Глава 5

Многие из живущих достойны смерти, а многие из умерших – жизни. Ты можешь возвращать к жизни? То-то же. Тогда и не спеши осуждать на смерть. Никому, даже мудрейшему из мудрых, не дано видеть всех хитросплетений судьбы. © Джон Толкин, «Властелин колец».

***

      — Я все равно не понимаю, почему именно он? — в который раз хмуро спросил Альберт, когда после достаточно долгой процедуры допроса и оформления всех документов я, оставив до сих пор ошарашенного Локхарта, перенесся сначала к Винсенту, который также справился со своей задачей, а затем уже в дом на Гриммо.       Сейчас здесь было уже теперь непривычно пустынно. Тед вместе с Андромедой, ради их же безопасности, вместе с телохранителями отправились в США, штат Массачусетс, где находилась школа чародейства и волшебства Ильверморни. Тед – по выбитому для него Краучем гранту на повышение квалификации, связанному с его новой должностью. Андромеда же – просто развеяться и не страдать от тоски по маленькому Гарри, к которому уже успела привязаться.       Ну и, разумеется, поддержать мужа. На специальных курсах при Ильверморни проходили мастер-классы портальной магии, которые были тесно связаны с артефакторским делом, что удовлетворяло оба желания Тонкса. Который, к слову, как и жена, взял двойную фамилию Тонкс-Блэк, но назывался тот упрямо только первой.       Со сменой их статуса получилась забавная ситуация, когда Андромеда еле успела вытащить из кучи документов, отданных старику Томасу, официальный бланк смены имени с «Нимфадоры» на «Джетт» – в честь солистки любимой группы «Joan Jett & the Blackhearts». Младшая Тонкс была отругана, едва ли не выпорота, и в пику родителям отказалась от двойной фамилии в пользу просто Блэк. С этим уже Меда просто смирилась, махнув рукой на подростковый бунт дочери.       В общем, сейчас мы были в родовом поместье одни. Пока шел ремонт в фамильном особняке Стампа, тот, в целом, полностью переехал сюда, скрашивая своими редкими репликами пустые вечера. Ну, или забавным противостоянием с Винсентом в те моменты, когда последний вырывался с работы, которая в основном проводилась ночью.       Этот разговор у нас повторялся уже дважды, первый раз – после того, как я рассказал Стампу о непростой участи Локхарта в моей затее. Так же, как и о его не самом светлом прошлом. Что до Альберта, тот сразу же воспылал к великому обманщику не самыми светлыми чувствами. Видимо, еще один привет из прошлого моего вассала. Стамп не слишком горел желанием работать вместе с таким человеком, впрочем, профессионально выполняя свою часть работы.       — Послушай, Альберт, — произнес я, допивая последнее зелье. — Я вроде бы уже пояснил причины, почему мне понадобился именно Гилдерой. Неужели так сложно понять, что мне нужна его репутация и слава? К тому же, отвлечение внимания от своей персоны. Мнение толпы изменчиво. С одной стороны – спасенные люди… и не совсем люди, разоблачение крупной международной преступной схемы. С другой стороны – якобы темный маг, который вместе с бывшим наемником убил кучу людей и пленил еще одного представителя древних семей с вполне себе незапятнанной репутацией мирных магов-элементалистов. Пускай лучше думают, что я был только на подхвате у борца с темными силами. Там, глядишь, и общественное мнение поменяется в лучшую для меня сторону. Да и сам Локхарт с его популярностью ещё не раз сослужит мне хорошую службу. Могу поспорить, что ему дадут орден Мерлина за этот случай. Или в тебе говорит зависть?       — Нет конечно, — слишком поспешно сказал Альберт, что заставило меня внутренне улыбнуться. Конечно же парень может все отрицать, но подобная награда явно порадовала бы его не особо заметные под маской малоэмоциональности амбиции. Тем более, что его далекий предок – Альберт Гибберинг Стамп также был кавалером ордена Мерлина, причем, один из немногих, – первой степени.       — Тогда, я думаю, вопросов больше быть не должно. Пускай Локхарт и обманщик, но не дурак. Вдобавок, этим действием я еще больше привязал к себе любимца домохозяек всей Магической Британии. — добавил, растекшись в кресле. После напряженной ночи я чувствовал себя как никогда уставшим. А ведь предстояло сделать так много…       Мы немного посидели молча, перед тем как Альберт вновь нахмурился и спросил.       — Это понятно. Но почему именно он?!       — Да потому что! Мерлин, как с вами обоими тяжело…

***

      — Ну почему он?! — Винсент, на щеке которого толстым слоем было налеплено лечебное зелье, страдальчески закатывал глаза. Итогом его «блестящей операции» был выполненный захват производственных мощностей одного из авторитетов Лютного, который уже неофициально был связан с самим стариком Фоссетом, реализуя особую модификацию умиротворяющего бальзама через сеть распространителей самого Мэтта «Бриллианта» Бергера.       Состав был великолепно переделан неизвестным мастером-зельеваром, и вместо обычного успокаивающего эффекта дарил долговременную эйфорию, схожую с приемом героина. Но, в отличие от маггловского аналога, не вызывал побочных эффектов и деградации иммунной и нервной системы, только легкая психологическая зависимость, как от употребления сигарет, которая вызывала желание снова и снова попробовать чудодейственное зелье. Доход от реализации подобного наркотика можно было оценивать в сотни галлеонов ежедневно, и, помимо самого Фоссета, здесь были завязаны интересы и старика Гринграсса.       Естественно, место варки было защищено как не самое дешёвое поместье, и находилось в одной из труднодоступных лакун. К счастью, с помощью верного человека Галанте место было известно, как и примерное количество противников. Сам консильери Малфоя давно облизывался на этот огромный кусок, но, к несчастью для него, Люциус не желал обрывать связи со своими политическими союзниками по интересам. Как и с людьми в министерстве, которые все это дело покрывали. Даже сейчас данное зелье не было внесено в список наркотических веществ, всего лишь имело приписку — запрещено к отпуску без рецепта врача.       Другое дело, что ни одна порядочная аптека просто не продавала данный «препарат». Этим занимались несколько прикормленных Бергером лавок с зельями и уличные распространители нескольких подкотрольных криминальному авторитету банд.       Так вот, как и было сказано, итогом операции стал захват нескольких подмастерье-зельеваров на контракте, рецептура и ингредиенты для приготовления зелья, а также – огромный запас уже приготовленных Слез феи, того самого зелья, на сумму чуть выше двух тысяч галлеонов, вдобавок к некоторому количеству наличности. Итоговый результат мог бы быть ещё больше, если бы Винсент, который увлекся сражением с самим Бергером, не разнес больше половины имеющихся на складах запасов. Общий итог – невозвратные потери: трое из группы Винсента и пятеро людей Галанте, товар на сумму более трехсот тысяч галлеонов и рваная рана на щеке самого Винсента, которую тот получил от осколка одной из реторт. К счастью, не от сильного проклятья, а значит шрама, как и других последствий, удастся избежать.       — Потому что ты слишком импульсивен и самоуверен. Напомнить, кто лично уничтожил уже принадлежащую нам гору золота? — сдержанно ответил я, унимая ноющую боль в перегруженных энергоканалах. Мне срочно нужен был отдых, и курс восстанавливающих зелий.       — Этот ублюдок первый начал Бомбардами бросаться! Мне что оставалось, на себя их ловить?! — вскочил Винсент, но затем с шипением опустился обратно, дергая поврежденной щекой.       — Тебе. Нужно. Было. Следовать. Плану, — отчеканил я, устав препираться с упрямым говнюком, который вечно пытался попробовать отодвинуть границу дозволенного. — В котором не было дуэли один на один, а была слаженная работа по подавлению опасного противника.       — Но тогда зачем все эти тренировки? Какого Мордреда я тренируюсь по несколько часов в день, чтобы испугаться какого-то…       — Хватит! — хлопнул я по столу, переставая сдерживаться и давя на него недовольно забурлившей магией. — До тех пор, пока я не решу, что ты готов, ты будешь беспрекословно слушаться Леона. Или, возможно, ты хочешь оспорить мое решение?       — Н-нет… — сглотнул Винсент, когда перед его лицом вдруг возникли две истекающие тьмой пасти.       — Мордред! — я ругнулся, вновь усиливая собственный контроль и заставляя непослушное заклинание (а заклинание ли?) вернуться обратно. Странно, что я даже не произносил слова заклинания вслух… Впрочем, этот заносчивый говнюк меня настолько бесит, что я мог и забыть. Даже во время боя не использовал эти чары, а тут вдруг…       — Ладно, — успокоившись, я взглянул на присмиревшего Винсента. — Объясню ещё раз, для особо одаренных. Фоссету сейчас будет не до его золотой курочки, да только в этом бизнесе заинтересован не только он. Теперь, когда станет известно, кто все это провернул, нас будут пробовать на зуб очень многие. А у тебя просто нет такого опыта, как у старика. Как и людей. Может, возразишь?       — Нет, — отвел глаза Блишвик, понимая мою правоту. Надеюсь.       — В то же время, Леон смог сохранить практически все после падения Волдеморта и… Да перестань дергаться от этого гребаного имени! — прервался я на рефлекторно вздрогнувшего мага. Уже начинаю завидовать этой рептилии. Нужно было очень сильно постараться, чтобы половина Магической Британии сжималась в привычном страхе каждый раз, когда произносят твое имя. Пускай и в основном те, кто застал это в детстве. В то же время, такое табу можно было бы использовать более интересным способом, чем наказание «произнесших всуе имя темного мага»… — Ты же тоже Блэк, хоть и всего на четверть.       — Да, конечно! — тут же приосанился Винсент, а я в который раз подумал, что если парень будет себя показывать так же хорошо, как и сейчас, и избавится от попыток сделать все по-своему, то в скором времени можно будет рассмотреть вопрос принятия его в род как побочную ветвь. Крови Мисапинои должно было быть достаточно, чтобы родовой алтарь его принял. К тому же он действительно похож на представителя нашего семейства. И дело тут не в знакомой внешности, просто…       — Я все понял, лорд Блэк, — отвлек меня от раздумий заговоривший Винсент. — Действительно, откусив этот кусок мы вызвали недовольство многих, вовлеченных в распространение «слез». И, скорее всего, нас будут пробовать на зуб все, кому не лень, удержаться будет непростой задачей. Да и старик действительно крутой капо, опытен, и все дела… Но можно один вопрос?       — Да, — махнул я рукой, прикрывая глаза.       — Почему все-таки именно он?!

***

      — И орденом Мерлина третьей степени награждается Гилдерой Локхарт! — на сияющего ярче обычного мага, под вспышки колдокамер, Фадж торжественно надел такой же блестящий золотой орден в виде круга и восьмиконечной звезды с большой буквой «М» в центре. Атриум Министерства, где собралась внушительная толпа магов, преимущественно женского пола, наполнился бурными аплодисментами и выкриками домохозяек, которые воочию увидели своего кумира.       Фадж тоже сиял как начищенный галлеон, важно пожимая руку борцу с темной магией. Так ярко, что, даже, пожалуй, дольше необходимого. Корнелиус отчаянно цеплялся за любой повод набрать себе лишние политические баллы перед предстоящими выборами. Хотя, в целом, наверно, уже должен был понимать, что его проигрыш только вопрос времени.       Бывшие союзники один за другим отворачивались от медленно тонувшего корабля, предпочитая выбрать себе патрона в лице Крауча или Амелии, как наиболее очевидных кандидатур на пост следующего министра.       Кстати, Амелия также находилась на процедуре вручения Гилдерою ордена и скромной по моим меркам почетной награды в десять тысяч галлеонов, которую я, совокупив с еще одним взносом на такую же сумму, отправил в качестве пожертвования в фонд пострадавшим от рук этой преступной организации. Эмоций, конечно же, от такого жеста было гораздо меньше, чем от награждения Локхарта, но в целом публика осталась довольна. А после нескольких статей, где я буду упомянут как помощник Гилдероя и щедрый меценат, думаю, вряд ли фамилия Блэк будет уж так прямо ассоциироваться с темной магией.       Единственный, кто был незаслуженно забыт – это аврор Шарп, которому без моего участия не светило даже памятного значка. Но сейчас он был здесь, щеголял орденом «за службу», вкупе с большой премией, и кидал на меня хмурые взгляды, явно догадываясь как о моем вмешательстве, так и о не совсем чистой подоплеке всего этого «чудесного совпадения» с задержанием сына влиятельного лорда.       Рядом с ним немного натянуто улыбалась на камеру сама Боунс, у которой Крауч перехватил инициативу раскрытия «международного преступления». Как оказалось, после инцидента в Германии, когда местный аврорат начал прочесывать страну в поисках «темного мага», всполошились все владельцы незаконного бизнеса. В том числе и домов удовольствия, которые зачастую использовали рабские контракты как для удержания своих работниц, так и для их привлечения.       Младший Фоссет же пошел дальше. Его заведение оказывало в том числе и «специфические» услуги для той категории магов, которых уже не интересовала обыденность. Любители экзотики платили баснословные деньги за удовлетворение своих низменных желаний, а также за полную анонимность. Естественно, что Чарли работал не один, да и не только на территории Германии, но именно в ней он был связан деловым партнёрством с оставшимися неизвестными лицами.       По странному стечению обстоятельств, отголоски той самой магии обнаружили в Германии именно на том месте, где проводился так называемый «вывод активов» через портал в Англию. В то же время, доблестные силы магической полиции не смогли найти никого на той стороне портала.       На этом месте чтения свежих подробностей из германской прессы у меня зашевелились волосы на затылке. К счастью, на данный момент самой вероятной версией была активизация сторонников Гриндевальда. Дошло до того, что в Нурменгард отправили группу магов для дополнительного допроса самого великого темного мага прошлого.       В общем, я немного выдохнул, а для Чарли, с которым тоже очень плотно желали пообщаться коллеги авроров из Германии, достаточно скоро организовали пожизненное нахождение в Азкабане. Но, надо отметить, на верхних уровнях. Это явно уже подсуетился старик Фоссет, избежав для сына поцелуя дементора, ну и сам Чарльз, который быстро сдал всех своих подельников и ещё некоторые места, где содержались его принужденные «работники».       Когда церемония награждения закончилась, а толпа обступила привыкшего к вниманию Локхарта, я еще немного пообщался с редкими журналистами, жадными до моего внимания, и переместился прямо в Мунго, где ожидал старый товарищ, который только сейчас пришел в себя.

***

      — Лорд Блэк, какая встреча!       Я наткнулся на ту, которую никак не думал ожидать. Изумрудное, старомодное строгое платье, палантин из какой-то разновидности магических лис, а также остроконечная шляпа и острый, не потерявший своей властности взгляд – всё это не оставляло загадкой личность женщины, с которой я был знаком после редких визитов к Фрэнку и Алисе. Августа Лонгботтом перехватила меня возле двери, ведущей в палату к Римусу.       — Леди Лонгботтом, — я церемонно поцеловал воздух над рукой немного постаревшей после смерти Арфанга, но все еще очень красивой женщины.       — Я, конечно, очень рада, что вы взялись за ум и подучили этикет, но право слово можешь называть меня просто Августа. Все-таки не чужие люди, — сухо улыбнулась волшебница краем губ, сразу же переходя «на ты».       — Хорошо, Августа, — тут же принял я условия игры донельзя прямой женщины. Которая, к слову, единственная из «условных» сторонников Дамблдора голосовала за мое опекунство Гарри.       — Навещаешь старого друга? — поинтересовалась миссис Лонгботтом, показывая свою осведомленность. Не многие знали, кто именно лежит в частной палате под условием анонимности и строгого контроля посещаемых. И дело было даже не в том, что это было очень секретно, а скорее в том, что у Римуса все еще оставалась его пушистая проблема, а буквально пару дней назад было полнолуние. Так что содержался он здесь со всеми мерами предосторожности, о которой знал ограниченный круг лиц. Видимо, она была в их числе.       Впрочем, учитывая, как много времени проводила Августа в Мунго, навещая сына и невестку, а ещё то, что их палата находилась на этом же этаже, можно было предположить, что та просто увидела знакомое лицо.       — Я видела, как Римуса заносили в эту палату, – сразу же ответила на невысказанный вопрос та.       — Да, — просто ответил я, не зная, что еще сказать.       — Ясно, — так же просто кивнула леди Лонгботтом, явно несколько уходя в свои мысли. — И что с ним? Я поинтересовалась у врачей, но те заявили, что это конфиденциальная информация… — неодобрительно покачала головой женщина.       — Откат от нарушения магического контракта, — я решил не делать тайны из состояния Люпина. Все, кто был заинтересован, и так знали. А старушка может и обидеться за умалчивание.       — Ага, — сверкнули непонятной эмоцией глаза Августы. — Дела этого проклятого ордена?       — А откуда вы…       — Знаешь, я, конечно, уже не молодая, но не слепая, — с усмешкой ответила женщина, легко перебивая. — Да и один к одному могу сложить, ты уж поверь.       — Я даже не сомневался, — на самом деле удивился я. — Но как…       — Давай порассуждаем, — вновь перебила меня Августа, махнув рукой. — То, что Римус потерял сознание сразу после того, как попытался тебе что-то сказать – это раз. Я была в атриуме и лично это видела, так что в подлинности можно не сомневаться. До полнолуния была еще неделя, так что эту проблему Люпина можно отмести. Да и то, что это попытка нарушить контракт – ты сам подтвердил сейчас, это два. Ну, а про самоубийственные действия Грюма, которые очень тебе помешали, наверное, не слышал только глухой – это три. Вот и получается, что Римус очень хотел тебе что-то сказать, за что аж получил магический откат. Вкупе с тем, что ты был явно не готов на заседании, и зная о личности самого старого друга Дамблдора, получается…       — Получается… — протянул я, удивляясь аналитическими способностями старой женщины. Я, конечно, знал, что та не просто так возглавляет дом Лонгботтомов, который, имея всего несколько представителей, все ещё является очень богатым и уважаемым родом, оставаясь практически монополистом в поставке редких растительных ингредиентов. А ведь на такой кусок должны засматриваться многие.       — Ну и получается, что твой дурак-приятель узнал то, что ему знать было не положено, и попытался тебя предупредить. Узнать он о делах Грюма мог только в шайке Дамблдора. Верно? — резюмировала Августа, сложив руки на груди.       — Я, в целом, думаю схожим образом, — осторожно ответил я, кивнув.       — Вот то-то и оно, — протянула леди Лонгботтом. — Как дураками были вы все, так дураками и остались, с этими играми в тайные ордена. Что вы, что сынок мой.       — Но Фрэнк все-таки был героем… — попытался я вступиться за старого приятеля. Мы не были близки с ним и Алисой, как с Джеймсом или Римусом, пусть и были на одном факультете, но совместные сражения умеют сближать как никогда ранее. А Фрэнк был хорош. Действительно хорош, наравне с нами и братьями Прюэтт являясь одним из лучших как в Аврорате, так и в ордене.       — Ключевое слово – «был», — неожиданно жёстко припечатала Августа. — И отец его, мой муж, покойный Арфанг, тоже был дураком. О, я любила его, пойми меня правильно. Он был добрый, но все равно дурак набитый, весь в вашу породу, видать. Умудрился залезть в логово к рунеспурам где-то в Африке, во время экспедиции с Фернаном Лавгудом, говорят, нашел какой-то уникальный вид… А следом мой олух-сын делает то же самое, только вместо логова змей выбрал тайный орден под руководством еще одного змея. Зайти туда легко, но попробуй выйти оттуда целым… Я его предупреждала, а он только ухмылялся, кичился этим вашим боевым братством. А каков итог? Один умер, оставив ребенка у семейки магглов, другой собирает фантики в палате, третий в Азкабане, четвертый – предатель. А дальше и считать расхотелось. Знаешь, когда вернёшь мальца Поттеров, воспитай его лучше, чтобы получилось не так как со всеми вами… — Августа закончила спитч так же неожиданно, как и начала, отвернувшись и промокнув глаза платком.       — Эм… Постараюсь, — едва выдавил из себя я, став свидетелем небывалого события – расчувствовавшейся железной леди. — Может быть, я могу чем-то помочь?       — Если у тебя нет под рукой панацеи, то вряд ли, — поджала губы Августа. — Другу своему помоги. А я пойду, пожалуй…       — До свидания, леди Лонгботтом, — проводил я взглядом засобиравшуюся волшебницу, на которой после секундной слабости вновь возникла маска стальной женщины.       — До свидания, лорд Блэк, — небрежно махнула она рукой на прощание. И, уже поворачиваясь к выходу добавила: — Я рада, что хоть кто-то из вашей компании взялся за ум. Надеюсь, это не временное явление. Это большая редкость – мужчина, оправдывающий свою репутацию. Затем миссис Лонгботтом степенным шагом пересекла коридор и скрылась за поворотом, оставляя меня наедине с белыми стенами больницы.       — Нда, — я попытался осмыслить произошедшее, размышляя, была ли вообще случайной наша встреча… Затем плюнул на это, и взялся за ручку двери.       — Привет, Бродяга… — слабо улыбнулся Римус.       — И тебе привет, Лунатик.