35 • Южное гостеприимство

Нума всё ещё чувствовал клокочущую в венах ярость. Он не ожидал, что кто-то решится покуситься на его жизнь прямо под носом императора. Весь двор разом показался ему враждебным змеиным гнездом. Любой из них мог оказаться врагом, любой мог лгать ему в лицо. Неслышной тенью следуя за своим неудачливым убийцей, Нума пытался вспомнить кто, кроме принцессы, мог бы желать ему зла. «Не так уж важно кто это будет, только бы не сам император». Расчёт оказался верным — глотнув собственного яда, отравитель бросился за противоядием к тому, кто дал ему этот яд. Робко остановившись перед одной из комнат, слуга тихонько поскрёб пальцами дверь. — Госпожа Маэль, откройте скорее, — жалобно попросил он. Нума подавился воздухом и едва не выдал себя. Пришлось поспешно отшатнуться и затаить дыхание, скрывшись за поворотом коридора. Он слышал, как открылась дверь и мелодичный женский голос спокойно произнёс: — Зачем ты сюда явился, болван? Совсем обезумел? — Я не виноват, госпожа, — сбивчиво пробормотал слуга. — Ничего не вышло. Он демон, госпожа, его нельзя отравить. Вы не могли бы… — Зайди, — строго перебила его Маэль. Голоса стихли за дверью, а Нума всё стоял, прижавшись спиной к стене, и зажимал себе рот обеими руками. Ему казалось, что, если он шевельнётся, сердце вырвется из его рта. Слова только что подслушанного разговора всё ещё звучали в его голове, бесконечно повторяясь. Он, верно, в обмороке или мёртв, потому что этого просто не может быть на самом деле.

• • •

К вечеру игнорировать усталость стало тяжело, Дёрь чувствовал, что исчерпал на сегодня весь свой запас сил. Если быть честным, устраивая ужин в честь его возвращения, император совсем не думал о нём, очевидно, ему нужен был только повод. Дёрь устало сполз пониже, откидывая голову на спинку кресла, и принялся лениво расплетать растрепавшуюся тонкую косичку на виске. Из окон его новых покоев было видно луну. Дёрь нравилось, как она с любопытством заглядывала в комнату. Несмотря на усталость, он чувствовал, что долго не сможет сегодня заснуть, а потому позволял времени беспрепятственно течь сквозь пальцы. Слуга принёс воду для умывания и замер в нерешительности, не зная стоит ли беспокоить господина напоминаниями. Заметив его, Дёрь беспечно махнул рукой. Он успел расплести волосы только с одной стороны и собирался полежать без движения ещё хотя бы пару минут, распутывая другую сторону. Вода могла подождать, ему было всё равно будет ли она тёплой или остынет. Слуга бесшумно встал за спинкой кресла и осторожно перехватил из пальцев Дёрь спутанные пряди. Тот на секунду замер от неожиданности, но тут же сдался, устало уронив руки на подлокотники. Раньше он не видел во дворце этого молчаливого, но инициативного молодого человека, должно быть, он появился здесь за время его отсутствия. Дёрь не любил слуг в столице за излишнюю боязливость и сдержанность. Слуги его матери никогда не вели себя как тени, Дёрь часто болтал и спорил с ними. Нарочно выдумав безумную чушь, он принимался доказывать свою правоту старому повару или ключнику, с удовольствием слушая их возмущённое пыхтение. «Нет, ну это вы, конечно, глупости говорите, молодой господин. Опять шутить вздумали». Слуга справлялся с задачей гораздо аккуратнее, чем сам Дёрь. Его ловкие пальцы касались волос невесомо и легко, ни разу не причинив боли. Дёрь слегка запрокинул голову, чтобы заглянуть ему в лицо, юноша ответил ему сосредоточенным, слегка вопросительным взглядом. Его спокойствие действовало на Дёрь усыпляюще, он отвернулся обратно и прикрыл глаза, надеясь удержать дремоту подольше, чтобы не мучиться потом бессонницей. Завтра он, возможно, узнает об этом человеке побольше, чтобы подтвердить свои догадки, а сегодня это не так уж важно. Когда сознание Дёрь уже почти растворилось в течении снов, неожиданный звук вдруг привлёк его внимание и заставил резко проснуться. По полу пробежал лёгкий сквозняк — кто-то открыл дверь в соседней комнате, выходящей в коридор. Слуга обеспокоенно замер, оглянувшись в ту сторону. Дёрь не ждал гостей и хотел было подняться из кресла, чтобы проверить, что произошло, но в этот момент на пороге комнаты появился Морхант. Дёрь видел его всего час назад, но сейчас ему показалось, что перед ним совсем другой человек. Глаза Морханта лихорадочно блестели, а на бледных щеках пятнами проступил румянец. Он обвёл комнату слегка безумным взглядом и выжидающе уставился на Дёрь. Тот быстро взял себя в руки и жестом велел слуге уйти. — Вы уверены, господин? — едва слышно пробормотал тот, наконец обретя голос. — Ступай, — отмахнулся Дёрь. За чем бы не пришёл Морхант, он не хотел вести разговор при постороннем. Опасливо косясь на незваного гостя, слуга покинул комнату. Морхант проводил его глазами и перевёл насмешливый взгляд на Дёрь. — Поэтому ты больше не учишь сына императора? — Понятия не имею о чём ты, — хмыкнул тот. — Что за неотложное дело заставило тебя прийти ко мне так поздно? Морхант сделал шаг и тут же пошатнулся, с трудом удерживая равновесие. — Что с тобой? — нахмурился Дёрь. — Ты болен? Сядь. — Наверное, яд немого впитался в кровь, пока я держал его во рту, — пробормотал Морхант, неловко падая в кресло напротив. — Меня хотели отравить. Дёрь выпрямился в кресле, мгновенно став серьёзным. — Тебе нужен лекарь? — Нет, к утру всё пройдёт, — отмахнулся Морхант, бессильно привалившись боком к подлокотнику. — Скажи мне, ты знаешь кто такая Маэль? Дёрь снова изменился в лице, будто что-то осознав. — Знаю, — медленно кивнул он. — Почему ты спрашиваешь о ней? — Расскажи. Дёрь неуверенно прочистил горло и отпил вина из стоящего рядом кубка. — Маэль — близкая подруга принцессы и приближённая императора. Она приносит ему слухи и следит, чтобы принцесса не делала глупостей. — Она хотела убить меня. Морхант тяжело вздохнул, словно дыхание давалось ему с трудом. — Откуда ты знаешь, что это была она? — с сомнением уточнил Дёрь. — Мой отравитель прибежал к ней за советом, я сам слышал. Ответы Морханта звучали лаконично и безразлично, будто он был слишком не в себе, чтобы что-то чувствовать. Дёрь задумчиво постучал пальцами по колену и протянул ему свой кубок. Морхант принял его, немного помедлив, и одним глотком осушил. — Кем бы ты ни был, твоих слов будет мало, чтобы уничтожить Маэль, — серьёзно проговорил Дёрь. — Исполнитель, наверняка уже мёртв, так что у тебя нет доказательств. — Моих слов недостаточно? — хмыкнул Морхант. — Она настолько приближённая? — Император обязан ей жизнью любимого наследника, так что да. — Принц её сын? — почти испуганно переспросил Морхант, не успев как следует обдумать свои слова. — Конечно нет, — ужаснулся Дёрь. — Идир появился на свет с большим трудом и, если бы не Маэль, наверняка умер бы ещё младенцем. Она ухаживала за ним и лечила императрицу, пока та не умерла. Император безмерно благодарен ей по сей день и, конечно, не казнит её по одному твоему слову. Морхант хмуро качнул головой, будто отказываясь слышать об этом. Дёрь жадно наблюдал за тем, как из прорех его железной скорлупы плещется боль и беспомощность. — Почему она пыталась тебя убить? — тихо спросил он, стараясь не спугнуть ответ. — Потому что меня не должно было быть, - медленно пробормотал Морхант, мучительно хмурясь. — Ты очень похож на неё... Злость, вспыхнувшая во взгляде Морханта от этих слов, едва не сожгла Дёрь на месте. Он слегка подался назад, будто и впрямь боялся обжечься. — Я обратил на это внимание, только когда ты сказал, что родом из Эриадора. Ты не знал, что она здесь? — Замолчи, — прошипел Морхант, подбираясь в кресле, как готовая к прыжку змея. — Молчу, — тут же сдался Дёрь, вскидывая ладони в примирительном жесте. — Тебе нужно отдохнуть, Морхант, ты выглядишь очень больным. Уверен, что не нужно позвать лекаря? — Может предложишь попросить противоядие у неё? — поморщился тот. — Ничего не нужно. Я не доверю свою жизнь здешним лекарям. Я теперь больше, чем просто я. Моя смерть может причинить боль тому, кому её не нужно причинять. Он снова с трудом втянул воздух сквозь зубы и замер, будто надеясь, что так сможет спрятаться от собственных мыслей. Дёрь вдруг почувствовал щемящую жалость к этому человеку. Ему самому ещё не доводилось разбиваться вдребезги. Тёмная, вязкая печаль и слабость Морханта завораживали его, а бурлящая и брызжущая ярость пугала. Они сидели друг напротив друга в тишине, нарушаемой только свистящим дыханием. Накалённый воздух постепенно остывал и в комнату возвращалась ночь. Морхант моргал очень медленно, кажется, совсем забыв о том, где находится. Наконец, дыхание его стало глубже, а глаза закрылись. Дёрь облегчённо вздохнул, радуясь, что не стал свидетелем его смерти.

• • •

Рассвет разбудил Нуму головной болью и жуткой жаждой. Всю ночь он проспал как мёртвый, свернувшись в кресле, не просыпаясь и не видя снов. Пробуждение не наполнило пустоту, а лишь обозначило её отчётливее. С трудом разлепив тяжёлые веки, Нума окинул взглядом чужую комнату и растерянно нахмурился. — Доброе утро, Морхант, — осторожно окликнул его кто-то из-за спины. Дёрь стоял на пороге, спокойный и бодрый, будто за четыре часа полудрёмы в кресле можно было по-настоящему выспаться. — Как себя чувствуешь? — Я не помню как здесь оказался, — пробормотал Нума, с тяжёлым вздохом пряча лицо в ладонях. — Не помнишь или не хочешь помнить? — тихо переспросил Дёрь, но ответа дожидаться не стал. Нума следил за его движениями сквозь пальцы, не желая упускать странного человека из вида. Дёрь принёс из другой комнаты стакан воды и, сделав глоток, оставил его на столике рядом. Этот странный жест позабавил Нуму и он слабо улыбнулся. — Я могу определить яд на вкус, меня не нужно успокаивать. — Травить гостей не очень вежливо, — вздохнул Дёрь. — Что сделано, то сделано. Моя осторожность не изменит случившегося, но я надеюсь, что ты не станешь судить обо всех, по поступкам некоторых. Нума пристально сощурился. На секунду ему показалось, что Дёрь знает о Сауроне, слишком уж аккуратно он подбирал слова. «Гость императора» не смог внушить южанам достаточно почтения, должно быть, это было под силу только «посланнику Саурона». Но откуда Дёрь мог об этом узнать? Нума несколькими большими глотками осушил стакан и медленно откинулся на спинку кресла, расправляя плечи. — Что ты собираешься теперь делать? — осторожно поинтересовался Дёрь, останавливаясь в паре шагов от него и скрещивая руки на груди. — Делать с чем? — рассеянно переспросил Нума. Значительная часть вчерашнего вечера всё ещё зияла пустотой. Дёрь тревожно нахмурился, он интуитивно понимал, что Морхант пытается обмануть не его, а себя самого. Это казалось очень нездоровым, но Дёрь не решался вмешиваться. Кто знает, как отреагирует Морхант, если заговорить с ним о произошедшем открыто? Нума сдавленно кашлянул и из его носа по подбородку вдруг побежала алая струйка. Он едва успел подставить ладони и наклониться, чтобы не запачкать одежду. — Да что с тобой не так? — выдохнул Дёрь, подвигая к нему миску с водой для умывания, оставшуюся со вчерашнего вечера. — Тело оправляется от яда, — глухо отозвался Нума, старательно вытирая лицо холодной водой. Странно было снова чувствовать себя больным. Неужели ему никогда не сбросить с себя этой болезни, волочащейся следом, словно тень? Когда кровь наконец остановилась, он выглядел ещё более уставшим и бледным, чем до этого. — Мне кажется, тебе нужно подкрепить силы, — смерив его придирчивым взглядом, заметил Дёрь. — Для завтрака ещё слишком рано, но… — Я не хочу, — отозвался Нума. — Дай мне минуту и я перестану тебя беспокоить. — Что ты собираешься делать? — Ничего. Вернусь к себе. Дёрь раздражённо прищёлкнул языком. — Так нельзя. Я помог тебе вчера, Морхант, ты мне должен. Пойдём на пристань, ты поешь, подышишь свежим воздухом и перестанешь, наконец, отнекиваться от правды, какой бы она не была. Нума смерил его мрачным взглядом, не ответив ни да, ни нет. Дёрь требовательно протянул ему руку. — Давай, поднимайся. — Зачем тебе это? — не шевельнувшись спросил Нума, с подозрением глядя на него снизу вверх. — Какая разница? Твой безумный видок вчера запал мне в душу, теперь не успокоюсь, пока не увижу, что всё в порядке. Ты сам пришёл ко мне, Морхант, так что давай — принимай ответственность за свои действия. Нума нервно хмыкнул и взялся за протянутую руку, неожиданно легко поднимаясь на ноги. У него не было сил спорить и, казалось, гораздо проще подчиниться течению, чем бороться с ним. Только на время, пока пустота внутри не превратится во что-то другое. Стоило Нуме подняться и тело сразу перестало просить отдыха. Движение убило боль и усталость, зарыв их поглубже. Нума не умел справляться по-другому, привычный способ казался лучшим. Дёрь провёл его наружу по узким коридорам для слуг и очень скоро они оказались на пристани. Раннее утро только набирало силу, потому улицы были ещё не так многолюдны, а солнце не так ослепительно. На пристани, впрочем, всё уже пришло в движение. — Корабль пришёл на рассвете, — заметил Дёрь. — Быть может, я угощу тебя чем-то из Умбара. Что ты любишь? Острое? Сладкое? Нума смерил его безразличным взглядом и пожал плечами. — Вчера ты был сговорчивее, — недовольно фыркнул Дёрь. — Не думал пить яд почаще? Нума снова ничего не ответил и Дёрь, махнув рукой, направился к ряду торговцев, чтобы взять что-то на свой вкус. «Странное сочетание, — рассеянно отметил про себя Нума. — Он то осторожничает, то наглеет, будто мы старые знакомые… Он пытается разозлить меня?» Дёрь свистнул, привлекая его внимание, и жестом подозвал к себе. В другое время Нума просто проигнорировал бы такую хамскую «команду», но сейчас это даже не вызвало раздражения. Он не спеша подошёл к прилавку и вопросительно уставился на Дёрь. Тот вручил ему в руки небольшой свёрток и кивнул в сторону берега. — Пойдём, сядем там. Нума с опаской проследил за ним глазами. Дёрь уселся у самой воды, свесив ноги с края пристани, и вопросительно оглянулся на него. — Чего стоишь? Воды боишься? Так и не проронив ни слова, Нума сел рядом и принялся задумчиво разглядывать свою еду. — Что это? — спросил он без особого интереса. — Фрукты в сахаре, — отозвался Дёрь. — Нравится? Нума неопределённо хмыкнул, подцепляя пальцами дольку, покрытую прозрачной коркой. — Моё появление помешало вам вчера? — спросил он, как бы невзначай. Казалось хорошей идеей ответить Дёрь с его же бесцеремонностью, но это сработало совсем не так, как Нума предполагал. Дёрь ничуть не смутил этот вопрос, он беспечно пожал плечами и отрицательно качнул головой. — Нет, но в ближайшее время мне придётся всё-таки как следует выспаться. — Я не об этом, — возразил Нума, с неожиданной для себя настойчивостью. Дёрь снова беспечно улыбнулся. — Думаю, того человека подослал ко мне Шарку, — задумчиво проговорил он. — Думаю, он должен следить за мной для него. Нума удивлённо поднял брови. — Мне показалось твой отец не одобряет всё это, разве он стал бы?.. — Очевидно, он считает, что сможет это использовать, — пожал плечами Дёрь. — Думает, что нашёл моё слабое место. — Это не оно? Говорить о других оказалось гораздо приятнее, чем о себе. Нуме даже становилось немного интересно. За ужином Дёрь показался ему хитрецом, поэтому Нума не ожидал, что так легко получит ответы на такие неприятные вопросы. — Я не стал бы раскрывать эту «тайну», если бы считал её своим слабым местом, — усмехнулся Дёрь. — Так ты сам её раскрыл? — удивился Нума. — Зачем? Дёрь глянул на него с хитрой улыбкой. — Чтобы отделаться от помолвки с принцессой, — понизив голос проговорил он. — Стоило этому слуху распространиться по дворцу, и кандалы, приготовленные для меня стариком, рассыпались в пыль. Очень удачно. Он выглядел настолько весёлым и довольным, что Нума тоже невольно улыбнулся. — А ты не мог просто отказаться? — Это было бы грубо по отношению к императору, — вздохнул Дёрь. — Он не виноват в том, что принцесса выросла таким… сложным человеком. На её воспитание слишком сильно влияла другая сложная особа. Пустота вчерашнего вечера неприятно зашевелилась у Нумы в груди. — Что ты имел в виду, когда спросил о шрамах на моей руке? — спросил он, стараясь сбросить наваждение. — Я слышал, что в местах, откуда ты родом, есть колдуны, подчиняющие мёртвых, — осторожно подбирая слова проговорил Дёрь, наблюдая за ним краем глаза. — Для этого они, якобы, втыкали иглы в свои руки. В детстве это меня жутко впечатлило, потому я невольно вспомнил об этом, глядя на тебя. — Кто мог тебе такое рассказать? — хрипло проговорил Нума, невольно сжимая руки в кулаки. Дёрь не ответил, продолжая наблюдать за ним с напряжённым ожиданием. — Откуда ты мог это узнать? — снова спросил Нума, ещё тише прежнего. — Она жила в Умаре до того, как оказалась в столице, — осторожно начал Дёрь. — Они были близкими подругами с моей матерью. Когда я был маленьким она рассказывала мне много удивительных историй. Я принимал их за сказки… Эта сказка была о старом колдуне, которому служили мёртвые волки. Он жил вдалеке от людей, на холме. Его дом был полон магических книг, исписанных чужим языком, и ядовитых растений, перетёртых в порошок. Единственным живым существом в его доме был… — Чушь, — тихо перебил его Нума. — Это были вовсе не магические книги. Они были написаны на чёрном наречии, потому она их не понимала… — У старого колдуна был кот, — продолжил Дёрь. — Он рядил его в змеиную кожу и кот начинал шипеть как змея. Кроме него у колдуна не было никого. Нума болезненно нахмурился и мотнул головой, но не смог перебить его снова. Дёрь сам замолчал, не зная стоит ли продолжать. — Чем закончилась эта сказка? — хрипло спросил Нума, глядя на плещущуюся внизу воду. — Если честно, я плохо помню её конец. Однажды кот принёс домой маленькое чудовище с блестящими чёрными глазами и острыми зубами. Кот положил свою добычу колдуну на колени, и тот решил оставить его у себя. Нума скривил губы в улыбке и расправил плечи, будто сбрасывая с себя тяжесть проклятой сказки. — Кем ты был в этой истории? — аккуратно спросил Дёрь, надеясь что вопрос не слишком пошатнёт хрупкое душевное равновесие его собеседника. Он знал слишком мало и строил предположения наугад. Ему казалось, что перед ним кот в змеиной коже, но Нума отрицательно качнул головой. — Я был маленьким чудовищем, — сухо усмехнулся он. — Спасибо за угощение, Дёрь, и за сказку спасибо… Он поднялся на ноги и небрежно махнул ему рукой. Дёрь собирался подняться следом, но потом передумал. Он чувствовал, что его слова что-то поменяли, но не мог понять к лучшему ли эти перемены. — Куда ты? — беспокойно переспросил он, глядя Нуме вслед. — Проверить, чего стоят здесь мои слова, — мрачно отозвался тот.