новый дом наполнился свежими, прекрасными воспоминаниями. Гермиона хотела, чтобы ее жилище выглядело уютно. Это было преобладающим критерием. Гостиная была в белых и бежевых тонах с большим зеленым диваном и разноцветными подушками от Молли Уизли. Здесь было просторно, и свежий воздух витал по всему помещению. Напротив дивана располагались окна с изумительно красивым видом на осенний сад. У Гермионы Грейнджер будет свой сад, в котором она однажды посадит дерево Вишни. Эта ее маленькая детская мечта. Все здесь напоминало ей уютный загородный дом. Пока Гарри неустанно следил за левитирующими предметами, кто-то постучал в дверь. По всей видимости, ногой. — Бегу, — крикнула Гермиона, попутно хватая со стола аперитив, который Джинни подготавливала с нахмуренными бровями. Распахнув дверь, она с улыбкой встретила их общего друга и коллегу Гарри в Аврорате — Калеба Блэквура. За его спиной махала руками Луна Лавгуд. Калеб прибыл в магическую Англию как ликвидатор последствий послевоенного времени из Северной Ирландии. Он столь хорошо проявил себя во всех аспектах, что Гарри почти умолял его остаться с ними. Прошло вот уже шесть лет, а Северная Ирландия так и не приняла своего сына дома. Никто и подумать не мог, что этих людей сблизил один большой секрет. Все случилось пару лет назад — до того, как Гарри назначили главным аврором. Он в составе грозной группировки своих друзей с кричащим названием «После первой не закусываю» напились Ирландского виски в магловском пабе, взяв с собой Блэквура. Все было как в тумане. Проснувшись на площади Гриммо, Калеб не мог понять, где он и почему так сильно болит все тело. Новые друзья встретились на кухне, поедая похмельный суп. Они вели себя спокойно и непринужденно, как будто ничего и не произошло. Гермиона поправила повязку Калеба и с теплой улыбкой покачала головой. Поттер тоже носил на руке бинты. Когда его сознание прояснилось, Блэквур хотел сгореть от стыда. После паба они отправились к поместью Забини, где летали на метлах по его территории. Калеб и Гарри решили проверить, кто быстрее преодолеет расстояние от начала и до конца владений Блейза. Уизли и Грейнджер не поддержали такую игру в нетрезвом виде, но было уже поздно. Все проходило отлично, пока Блэквур не отвлекся на Гермиону, которая, войдя в кураж, не начала громко поддерживать его. Потеряв управление, он столкнулся с Гарри, что летел немного ниже. Парни с грохотом хлопнулись на землю с высоты трех–четырех метров. Луна и Блейз, что шептались на скамейке, резко встали и побежали к друзьям. Благо те остались живы. Грейнджер не смогла среагировать вовремя, но все же чуть-чуть смягчила удар. Калеб сломал ключицу, а Поттер в очередной раз руку. Миссис Забини так громко ругала глупую молодежь, что ее наверняка слышали все покойные мужья. То, как их отчитывали в больнице святого Мунго, вспоминать не хотелось никому. Взрослые, воспитанные и уважаемые люди не могли так облажаться. Поэтому они решили больше не вспоминать этого позора, чтобы не было так стыдно. И никогда никому не рассказывать об этом занимательном вечере. Калеб был весьма общителен и мил. О нем мало кто мог отозваться негативно. При всем очаровании этот мужчина умел прекрасно показать свой характер и воспользоваться сильными сторонами. Он значительно отличался от коренных ирландцев с преобладающим рыжим цветом курдей и россыпью веснушек. У него были густые каштановые волосы, глубокие зеленые глаза, прямой нос и фактурный профиль. Калеб Блэквур был хорошо физически сложен. Это дало ему большой плюс при поступлении на службу. Высок, строен, красив, вынослив и добр — набор идеальных качеств в одном человеке. Девушки толпами бегали за ним. Они часто звали его на свидание или на вечерний променад. Его немного смешило такое помешательство, но он никогда не позволял себе негативных высказываний. Калеб до ужаса нежно, вежливо и аккуратно разбивал мечты девушек. — Эти последние, — он опустил на пол у входа две большие коробки. — Твой переезд стал куда более масштабным, чем я полагал. — Гермиона, — Лавгуд крепко обняла подругу, переступая порог ее нового дома. — С новосельем! Джинни! — она увидела Уизли и побежала к ней, заключая в объятия. Блэквур подкрался к дивану, падая на него. Лицо Калеба было приковано к цветастой подушке. Кажется, Джинни услышала нечленораздельное мычание, пока Гермиона взмахом палочки левитировала коробки на второй этаж. — Чего-чего? — переспросил его Гарри, ловко опускаясь на диван к другу. Калеб приподнял голову и выдал: — Где носит Забини? Он не может взять и так легко отделаться! — возмущенно произнес он, ища взглядом хозяйку дома. Уизли вымученно закатила глаза. — Ну заплачьте теперь, — цокнула языком Джинни. Пока она заканчивала с праздничными закусками, Гермиона и Луна сервировали стол. — Джинни, ты просто чудо, — произнесла Грейнджер с нескрываемым обожанием. Грейнджер подошла ближе и схватила кусочек мяса прямо из общей тарелки. Уизли засмеялась и попыталась шлепнуть подругу по руке, но та извивалась, словно змея. — Теперь все будет по-другому, да? — спросила Джинни, опустив глаза в тарелку. Еще пару месяцев назад они жили втроем на площади Гриммо, а теперь складывалось ощущение, что их отрывали друг от друга. Гермиона прекрасно понимала, что это будет не всегда, ведь они уже выросли. Гарри и Джинни рано или поздно захотят создать свою семью. Все правильно. Так и должно быть. — Да, но… — последовала короткая пауза, в которую Гермиона обняла подругу за плечи. — Мы все равно неразлучны. Я всегда жду тебя здесь. Мне тоже вас будет не хватать вечерами, но для этого у меня есть камин, — она приобняла Джинни за талию. Луна легонько опустила голову на плечо Джинни и погладила по прямой спине. Джинни прерывисто вздохнула, прерывая поток непрошеных слез, после сделала вид, что оглядывает помещение. — И правда, где, собственно, Забини? Он громче всех кричал, что поможет нам, — Уизли обратилась ко всем. Гермиона посмотрела на свое запястье. Ее часы всегда спешили на пару минут. Это помогало не опаздывать. — Крикните запретное слово «Виски», и я вас уверяю, он… — Грейнджер не успела закончить фразу, как из камина вылетел нарядный, довольный и обаятельный Блейз Забини. Алмаз, ни дать ни взять. Парни уставились на Блейза грозным взором. Они старались показать всем видом, как сильно его ненавидели. — Ты! — Гарри ткнул указательным пальцем тому прямо в лицо. — Я, как освободился, сразу же примчался. И не смотрите на меня как на врага народа. Ну же! — он прошел к накрытому столу, левитируя небольшой ящик за собой. Забини оставил его на полу и развел руки в стороны, приманивая всех к себе. — Можно обнять папочку Забини. Он принес много огневиски. Гермиона подошла и с подозрением посмотрела на количество алкоголя. — Ты хочешь сказать, что шесть волшебников выпьют за вечер ящик виски? — Ну во–первых, мы не просто волшебники, а я бы сказал — мученики. Кстати, по твоей мил… — Блейз не смог договорить, так как на него уже строго смотрела Лавгуд. Он рассмеялся и поднял руки вверх. — А во–вторых, выпьем, конечно! Меня кто–нибудь приветственно обнимет? — Забини снова развел руки в стороны и выпятил нижнюю губу, смотря на Луну. Она закатила глаза, но все же упала в его крепкие объятия. Обстановка снова приобрела веселую атмосферу. Все друзья собрались отпраздновать новоселье. Блейз подошел к Грейнджер и обнял. — С новосельем, — сказал он уже тише и протянул ей коробочку небольшого размера, которую вытащил из-за пазухи. Забини на глазах у всех увеличил размер подарка в крафтовой упаковке. Гермиона подняла на него взгляд, полный непонимания. — Ну же, открывай, — подбадривал тот. Грейнджер с прищуром смотрела на Забини, но руки уже разрывали упаковку. Следом за ней пошла и коробка. На дне оказались старинные антикварные часы среднего размера. Они были в золотой оправе и идеально вычищены, с тремя циферблатами и переносной ручкой. Ее глаза широко раскрылись. Она резко вдохнула воздух через рот и посмотрела на Блейза. — Хочешь все лавры себе, Забини? — вдруг произнесла Джинни, подходя ближе. Поттер встал за своей девушкой, разглядывая подарок и, конечно же, не понимая, зачем они купили этот хлам. Блейз, пританцовывая, двинулся в сторону Калеба. Тот уже давно притих на диване. — Гермиона, забыл сказать, что они тоже дарят со мной этот подарок, — он покрутил указательным пальцем, указывая на всех присутствующих. Джинни быстро послала ему хорошую затрещину своей волшебной палочкой. Блейз обошел диван и положил руки на плечи Блэквура. — Да шучу, я. Ведьма, — он почесал затылок. — Если быть немного честнее, то это Калеб запомнил твои предпочтения. Гермиона, стоявшая в проеме между кухней и гостиной, нашла место антиквариату в новом шкафу и поместила его туда. Она безмятежно улыбнулась, подходя к каждому, чтобы поблагодарить. Калеб смущенно смотрел на нее, ведь до этого просил Забини молчать о его осведомленности. Грейнджер обняла его, а Блэквур поднял кулак и погрозил Блейзу расправой. Он совсем не хотел казаться навязчивым другом. Просто он очень хорошо запоминал все, что видел и слышал. Особенно если это было связано с Гермионой. Джинни толкнула Гарри в бок и бесстыдно поиграла бровями вверх и вниз. После Поттер резко обернулся в противоположную сторону, чтобы увидеть, как Блейз повторял движение Уизли. Гарри не выдержал напора этих сумасшедших и умоляюще посмотрел на Луну. Она просто радовалась такой простой и домашней обстановке. Поттер привлек внимание и, подзывая всех, открыл первую бутылку отборного виски. Друзья собрались на кухне. — За новый дом, за новое начало! Ура, — торжественно произнес Гарри, выставляя бокал в центр, чтоб все могли чокнуться. — Троекратное «ура»! Вечеринка набирала обороты. Калеб включил магнитофон, и парни пустились в пляс, пока девушки вели оживленную беседу по поводу декора спальни. Разговор продлился бы еще очень долго, если бы не Забини. Он вывел прекрасных дам из диванного плена и потащил их танцевать. Они начали двигаться в такт, смеясь над глупыми движениями Блэквура и Поттера. Кажется, они пытались повторить канкан. «Мерлин сохрани». Гермиона, сдерживая смех, наклонилась к уху Блейза. Она немного повысила голос, чтобы тот ее услышал. — Так где ты все-таки был? Что за важное и неотложное дело? Они продолжали танцевать. Он думал всего пару секунд, прежде чем проговорить ей на ушко. — Подготавливал все к возвращению Малфоя. Эта заноза наконец–то приедет домой, — подпрыгивая в ритме музыки, он больше ничего не сказал, а Гермиону будто молнией пронзило. Она так давно не слышала ничего о Малфое и его семье, что буквально забыла о них. Мысли закрутились в ее сознании, посылая хмельное головокружение. «Драко Малфой возвращается домой».

***

Возвращение в Мэнор оказалось куда более противным и тяжелым, чем он мог себе представить. Пропитанный кровью и смердящий гнилью, когда-то прекрасный готический замок утратил былое изящество. Здесь перестала протекать жизнь в тот самый миг, когда на пороге поместья показалась старуха с косой. Она крепко вцепилась в семью Малфоев руками Тома Реддла. Многие месяцы Драко все ближе подходил к могильной черте, следуя приказам фанатичного и трусливого отца. Эти тяжкие воспоминания поселились глубоко в душе юного Малфоя огромной льдиной. Сейчас уже изменить ничего нельзя. Малфой медленно снял замок и распахнул огромную черную дверь, украшенную старинной резьбой. Оказалось, что дышать здесь также невозможно. Родовое гнездо великой семьи все еще отражало воспоминания об ушедших и потерянных годах. Здесь поистине нельзя было находиться дольше десяти минут, иначе душа норовила превратиться в мазутное пятно. Это Мерлином забытое место не имело возможности подкинуть даже самого скудного, но счастливого видения из памяти. Почему же все счастливые детские моменты, проведенные здесь, исчезли? Драко держал палочку крепко, создавая Люмос. Парадная замка озарилась синевой, придавая дому еще более зловещее настроение. Заявиться сюда глубоким вечером было весьма идиотской затеей. Малфой-Мэнор был стратегически важным объектом. Несмотря на то, что его варварски обнесли, многие артефакты не были найдены. Мэнор в каком-то смысле был живым организмом, и служил он только одному семейству. Следовательно — этот замок никогда бы не отдал то, что ему надлежало сохранить. — Гоменум ревелио, — произнес Драко просто так, для достоверности. На поместье, как и раньше, были наложены чары крови. Снять такое заклинание было невозможно, поэтому на плечи Драко и Нарциссы свалилось еще больше хлопот, когда арестовывали имущество. Они должны были присутствовать при всех этих действиях. Можно было с уверенностью утверждать, что тут все еще находился домовой эльф поместья — Диджи. После своего освобождения она так и не решилась отказаться от семьи и покинуть дом, в котором служила много лет. Нарцисса, которая всегда относилась к ней с теплотой и благосклонностью, разрешила эльфийке остаться в этом поместье и присматривать за ним. За спиной Драко послышался хлопок аппарации. — Хозяин Драко наконец–то дома! Диджи так рада видеть хозяина! Диджи так скучала! — она хлопала большими, наполненными слезами глазами. Она души не чаяла в нем. Преданность этого эльфа заслуживала всех похвал и наград. — Здравствуй, Диджи, — он слегка склонил голову, приветствуя эльфийку, которую знал с детства. — Я ненадолго. Диджи осталась в парадной, ожидая, когда хозяин закончит то, зачем пришел. Малфой мог пройти намеченный путь с закрытыми глазами. Он знал этот дом как свои пять пальцев. Драко целенаправленно двигался в комнату Нарциссы. Все без изменений. Драко переступил порог спальни своей матери и без лишних воспоминаний, украдкой прокравшихся на поверхность его сознания, направился к огромной кровати с балдахином. Это были самые светлые покои из всех. Здесь, начиная с мебели и заканчивая камином, все было мягкого голубого цвета. Комната как будто показывала отношение Нарциссы к темным оттенкам. Малфой подобрался к дальней стене и на выдохе палочкой сделал надрез на указательном пальце. Ритуал крови. Он вывел магическую руну на шероховатой поверхности, портя единственное уцелевшее место в Мэноре. Мерзко. Рана на пальце быстро зажила. Потайная дверь с грохотом открылась, раздвигая темные кирпичи в стороны. Проход освободил давно томящийся запах сырости и пропустил Малфоя в свои мрачные коридоры. Ностальгировать было некогда. Он прибавил шаг, спускаясь вниз по винтовой лестнице. Это было самое ценное и дорогое хранилище Люциуса. Неудивительно, что он сделал тайник именно в комнате жены. О нем Драко узнал от матери, а та от мужа. Люциус поведал ей, как приумножил коллекцию темных артефактов, как заполнил флаконы новыми зельями и редчайшими ингредиентами. Поведал, как отчаянно желал иметь все, что могли дать могущество и власть. Драко обвел серыми глазами комнату, похожую на склад профессора Снейпа. В помещении было очень душно и пахло плесенью, что, кстати, хорошо сочеталось с общим колоритом. Здесь было слишком темно. Драко взмахнул палочкой. Тепло от зажженных свечей плавно распространялося по хранилищу. На первый взгляд казалось, что оно было небольшим и узким, но только пока здесь не хватало света. Шкафы были доверху заставлены книгами. На стеллажах темно-коричневого, почти черного цвета расположились пыльные склянки и флаконы с зельями. Местами размещены ряды тумбочек с различными свитками, находящимися каждый в своей ячейке. Драко Малфой оказался именно здесь по одной простой причине — Нарцисса велела забрать какую–то старую книгу. Издание должно быть в толстом кожаном переплете и с большой серебряной змеей на срезе, которая широко открывала пасть. О чем эта книга, знал только Люциус, хотя на этот счет у Драко были некие подозрения. Мать просила его сделать это как можно быстрее, тогда бы они могли понять, зачем Люциус ее так тщательно прятал. Малфой обыскал восьмой стеллаж по счету, но безрезультатно. Он запрокинул голову назад, проводя рукой по платиновым волосам. Безуспешно. — Салазар, это лабиринт, — выругался Малфой, больше не находя точки опоры своему самообладанию. Найти злополучную книгу оказалось затруднительно. Смешно было предполагать, что все будет так просто. Драко подошел ближе к письменному столу, за которым, по всей видимости, сидел его отец много лет назад. На поверхности Малфой заметил покрытую пылью, старую пепельницу. Он взял ониксовое изделие в руки и сдул с нее пыль. Казалось, будто здесь все еще витал запах табака. Малфой медленно вдохнул. Он определенно чувствовал что-то еще. «Полынь». Он стал принюхиваться с особым интересом. Его глаза прищурились, и промеж бровей закрались две морщинки. «Лаванда». Драко почувствовал, как все вокруг закружилось. Здесь было душно. Он помотал головой и обхватил пальцами переносицу. «Мята». Последний отличительный запах. — Дикая мята. Все же были некоторые воспоминания, которые еще не стерлись из его памяти. Нарцисса всегда развешивала над изголовьем кровати сына это растение. Каждое из них создавало вокруг Драко светлую ауру. Она была уверена, что это помогало защитить его от злых духов и темной магии, к которой так пристрастился Люциус. Драко решил не терять больше времени. К сожалению, найти нужную книгу ему не удалось. Придется потратить, возможно, целый день, а то и неделю на поиски. Заклинание поиска не подчинялось ему в этих плесневелых стенах. Вероятно, это одна из небольших уловок Люциуса. Но это не стало для него большой помехой. Малфой вышел из родового поместья. Он огляделся. Дом его семьи все такой же зловещий. Он повесил зачарованный замок обратно. Магия крови на секунду пронеслась по всей территории поместья. Министерские работники уже провели организованную зачистку этого места, ловко пропустив самые злачные хранилища, изъяв меньшую часть артефактов. Их работа продлилась недолго, и Драко выпросил разрешение на то, чтобы скрыть замок от чужих глаз. Он был уверен, что делал это для того, чтобы уберечь территорию в том виде, в котором она осталась, несмотря на то, что он чувствовал. Просто ему казалось, что он должен. Были и слова, которые не давали ему покоя. Те самые слова отца, сказанные во время последнего слушания — в момент заключения под стражу в зале суда. Люциус находился в Азкабане до вынесения приговора. Все это мгновенно отразилось на его сознании. Он кричал о том, чтобы его сын уезжал из страны и больше никогда не возвращался. Кажется, тогда Люциус по-настоящему вышел из себя, пока его не оглушили, а после не поволокли окаменевшее тело в карету, запряженную фестралами. Драко не понимал, что должен испытывать. Какую эмоцию и какое чувство из списка: «все летит к чертям» или, может, «ничего не будет как раньше». В итоге он сделал то, что умел лучше всего. Закрылся. Заперся под семью замками. Окклюменция была спасением. Вынырнуть из потока навязчивых мыслей ему помогла Диджи. — Хозяин Драко готов покинуть этот дом и отправиться к новому особняку? — она стояла на допустимом расстоянии, держа в руках небольшой чемоданчик. Драко снисходительно ухмыльнулся эльфу. За восемь лет она совсем не изменилась, разве что меняла шляпки и платья с ботинками. Это была все та же Диджи с большим сердцем и чистыми намерениями. Малфой смотрел на поместье древнего рода, пока эльфийка покорно ждала его. Он искривил лицо, словно съел флоббер-червя. — Это не дом, Диджи. Это гребаный склеп.

***

Малфой аппарировал прямо к порогу нового особняка. Он любезно попросил Забини найти подходящее место. Стоило отметить, что особняк был внушительных размеров. Его окружал высокий железный забор, обвитый вьюном. Дом имел прекрасное расположение и шикарный балкон с видом на восходящее солнце. Спокойствие — этого ждал Драко от своего пребывания здесь. — Скучно, загадочно и масштабно. Как ты любишь, дружище. Малфой оглянулся на Блейза, что внезапно появился за его спиной. А тот, сложив руки в карманы своих идеальных белых штанов, направился к нему. — Ты не погорячился? Многовато места для одного человека, — выпендривался Малфой. — Зато его хватит для твоего громадного эго, — цокнул Забини. Забини крепко обнял Малфоя. Ужасно нетактильный Драко вынужденно похлопал того по спине. Блейз с неприкрытым торжеством поспешил показать новые владения Драко. Он пригласил Малфоя проследовать внутрь, демонстративно преклоняя голову, как домашний эльф. Драко закатил глаза и толкнул Забини в спину. Дом был выполнен по всей строгости эстетики и стиля. Большая парадная с ведущей вверх лестницей. По левую сторону от нее был установлен небольшой камин для рабочих перемещений. Дальше, поворачивая в правое крыло, они вышли в просторную гостиную, где обои буквально переливались серебристыми бликами. Окна скрыты увесистыми занавесками цвета морской волны. Безусловно, здесь находился роскошный камин. Он был отделан черным мрамором с двумя изготовленными на заказ подсвечниками на стенах по бокам. Почти вся мебель была выполнена из темного дерева, прекрасно сочетаясь с остальным интерьером. Проходя по коридорам нового дома, Блейз уделял огромное внимание бассейну на нижнем уровне и сауне, ссылаясь на их непременную надобность. — А это твой не неприкосновенный запас, — Забини нажал на рычажок в стене за камином. Он развел руками, демонстрируя прекрасное и отборное количество дорогого алкоголя. — Та-да! — провозгласил тот и взял одну из бутылок, дабы отметить это событие. Драко подошел ближе, чтобы рассмотреть «тайничок», сделанный другом. Блейз мастерски умел изготавливать надежные хранилища и сейфы. Простое хобби превратилось в настоящее призвание. Этот человек был невероятно талантлив во всем. Малфой склонился над одним из подсвечником, примечая на нем змею с открытой пастью. Забини проследил за движениями Малфоя, после усмехнулся и двинулся к гранитному столу. Он был похож на большую барную стойку, за которой Забини уже разливал янтарный напиток по бокалам. Драко остановился с противоположной стороны, а Блейз толкнул фужер к другу, поднимая свой в торжественном жесте. Раздался глухой звон хрусталя. Малфою было сложно выразить благодарность словами. В его голове мог проноситься вихрь из восхищенных словосочетаний, но им не суждено быть услышанными. Так было всегда. По одну сторону был эмоциональный и позитивный Забини со своими выходками и дурацкой привычкой спасать задницу Малфоя. По другую — вредный Драко с капризной и недовольной миной, но с не менее причудливыми проделками. Вот такой дуэт. Блейзу не нужны были тысячи слов благодарности и поклона в ножки. Ему достаточно было услышать сам факт того, что Драко попросил его об одолжении. Забини не требовалось вознаграждение или звон фанфар в его честь. Хотя в душе, возможно, хотелось. Казалось, что одобрительного кивка Малфоя хватило бы, чтобы знать, что он все сделал правильно. — Что ж, — Драко отпил немного виски. — Все это выглядит неплохо. Забини скривил рожицу. — Более красноречивого «спасибо» я еще не слышал, — со смешком проговорил тот и направился к черному кожаному дивану с серебристыми пуфиками для ног. Забини облокотился на подушку. Драко последовал за ним, закатывая глаза. — В следующий раз потренируйся и скажи вот так: «Блейз, дружище, ты тут всегда желанный гость. Все мои запасы выдержанного виски в твоем распоряжении». Блейз, ухмыляясь, посмотрел на реакцию вечно хмурого Малфоя, но тот, не имея больше возможности сохранять спокойствие, рассмеялся вместе с Забини. — Да ты и без моего одобрения возьмешь то, что тебе нужно, — чуть приподняв уголки губ, сказал Малфой, болтая холодную жидкость в бокале. — Дизайном занималась Луна. В чем-в чем, но в чувстве стиля ее сложно упрекнуть. Как ни странно, да? Она хорошо знает свою работу, — выдохнув, продолжил разговор Блейз. — Лавгуд? — с удивлением переспросил Малфой. — Разумеется, Лавгуд. Ты знаешь еще кого-то в Британии, кто взялся бы за эту работу? — Забини поднял брови и покрутил пальцем у виска. — Люди быстро меняют свое мнение, когда дело касается денег, знаешь ли, — Драко перевел взгляд на пылающий огонь в камине. — Да тут и за большие деньги не стали бы браться за эту работу, — Блейз усмехнулся и отпил виски. — Никто не захотел сталкиваться с очередным замком Малфоев. Драко задумчиво еще раз осмотрел зал, в котором они сидели. Информация, что Лавгуд работала здесь, шокировала Драко. Казалось, что прошло слишком много времени с тех пор, как они виделись в последний раз. Вероятно, это было на похоронах ее отца. Конечно, его никто не приглашал, но вина за смерть Ксенофилиуса тяжелым грузом давила на него. В тот день Драко тихо стоял вдалеке от похоронной процессии. Он со скорбью наблюдал за Луной. За тем, как она перестала реагировать на стоящих неподалеку фестралов. Малфой заметил, как в ее глазах погас последний луч надежды. Он никогда не сможет простить себе этого. — Она осталась довольна своей работой? Гонораром? — Драко спросил максимально хладнокровно. — Луна была в восторге от своей работы и передавала тебе пламенный привет, — Блейз послал воздушный поцелуй другу. Малфой хмыкнул. Ему хотелось в это верить. — Все не возьму в толк, на кой пес Кингсли тебя вызвал, — он подставил руку под голову, сидя вполоборота к Драко. — Прошло восемь лет с тех незапамятных времен. — Без понятия. Чувствую себя цирковой собачонкой, — проговаривая это, он сделал максимально недовольное лицо. Крайне недовольное. — Ну-ка погавкай, — на полном серьезе предложил Забини. — Блейз, ты сейчас закудахтаешь. Забини громко рассмеялся. — Рискну предположить, что это что-то важное, так как моя мать нагадала… — он не успел договорить. Его бесцеремонно перебил сосед по дивану: — Ну уж нет, Блейз. Ну уж нет, понял? Никаких «мама нагадала». Ничего и слушать не стану, — Малфой ткнул ему указательным пальцем в лицо, настоятельно рекомендуя не продолжать. — Но… — не унимался Забини, настаивая на своем. Для пущей свирепости он встал с дивана. — Нет. И точка. Я не люблю все эти ваши магические шары и припадки, — он тоже демонстративно поднялся, допивая виски и незамедлительно обновляя бокал. — Пропущу тот факт, что ты, гад, пытался осквернить умения моей матери к прорицанию. Но это было действительно интересно! Это что-то грандиозное, понимаешь? — Нет! Не понимаю. Меня не интересует смутное будущее, я живу с тем, что было и что есть. Дальше я не заглядываю, — он четко проговаривал слова, активно жестикулируя. Все же Блейзу пришлось отступить, и в капитулирующем жесте он направился в парадную к рабочему камину. Он забрал свой осенний плащ с вешалки и взял в руку небольшую горсть Летучего пороха. — Что ж, дружище, до завтра, — оборачиваясь, проговорил Блейз. Прежде чем бросить порох себе в ноги, он все же оставил последнее слово за собой: — У твоей избранницы будет родинка в виде полумесяца! — ехидно скалясь, он исчез, окутанный зеленым пламенем. Малфой лишь помотал головой. О ком бы речь ни шла, он думать об этом не станет. А лишь о том, что стоило бы наложить на друга Силенцио. «Полумесяц». Драко усмехнулся. — Абсурд. И он медленно побрел по лестнице наверх — в свою новую спальню — в надежде немного поспать. Диджи все подготовила. За весь вечер она больше не появлялась перед ним. Складывалось ощущение, что у домовиков вообще нет времени на отдых. «Полынь, лаванда, мята». И здесь эти запахи. Снова.