-

      — Похоже, этот новый год снова будет без снега…       — Ничего страшного, капитанчик выручит! Лучше Шухея растолкайте — он еще не пил, а уже в отрубе!       — Тс-с-с, потише, Мацумото-сан!.. Сейчас вся редакция сбивается с ног из-за подготовки новогоднего выпуска, и Хисаги-сан заработался. Хорошо, что вы его позвали — пусть хотя бы здесь вздремнет. Если бы не вы, он бы не пришел…              Яхве поморщился и открыл глаза, так и не тронутые сном. Он не знал, кто такой Хисаги (потому что еще не читал датены), но уже ему завидовал: в отличие от этого счастливчика, Император не засыпал, сколько бы ни работал (а он и не работал); не помогали ни медитации, ни теплое молоко, приготовленное заботливым Хашвальтом. Лекарств же Яхве не нашел: они очутились под описью того же самого Грандмастера, который наотрез отказывался выдавать повелителю снотворное — дескать, Его Величество и так почивал девятьсот девяносто лет, и организму не понравится очередной насильственный сон.       Император не хотел ставить под сомнение преданность Юграма, но сама собой напрашивалась мысль, что тому была выгодна бессонница властителя. Без необходимости сменять спящего Отца, Грандмастер сам мог высыпаться; это не на Хашвальте держалась Тень между Шаттен Берайхом и Сейрейтеем, в которой вдруг образовались помехи, и это не мозг Хашвальта круглосуточно ловил сигналы со стороны шинигами.       Бреши в Тени сперва воодушевили Яхве, понадеявшегося выведать грязные секреты и слабости врагов в преддверии войны, но эта затея быстро провалилась — причем с треском. Зато теперь Яхве знал, что рейтинг популярности гиконганов коварно подтасован ради победы Чаппи; знал, куда исчезают карпы из прудов поместья Бьякуи, — а теперь наблюдал борьбу за типографию между Вестником Сейрейтея и Вторым отрядом. Последний выигрывал с отрывом, ведь затраты Сой Фон на печать открыток с Йоруичи и чудовищные цифры тиражей превышали годовое довольствие Хашвальта (отчасти потому, что за тысячу лет Хашвальт ни разу не попросил поднять ему жалование).       «Одной из военных целей будет казна Второго отряда», — сделал Яхве себе пометку.              — А вот как наколдует капитанчик снег, устроим снежную битву между отрядами!       — Я… обязательно защищу вас… Рангику-сан… ценой своей жизни… Хр-р-р…       — Я не буду использовать Хёринмару для таких глупостей!       — О, а вы откуда здесь, капитан? Малышей не должны пускать в такие заведения...       — Мацумото!..       — Битва?! А Ичиго придет?       — Капитану Зараки не наливать! Иккаку, забери у него бутылку!..              Яхве устало вздохнул и перевел взгляд на вьюгу за окном, а вот рассмотреть цифру на настенном календаре зрение уже не позволяло. Впрочем, это шинигами не хватало снега в предновогоднюю пору, пока в Шаттен Берайхе отродясь не было бесснежных дней.       — Хашвальт…       И Грандмастер возник на пороге еще до того, как Яхве лениво договорил до буквы «т». Император окинул Хашвальта цепким оценивающим взглядом: похоже, бессонница начальства и впрямь шла заместителю на пользу — кожа Юграма посвежела, а круги под глазами исчезли, в то время как в мешки под глазами Яхве уместилась бы коллекция кофе Аскина — и еще осталось бы чуточку места для всех Жизелевских зомби.       Надо все-таки почитать датены — Базз-Би уверял, что они усыпляют лучше, чем нотации Грандмастера.       — Да, Ваше Величество?       И всё же бодрость Хашвальта чем-то настораживала Яхве. Наверное, с непривычки.       — Какое у нас сегодня число?       — Канун Рождества, Ваше Величество. Наверное, для вас это скорбная дата, поэтому примите мои…       — Бог с ней, — отмахнулся Яхве. — Когда там планируется наше вторжение в Сейрейтей?       — По графику через шесть месяцев, две недели и четыре дня, Ваше Величество, — отчеканил Хашвальт без запинки, и Яхве невольно задумался: а точно ли роботом в семье был BG-9?.. — Если хотите внести корректировки, не забудьте учесть, что ваши глаза к тому моменту должны открыться. По моим расчетам, это случится…       Яхве поднял ладонь, и Хашвальт покорно умолк.       — Я решил утвердить новый формат для нашего противостояния с шинигами, и шрифт мне для этого не потребуется. — Властно и безапелляционно провозгласил Яхве. — Но сперва наши ряды необходимо пополнить свежей кровью…       Отправляясь в мир живых исполнять приказ, Хашвальт успел пожалеть, что малодушно выпил всё снотворное, пользуясь подвернувшейся возможностью наладить собственный сон.        ***      Когда Урахара в знак признательности за победу над Айзеном сделал Ичиго сюрприз и забронировал четырехместный номер в Токио, чтобы спаситель мира отпраздновал Рождество в компании друзей, Исида сразу предупредил, что дело нечистое. Впрочем, отказываться Урюу не стал, да и Чад с Орихиме не боялись возможного подвоха: одиноким подросткам вроде них еще нескоро подвернется шанс отметить праздники в столице.       И стоило компании прибыть на место, как оказалось, что их позвали неслучайно: в отеле завелся призрак, и хозяин, старый знакомый Урахары, слезно просил помочь. Так четверка из Каракуры, купившись на подарок, сама оказалась рождественским подарком, и номер им предоставляли не за спасение мира, не за красивые глаза и уж тем более не из кармана Урахары.       Киске убил двух зайцев разом, не оставшись ни перед кем в накладе, а команде Ичиго пришлось проводить Сочельник не за настольными играми, прихваченными Орихиме, а за охотой на душу, которая была на грани обращения пустым.       Закинув Зангецу на плечо, Ичиго заявил, что сам разберется, на что Исида лишь ехидно хмыкнул: если даже он не улавливал точное местонахождение цели, то Куросаки и подавно не на что рассчитывать. Нехотя признав правоту квинси, Ичиго согласился на совместный поиск, и ребята разделились, чтобы попусту не терять предрождественское время.       Но именно Куросаки добрался до цели первым, пока Исида брел с фонариком по полумраку служебных помещений. Почувствовав, как Ичиго отпускает душу, Урюу вздохнул — теперь не избежать ответных колкостей. Торжествующий шинигами сам собой рисовался в мыслях побредшего к выходу Исиды, и он не заметил, как за спиной расползлась зловещая тень.       Фонарик с грохотом упал на пол.       В четырехместный номер вернулись трое.        ***      — Призрак точно был один?       — Точно, Куросаки-кун. Реяцу призрака полностью исчезло — и реяцу Исиды-куна тоже… Нашли только фонарик. Вряд ли Исида-кун любит такие розыгрыши…       — А вдруг тут водятся еще какие-то чудовища, о которых мы не знаем? А если Исиду утащили куда-нибудь в Ад? А ведь наши отцы знакомы… Как я буду оправдываться перед его стариком? Вот черт!       Схватившись за голову, Ичиго плюхнулся на диван, и в номере повисла напряженная тишина; Орихиме и Чад обеспокоенно переглядывались, и еще неизвестно, что вызывало у них больше опасений — пропажа Исиды или суетливость Куросаки.       — В общем, пусть шляпник разбирается, это была его идея… — обессиленно проворчал Ичиго, вытаскивая из кармана телефон, но тот вдруг сам разразился звонком: Урахара оказался быстрее.       — Срочная новость, Куросаки-са-а-ан! Общество душ получило угрозу о готовящемся нападении от неизвестного врага!..       — Это у нас тут срочная новость! — огрызнулся Ичиго. — Исида пропал! А Общество душ пусть в кои-то веки само разберется!       — Оу. — Урахара осекся. В его голосе не звучало ни удивления, ни страха перед угрозой нападения — а скорее любопытство, приправленное щепоткой театральности. — Знаете, Куросаки-сан… — Киске заговорщически сбавил тон, и легко представлялось, как он прикрывается веером. — Что-то мне подсказывает, что эти два происшествия связаны. Выдвигайтесь, пожалуйста, в Сейрейтей — я дистанционно открою вам сенкаймон. А если Исида-сан не найдется, я сам займусь поисками. Уж поверьте, мне самому не хочется ссориться с его отцом…       И Ичиго ничего не оставалось, кроме как ввязаться в очередную сомнительную авантюру.       Когда он исчез в сенкаймоне, бросив на диване бездыханное тело, Орихиме с Чадом синхронно вздохнули. Но скучали они недолго: Иноуэ резко подскочила, будто озаренная какой-то идеей, и метнулась к своему чемодану.       — А давай в Монополию, Садо-кун? — Выудив кипу коробок, Орихиме взялась за первую попавшуюся, и, призадумавшись, покосилась на тело Ичиго. — И Куросаки-куна тоже посчитаем… В каком-то смысле он ведь здесь. Жаль, что Кона не захватили.       Садо поспешил кивнуть; с учетом того, какими странными порой бывали пристрастия Иноуэ, Монополия звучала безобидно.        ***      От криков шинигами у Яхве не прекращала пухнуть голова, но он наконец-то этим наслаждался: маленькая шалость Ванденрейха увенчалась ошеломительным успехом, ввергнув Готей в хаос. А всего-то и хватило через Тень выложить на центральной площади Сейрейтея объявление войны… Из снега. Подозрение сразу пало на опоенного лейтенантом капитана Десятого отряда, но Маюри, проанализировав послание, оправдал Хицугаю — и вычислил причастность квинси.       Но Яхве и не собирался скрывать свое авторство.       Пусть трепещут.       — Ваше Величество, как вы и приказывали, я доставил подкрепление.       Яхве покосился на Хашвальта, возле которого ежился растерянный юнец.       — Гемишт?.. — задумчиво проговорил Яхве. — Не думал, что кто-то из них выжил. И где ты только откопал его, сын мой?       — Там больше нет, так что не спрашивайте, — передернулся Хашвальт, вспоминая темную и тесную подсобку, по углам которой ютились пауки; от мысли, что где-то в волосах могла остаться паутина, по спине Юграма пробежали липкие мурашки. — Вы требовали «свежую кровь», и свежее в мире живых не было.       Император, откидываясь на спинку трона, тяжело вздохнул. Следовало четче формулировать приказы.       — Ты уверен, что этого ребенка не хватятся родители? Нам не нужны проблемы.       — Было бы кому хвататься, — буркнул себе под нос Урюу, и Яхве хмыкнул, барабаня пальцами по подлокотнику.       — Одного будет маловато, чтобы заиметь преимущество в предстоящей битве — надо было раздобыть еще парочку. Ладно, — махнул Император рукой. — Выдай мальчонке униформу и проинструктируй. Проследи, чтобы он оделся как полагается, а то детишки не очень-то любят утепляться.       Поклонившись, Хашвальт увел безропотного Исиду на вещевой склад, и пока тот недоуменно рассматривал выданные ему варежки, шарф и меховую шапку, Юграм улизнул к тайнику лекарств и подложил туда добытое в Генсее снотворное, словно ничего оттуда и не пропадало.       И в следующий раз, когда Император будет мучиться от бессонницы, Хашвальт позволит ему уснуть и с достоинством примет бремя правления — лишь бы у Его Величества не возникла идея притащить в Зильберн кого-нибудь еще (конечно, это ведь не Императору потом их воспитывать).        ***      Шинигами выстроились на центральной площади; зловещее послание успело за день растаять и превратиться в лужу. Чем ближе подступала полночь, тем сильнее напрягались солдаты — таинственные враги призывали достойно встретить бой на этом месте, как только часы пробьют двенадцать.       И вот, когда до наступления Рождества оставались считанные минуты, пошел снег. Поначалу редкие хлопья медленно кружились в холодеющем воздухе, завораживая шинигами своим танцем, но снега становилось всё больше… И больше… И больше…       Пока снегопад резко не перерос в метель, оседая на ресницах и слепя глаза.       И когда пробила полночь, на площади откуда ни возьмись выросли сугробы и снежные постройки, и из туманной вьюги показались теневые очертания почти тридцати фигур. Не успели шинигами опомниться, как в них полетели снежки — и наименее стойкие, поймавшие снаряды лицом, падали без чувств.       — Занять позиции! — отдал приказ Хашвальт, и Штернриттеры нырнули в заранее слепленные укрытия, попутно осыпая шинигами градом из снежков.       — Ямамото Генрюсай Шигекуни! — пронесся над полем битвы громогласный зов Яхве. — Вызываю твою шайку на честный бой! Без занпакто и луков, без кидо и стрел — только голые руки и снег! Или ты струсишь перед честной битвой?       — Яхве, — хмыкнул в усы главнокомандующий и приспустил хаори, оголяя торс. — Я ждал этого дня тысячу лет!       И шинигами, наконец сориентировавшись, принялись кидаться снежками в ответ; время от времени из их рядов раздавались призывы выпустить Айзена, но на этот отчаянный шаг было идти еще рано.       В какой-то момент над полем битвы распахнулся Сенкаймон, из которого вылетел Ичиго. Ожидая кровавого побоища, он еще в Дангае вошел в банкай, но теперь, оказавшись над реальным сражением, он растерянно замер в воздухе, и Гецуга сама собой рассеялась с меча. К тому, что побоище будет снежным, Куросаки оказался не готов, и на этом празднике жизни он почувствовал себя посторонним.       И, возможно, не только он.       Медленно снижаясь, Ичиго внимательно всматривался в каждого квинси, но распознать их лица под меховыми шапками и в снежных укрытиях было не так-то просто. Тогда он прибегнул к проверенному методу и, набрав полную грудь воздуха, закричал со всей силы:       — Исида-а-а! Ты здесь, Исида?!       Несколько снежных крепостей осыпалось от его крика, и сражавшиеся ошеломленно замерли, но один снежок все-таки вылетел из этой тишины — и попал в Ичиго.       — Не ори, Куросаки.       — Исида! — Ичиго отряхнулся и, прорываясь через сугробы, побежал к Урюу, которого он никогда бы не узнал, если бы тот себя не выдал. От Исиды, облаченного в белый пуховик и закутанного в белый шарф, в белой же шапке и варежках, остались одни очки, да и те было почти не видно.       Квинси не прогадали с униформой; в отличие от шинигами, облаченных в черное, Штернриттеры сливались со снегом и за счет этого теснили врага.       — Почему, Исида? Почему?! — отчаянно вопрошал Ичиго, прокладывая путь к найденному другу. — Почему ты стоишь там?!       И в его искаженное страданием лицо впечатался очередной снежок.       — Потому что я квинси, — гордо выпятил грудь Исида, но звучал он не особо внушительно: слова глушились шарфом, а сам Урюу в своем облачении походил скорее на снеговика, нежели на звездного рыцаря.       — Ну я тебе сейчас устрою, — отплевываясь, угрожающе усмехнулся Ичиго…       И нырнул в пучину битвы, бросаясь в Урюу снежком.              Легенды гласили, что этой рождественской ночью случилось самое жестокое побоище за последнюю тысячу лет.