Часть 15

      Ночь была такой тихой, что через плотный материал палатки было отчётливо слышно потрескивание костра. Даже совы, обычно украшающие ночную тишину своим загадочным мистическим уханьем, затихли, словно разлетелись по своим делам, отчего всё вокруг казалось спокойным и умиротворяющим. Буркнув своё неразборчивое предупреждение, Сакура перевернулась на спину, чтобы вернуться в расслабляющие объятия долгожданных сновидений, параллельно нехотя вслушиваясь в шуршание одежды ночного гостя. Да что он там так долго возится? Его движения в сонной полудрёме казались бесконечными, хотя на самом деле прошло лишь мгновение до того, как Сакура ощутила, что кто-то осторожно коснулся её плеча. Она решила не придавать этому значения, понадеявшись на случайность, однако, её снова настойчиво попытались разбудить.       — Наруто, угомонись! — как можно тише и свирепее прошипела Сакура, приоткрывая глаза.       Она с удивлением разглядела в практически полной темноте знакомые чёрные волосы и такого же цвета глаза, почти теряющиеся в окружающем её мраке. Пробуждающееся сознание быстро соединило два разных потока информации: визуальный и обонятельный, и выдало один единственный вердикт. Чёрные лохматые волосы, сливающиеся с окружающей темнотой, бездонные глаза, внимательно смотревшие на неё, и резкий, очень знакомый запах дыма и костра не оставили никаких альтернативных вариантов, кроме одного.       — Ты что здесь забыл, Изуна? — прошептала Сакура, слегка нахмурившись. — Сегодня иди к себе, в палатке не холодно, — ехидно пробурчала она, продолжая мысленно паниковать, когда явственно вспомнила их с Учихой прошлую совместную ночёвку, а точнее, её конец.        Это что же он снова задумал? Днём, значит, они будут друзьями, а по ночам он решил снова начать «делиться теплом» и «искать общий язык» со своей дорогой подругой? Ну уж нет! Если это так, то наглость Изуны просто зашкаливает, и он активно напрашивается на более серьёзный разговор, в котором Сакура обозначит допустимые границы и разъяснит безобразнику своё личное понятие дружбы между мужчиной и женщиной! И в неё совместные ночёвки, объятия и поцелуи ну совершенно не входят!       — Сакура, идём со мной, — прозвучал загадочный шёпот, практически на грани слышимости, и Сакура обомлела.       Этот голос — это ведь не Изуна! Или ей просто показалось спросонья? Сакура начала внимательно разглядывать пришельца, насколько это было возможно из-за скудного освещения от небольшого костра на улице и еле пробивавшихся сюда смазанных лунных бликов. Уже полностью очухавшись ото сна, она с изумлением обнаружила, что её догадка была неверной.       — Саске-кун? — выдохнула Сакура, не прекращая паниковать.       «А этот-то что здесь забыл?» Если у Изуны и были веские, на его бесстыжий взгляд, причины пробраться к ней, то что могло понадобиться второму Учихе, Сакура не предполагала вообще. Возможно, что-то случилось? Но в таком случае Саске поднял бы тревогу, а не старался делать всё как можно незаметнее. А может быть, ему нужна медицинская помощь, и от нежелания предавать это огласке перед другими членами команды, Саске решил дождаться ночи?       — Что случилось? — обеспокоенно прошептала Сакура, с интересом и тревогой заглядывая в его внимательные, и кажется, совсем не взволнованные глаза.       Саске лишь медленно моргнул, словно испытав лёгкое неудобство из-за того, что ему пришлось растревожить сонную напарницу. Он не знал, что именно им двигало в тот момент, когда он решил воплотить в жизнь свою необычную идею — возможно, фирменный учиховский эгоизм помноженный на осознание того, что сейчас ему представился отличный шанс осуществить задуманное. Как часто и бывало, у него не получалось адекватно высказывать свои мысли и правильно доносить их до окружающих, поэтому Саске старался выражать свои чувства через действия, прямо как сейчас.       — Всё в порядке, Сакура, пойдём, — мягко ответил Саске и осторожно, почти невесомо, коснулся девичьей ладошки. — Пожалуйста, — глухо добавил он, опустив взгляд и поджав губы.       Сакура слегка опешила от столь непривычного поведения и вежливости и решила подбодрить стушевавшегося Саске, согласившись. Она не отстранилась от его робкого прикосновения и даже сжала руку в ответ, показывая, что всё в порядке, и она готова с ним пойти. Только вот куда он её звал, Харуно не представляла, и внутри неё моментально пустило корешки какое-то детское любопытство, задорно щекоча нервы. При этом Сакура с удивлением отметила, что совершенно спокойно реагирует сейчас на его близость и прикосновения, несмотря на окутывающую их почти непроглядную темноту и довольно таинственную задумку сокомандника. Ей стало просто интересно — что же он хочет от неё?       Ниндзя как можно тише выбрались из палатки, почти не обратив на себя внимание Наруто, заступившего на свою смену. Он сидел, скукожившись, возле костра и клевал носом — похоже, только что сменил Саске, и так же, как и Сакура, ещё не проснулся окончательно.       Учиха осторожно потянул зевающую Сакуру за собой в сторону входа в убежище и завёл внутрь. В нос моментально ударил отвратительный запах сырости и плесени, вперемешку с тяжёлой вонью горелого масла и тряпок — полутёмный каменный коридор освещался лишь несколькими факелами, воткнутыми в стены. Так вот где Саске умудрился пропахнуть костром? А ведь и правда, пока они забавлялись и оценивали артистичность и мимику друг друга, он зачем-то отправился сюда и пробыл в этой дыре достаточное количество времени. А что Саске тут вообще делал, и как это связано с тем, куда он её сейчас ведёт?       Окинув взглядом обшарпанные стены, изрезанные странными декоративными узорами, в волнообразных линиях которых были видны комья грязи или даже крови, Сакура недовольно поморщилась. Довольно мерзко было здесь находиться. И возникшая ранее мысль о том, чтобы остаться тут на ночь, заставляла её неосознанно покачивать головой в отрицании — это была отвратительная и глупая идея! Так куда Саске её всё-таки ведёт?       Пара миновала несколько массивных деревянных дверей, за которыми, как представлялось Сакуре, явно было скрыто что-то противное и тошнотворное. Любопытство начинало постепенно захватывать её разум, и воображение охотно подкидывало различные картинки, одна идиотичнее другой. Может быть, Орочимару вернулся, и Саске удалось схватить его, и теперь змеюка сидит связанный в одной из комнат и ожидает расправы? А может быть, что-то случилось с временной хозяйкой этого подземного пристанища, и ей нужна помощь? Или не помощь, а Саске просто решил нормально познакомить девушек? Или решил представить Сакуре свою вторую половинку?! Исходя из того, как Карин вела себя, и как относился к этому сам Учиха, такой вариант тоже имел право на существование! Сообразив, что в её сонной голове уже начинают хозяйничать слишком бредовые мысли, Харуно не вытерпела.       — Саске-кун, куда мы идём? — недовольно процедила она, остановившись и скрестив руки на груди, давая тем самым понять, что не сдвинется с места пока не получит ответа.       — Хочу показать тебе кое-что, — ровным голосом ответил Саске, — не волнуйся, почти пришли, — добавил он, продолжая своё движение, и Сакура, как заколдованная, проследовала за ним. Глупо было артачиться сейчас, когда она уже согласилась, и они почти дошли. Выяснять всё нужно было сразу, и если она начнёт упорствовать, это будет выглядеть совсем по-детски.       Шиноби подошли, наконец, к нужной двери, и Саске молниеносно сложил несколько ручных печатей — видимо, для того, чтобы эта деревянная дверь открылась. Он медленно вошёл в тёмную комнату, при этом очень мягко подтолкнув Сакуру в плечо, будто приглашая присоединиться.       Это было приличных размеров каменное помещение. По стенам, словно мыши, юрко пробегали отблески огня от настенного факела, освещающего всё вокруг слабым, дёрнувшимся от хлынувшего сюда воздуха, пламенем. Обстановка выглядела достаточно жутко и аскетично — деревянная подвесная лавка на цепях, стойка для оружия и маленьких деревянный стол. Больше глазу здесь было не за что зацепиться, и Сакура с недоумением уставилась на напарника.       — И что это? — осторожно выдохнула она, слегка прищурившись, будто пыталась прочитать на его лице ответ на свой вопрос. Её начинала раздражать постоянная немногословность и загадочность Учихи.       — Я хотел… — начал было объяснять Саске, но замолчал, глубоко вздохнув. — Я решил показать тебе это место, — коротко проговорил он и снова замолчал, надеясь, что и без слов Сакура прекрасно поймёт, что это за комната.       Раскалённой ржавой иглой внезапная догадка впилась прямо в мозг и сердце Сакуры, когда она осознала, куда именно её привёл напарник. Перед глазами, словно куски очень плохого фильма, начали пробегать обрывки воспоминаний — экзамен на чуунина, Лес Смерти, белоснежные острые клыки, впившиеся в шею её любимого мальчика, его крики боли и агония, ухмыляющееся, довольное лицо Орочимару… Она буквально кожей почувствовала, как Саске рухнул тогда к ней объятия и бессознательно цеплялся за её одежду, словно ища спасение от боли, выворачивающей наизнанку все внутренности. И Сакура тогда никак и ничем не могла ему помочь, а лишь беспомощно наблюдала за страданиями любимого человека, ласково поглаживая его лохматую смоляную макушку…       Так вот куда отправился маленький Саске в поисках силы, ведомый запретной, но такой притягательной мощью, подаренной ему этим мерзавцем? Сколько же времени он здесь провёл? Сакура на миг чётко представила того, прошлого Саске, сидящим на этой деревянной лавке — совсем ещё ребёнок, потерявший всю свою семью, сломленный и сжираемый жаждой мести, совершенно один в этой ледяной подземной клетке… Что он чувствовал? О чём думал в тот момент? Неужели, ему было совсем безразлично то, что он выбросил как ненужный балласт всю свою прежнюю жизнь? Пусть и не идеальную, но Сакуре хотелось верить, что в ней присутствовали хоть какие-то крупицы тепла, согревающие его сломленную и измученную душу… Так ли легко Саске было променять их неуклюжую полудружбу с Наруто, её, Сакуры, навязчивую заботу, перемешанную с обожанием, на полное одиночество и холод этих каменных стен?       — Так ты жил здесь? — мрачным голосом спросила Сакура.       В ответ Саске лишь кивнул, ничего не произнеся. Он и сам не знал, какой реакции ждал на этот странный жест, лишь надеялся, что Сакура поймёт, насколько личным он сейчас с ней поделился и какую наглухо запертую дверь в своём сердце пытался приоткрыть для неё.       — А тебе не было страшно здесь? — решила разговорить его Сакура, памятуя о недавней странной щедрости на слова и откровения со стороны напарника.       — Было, — тихо ответил Учиха, — я даже думал о том, чтобы вернуться… — ещё тише добавил он.       Сакура уже хотела было съязвить, раздражённая поселившейся в сердце обидой, мол «И что же тебе помешало?», но, оценив состояние Саске, решила, что момент совсем не подходящий. Да и она не настолько злобная, чтобы добивать лежачего. Сочувствие и крайнее удивление — вот что двигало ею сейчас. Вернуться? Саске всерьёз признавался, что ещё тогда ставил под сомнение своё решение покинуть деревню? Она прекрасно понимала, на какую интимную и заветную территорию её сейчас так открыто впускает Саске, и была в какой-то степени ему за это благодарна. Он снова решил приоткрыть свою ширму неприступности и стойкости, и показать, что же он чувствовал на самом деле.       Сакуру вновь охватило чувство жалости, но не к этому заматеревшему шиноби, облепившему себя грехами с ног до головы и угрожавшему сравнять родную деревню с землёй. А к тому мальчику, потерявшемуся и запутавшемуся в жизни, мальчику, которого она полюбила. Пусть он и выглядел со стороны надменным, высокомерным, но и Сакура, и Наруто отлично знали, что Саске их верный товарищ, кто бы что ни говорил — своими поступками он это доказал не один раз. Разве он не бросался бездумно на защиту каждого из них, рискуя жизнью? Разве не ринулся наказывать её обидчика — Заку, избившего Сакуру до полусмерти на том проклятом экзамене? Разве не ухмылялся исподтишка во время их с Наруто перебранок, с удовольствием наблюдая за ними и изредка подшучивая в ответ?       Как бы Саске не пытался показать свою отчуждённость, но во время миссий он сидел у костра вместе с ними, а не в отдалении. Он охотно участвовал в их авантюрах — будь то попытка разгадать секрет внешности их таинственного сенсея, или слежка за ним же, когда тот прогуливался с девушкой-шпионкой. Да даже на фестиваль они ходили все вместе Седьмой Командой! Именно в такого Саске безоговорочно влюбилась маленькая, наивная Сакура, и именно по нему она скучала и так отчаянно хотела вернуть! А осталось ли ещё что-то от него в этом молодом мужчине, стоящем рядом с ней? Видит ли он сейчас на этой лавке, так же как и она, прежнего Саске? Прежнего себя? О чём он думает, вернувшись в это знаковое для него место, разорвавшее и покалечившее его жизнь?       — Скажи, Саске-кун, — сглотнув гадкий комок подступающих к горлу слёз, пробормотала Сакура, — ты вспоминал о нас с Наруто? Хотя бы по началу? Я не имею в виду «скучал», но по-доброму — ты думал о нас?       — Да, — тихо признался Саске.       Он чувствовал, что совсем не против был поделиться тем, что так надёжно запрятано в самые дальние окраины его сознания. Он решил постараться донести до Сакуры всю тяжесть от ощущения неправильности прежних поступков, хотел по-настоящему заслужить её доверие.       — Вначале я вспоминал вас каждый день, — задумчиво продолжил он, — мне вас не хватало… Я пытался выкинуть эти мысли, считал их мешающими сосредоточиться на моей цели и злился на самого себя за то, что не мог. Теперь я знаю, что именно эти чувства позволили мне спастись.       — Что же ты наделал… — всхлипнула Сакура, не сумев удержать катящиеся теперь по щекам горькие слёзы. — Зачем ушёл от нас… — продолжала еле слышно шептать, словно рассуждая об этом сама с собой.       — Меня подтолкнула встреча с Итачи, — выдавил Саске, — он напомнил мне в тот раз, для чего оставил меня в живых. Тогда я считал это правильным… я ошибся, — глухо признал он, прикрывая глаза и не двигаясь с места.       Сакура снова изумлённо обернулась и стала молча рассматривать его неподвижную фигуру. Насколько тяжело должно быть для Саске впускать её в своё сердце и признавать свои ошибки! Чем же она заслужила сейчас такую обнажающую душу откровенность? Сакура так долго ломилась в его наглухо закрытую дверь, а теперь выходит — стоило ей закрыть для него уже свою дверь, как вслед за этим приоткрывалась его? При этом она будто бы гордилась им сейчас. Гордилась тем, что Саске сумел, наконец, понять, что существуют и другие варианты ослабить сдавливающие сердце и разъедающие нутро когти вины, кроме как выплёскивать свою ярость на окружающих. Главное, чтобы это смог ощутить и сам Саске.       — Да, ты ошибся, — сухо ответила Сакура. Вряд ли Учиха желал, чтобы его сейчас приободрили и пожалели, этот обман был совершенно ни к чему в их разговоре, и Сакура не собиралась забалтывать и как-то оправдывать товарища. Саске моментально распознает эту слащавую фальшь и снова залезет в свою скорлупу — не выковырять. — Если бы ты остался, мы бы помогли тебе, — продолжала она резать по больному, — жаль, что ты не разглядел этого.       — Я всё видел, именно поэтому ушёл, — продолжал объяснять Саске, — я не хотел поддаваться тому, что вы дарили мне. Спасибо, что ты сохранила это. Я побывал во тьме и больше не хочу. Не отталкивай меня… — почти шёпотом закончил он и медленно поднял глаза на продолжающую беззвучно плакать Сакуру.       — Саске-кун, — снова всхлипнула Сакура и, не сумев удержать эмоций, захвативших контроль над телом, подалась вперёд и крепко обняла слегка вздрогнувшего от неожиданности Саске.       Она, наконец, ощутила, что именно он хотел сказать, когда привёл её сюда. Саске по-своему ведь просто умолял сейчас о помощи и силился отыскать у Сакуры так бездумно отброшенную ранее и так необходимую ему сейчас, поддержку. Сакуру вновь охватило чувство сострадания и беспрекословное желание помочь. Забрать себе хотя бы часть его боли, точно, как и несколько лет назад — прижаться всем телом к своему любимому мальчику и никуда не отпускать. Именно его сейчас она так отчаянно стиснула в кольце своих дрожащих рук, именно того маленького Саске видела перед собой, будто и не было этих лет ненависти и безуспешных попыток пробиться через его глухие, неприступные стены безразличия.       Теперь Сакура ясно понимала, что все его попытки наладить с ней хоть какой-то контакт и неуклюжие извинения и вправду были искренними и шли от чистого сердца. Значит, это сердце в груди Саске ещё живо. А как иначе? Она ведь прекрасно слышит, что оно колотится о её грудную клетку, как праздничный барабан, несмотря на внешне спокойное и даже немного подавленное состояние напарника. Сакуре вмиг стало немного стыдно за свои предыдущие мысли, в которых она безжалостно обвиняла Саске в том, что он лишь делает видимость, изливая душу и извиняясь. Стыдно за то, что не сумела разглядеть его искренность и бездумно отмахнулась от его чувств, продолжая лелеять в своём сердце обиду и подозрительность. Она будто очутилась в закрытом заповеднике с дикими зверями и с изумлением обнаружила каким-то чудом оказавшееся здесь домашнее животное, лишь нацепившее на себя свирепый вид, силясь слиться с окружающей обстановкой. Выходит, в душе Саске не был тем чудовищем, каким его было принято считать, и даже заслуживал её прощение?       Сам же Саске продолжал стоять в объятиях Сакуры, замерев, и абсолютно не знал, что же делать дальше. Ему мгновенно стало приятно и легко на душе, когда он позволил себе такую слабость — поделиться с близким человеком тем, что подтачивало его самоуверенность долгие годы. И если раньше он думал, что это обязано было вызвать чувство уязвимости и даже отвращения к самому себе, то теперь с удивлением признавал, что всё совсем наоборот. Ему будто стало легче дышать, несмотря на крепко стискивающие его грудь маленькие женские руки.              Так вот почему Наруто вопит о своих переживаниях не стесняясь никого и ничего, открыто делясь своими эмоциями и болью. Он словно разделяет их между всеми, и тогда это становится намного проще переварить. Незнакомые волны умиротворения и облегчения застилали разум Саске, а сам он будто растворялся в прижавшейся к нему напарнице и жадно впитывал её, такую долгожданную, отдачу. Его неожиданно вспыхнувшие, а, возможно, наконец, осознанные и признанные чувства к ней, навязчиво подталкивали Учиху обнять Сакуру в ответ. Возможно, раз она первая пошла ему навстречу, он теперь имеет право поддаться своим желаниям?       Рука Саске, будто крадущийся в ночи воришка, аккуратно поползла вдоль спины Сакуры, стараясь не коснуться её, пока не доберётся до лопаток, и медленно опустилась на них, вызвав удивлённый девичий вздох. Саске боялся снова испугать её, поэтому старался вложить в эти прикосновения всю свою нежность, с изумлением откопав такую в своём не слишком-то богатом спектре доступных ему эмоций и стряхнув с неё пыль, ведь почти никогда он ею не пользовался. Что ж, придётся вспоминать, какими ещё инструментами наделила его сердце природа, если он хотел донести до Сакуры свои настоящие чувства и своё трепетное отношение к ней. Ведь он до сих пор ей небезразличен — Учиха был почти уверен в этом. Ему нужно лишь выдернуть эти её чувства на поверхность, напомнить Сакуре о них и постараться наглядно показать, что он готов и даже жаждет ответить, наконец, взаимностью. Та ситуация, в которой они сейчас находились, ясно давала понять — Сакура очень ценит его откровенность и честность, а значит, ему придётся стать ещё более открытым и приветливым. Эти выводы, собственно, почти полностью совпадали с теми, какие он сделал находясь в заточении сразу после войны.       — Я могу сесть? — хрипло уточнила Сакура, отстранившись и кивнув в сторону настенной лавки.       — Да, — как-то сдавленно прозвучал его тихий ответ, ведь Саске так не хотелось отпускать от себя эту родную, дарящую тепло его телу и разуму девушку. — Ты хотела ночевать здесь, можешь остаться, я возьму твоё дежурство, — осторожно предложил он.       — Если честно, здесь довольно жутко и плохо пахнет, — усмехнулась Сакура в ответ. — Не думаю, что смогла бы здесь уснуть… По правде сказать, я не представляю, как кто-то вообще может спокойно жить в этом поганом месте, — процедила она.       — Ко всему можно привыкнуть, — ответил Учиха, осознанно пропустив эту шпильку то ли в сторону самого себя, то ли вообще в отношении всех обитателей подземелья.       — Присядь, — улыбнулась Сакура, похлопав ладошкой по рассохшемуся серому дереву лавочки, — может расскажешь, чем ты здесь целыми днями занимался?       — Тренировался, — задумчиво сказал Саске и опустился рядом, кладя подбородок на сцепленные в замок пальцы и упираясь локтями в колени.       — Ну целыми днями только тренировался? — продолжала выпытывать Сакура.       — Кажется, да, — с досадной усмешкой признался он. Саске действительно пытался вспомнить хоть что-нибудь из своей прошлой жизни, чтобы поддержать разговор, и с прискорбием признавался себе, что рассказать-то и нечего. — Иногда я ходил на миссии.       — О! — съязвила Сакура. — А этот скользкий козёл прямо настоящий сенсей? Мне казалось, вы только и делали, что сражались без устали…       — И сражались, — выдохнул Саске, — он приводил мне для тренировок пленных шиноби, и наблюдал, как растёт и меняется моё мастерство.       — И ты их… — сглотнула Сакура, скривившись от ужаса. Так вот какие тренировки он имел в виду — убийство несчастных «подопытных кроликов»! Живые и наверняка ослабленные чем-то люди, в качестве тренажёров или соломенных чучел для битья?       — Я никого не убил, — глухо пресёк её рассуждения Саске, — ни разу. Орочимару всё время подтрунивал надо мной из-за этого, — горько усмехнулся он. — И я никогда не считал его сенсеем, я просто воспользовался им.       — Вот как, — пробормотала поражённая Сакура, — я даже не знала.       Она мысленно усмехнулась сама себе — а откуда ей вообще было об этом знать? Если с Наруто Саске проводил просто нереальное количество времени после освобождения, то все его попытки сблизиться с Сакурой она усиленно отпихивала от себя, словно кусок вонючей тины в её чистом озере собственных выводов и заблуждений. Она даже не задумывалась о том, чтобы нормально поговорить с Саске — настолько сильной была её обида за предательство. В отличие от того же Наруто, который с самого начала страстно убеждал её, что Саске вернулся к ним не только телом, но и мыслями.              Что же такого незаметного для неё Узумаки разглядел тогда на мосту? Неужели его слепая вера в лучшего друга была основана не только на его идеалистическом мировоззрении, но и подкреплялась какими-то фактами? Да, до того как Саске покинул деревню они общались с Наруто немного больше и теснее, чем с Сакурой, но всё-таки… Да, Наруто был знаменит своим наивным отношением к окружающим, ведь даже Изуну он с первого взгляда окрестил другом. Но он был далеко не так глуп, как выглядел, а значит, имелось внутри него что-то ещё, какое-то шестое чувство, позволяющее разглядеть в каждом человеке едва заметные проблески доброты и внутреннего света.       — А скажи, — осмелев окончательно и припомнив утреннюю перебранку между остатками клана Учиха, напирала Сакура, — о чём говорил тебе Изуна? Что это за история с проклятьем?       — Недостаток моих глаз, — нехотя ответил Саске, — мне это объяснил Нидайме. Это наша родовая особенность. Учиха черпают силу из эмоций, и слишком сильные переживания заставляют особую чакру направляться из мозга к глазным нервам. Так пробуждается шаринган. Также Учиха склонны очень сильно любить своих близких, и в момент потери этой любви впадают в ярость, тоже из-за этой чакры.       — Так вот отчего Мадара сошёл с ума, — заключила Сакура, — после гибели последнего своего брата…       — Видимо, так и есть, — тихо пробормотал Саске. — Человека охватывает безумие и всепоглощающая ненависть, это страшно…       — Хм, и как это вылечить? — заинтересовалась Сакура. Конечно же она уже представляла всю эту теорию в общих чертах, но теперь, когда, наконец, выстроила для себя ровную, чёткую картину, в ней проснулся профессиональный медик. Ведь раз все эти эффекты являются не какими-то абстрактными, а имеют под собой явную физиологическую основу, следовательно, подлежат медицинскому изучению.       Саске с недоумением в глазах резко повернул лицо к своей собеседнице. «Что значит вылечить? Она считает, будто это какая-то болезнь? Что-то сродни сумасшествию или нервному припадку?» А возможно, она просто так необычно выразилась, в привычных для себя терминах, но имела в виду: «Как это прекратить?»       — Я не знаю как это сдерживать, просто самоконтроль, — задумчиво заключил Саске.       — И как? — хрипло продолжала Сакура. — Как успехи? Чтобы что-то контролировать, нужно ведь это осознавать.       — Возможно, близкие люди способны помочь это прочувствовать, — нехотя выдавил Саске. Он и сам не особо задумывался о причинах таких резких изменений в своём мировоззрении, однако прекрасно знал, после каких событий они произошли.       Конечно, первым делом на него повлиял Итачи и его история — именно предсмертные слова старшего брата заставили Саске по-настоящему задуматься о правильности выбранного жизненного пути. Но только ли это? Конечно, нет. Не имей он в душе глубоко упрятанную надежду на то, что он не одинок, что у него ещё остались близкие и дорогие ему люди, всё могло обернуться совершенно по-другому. Отголоски прежнего себя, желающего разрушить всё на своём пути, и ядовитый внутренний голос перемешанный с неадекватно завышенной гордыней, были частыми гостями в его сознании, путая мысли и отравляя их. Но недавно возникшая способность распознавать чужеродность этих кровожадных порывов дарила Учихе надежду на окончательное избавление от отголосков своего родового проклятья.       — А когда ты осознаёшь, что с тобой происходит, контролировать это становится возможным, — уточнил он.       — А конечный результат этого всего, видимо Мадара… Так сказать, последствия во всей красе, — грустно усмехнулась Сакура. — Я и не думала, что всё настолько серьёзно. Ну, ты молодец! — улыбнулась она, словно ребёнку, научившемуся ходить. — Здорово, что тебе удалось это перебороть!       Теперь-то у неё появилась прекрасная возможность объяснить для себя прежние странные поступки Саске. С одной стороны, это приносило душевное облегчение, будто Сакура освободилась от миллиона блуждающих в её голове вопросов, ища оправдание прежнему ужасному поведению напарника. Но, с другой стороны, она не представляла, что же теперь ей чувствовать. Чем заполнить образовавшийся в её уме и сердце вакуум, если оттуда сейчас стремительно утекали укоренившиеся там суждения обо всём произошедшем. Странно, но сейчас чувств не было вообще никаких, словно мозг был настолько ошарашен новой информацией, что ещё не сумел пересобрать прежние логические цепочки внутри себя, и велел хозяйке запастись терпением, пока он всё это обработает.       — Послушай, а когда это всё… ну, из-за чего это проявилось у тебя? — подозрительно нахмурившись спросила Сакура. Неужели Саске оказался сражён этим недугом ещё в том нежном возрасте, когда потерял всю свою семью? Но ведь у него не было тогда шарингана, так что же могло произойти в его жизни, более страшное, чем гибель собственных родителей практически у него на глазах?       — Я думаю, когда Обито рассказал мне правду об Итачи, — отозвался Саске. — Именно тогда меня посетила мысль об уничтожении деревни.       Саске сидел чуть сгорбившись и всё это время внимательно смотрел в задумчивые, понимающие зелёные глаза напротив. Он поражался сам себе, насколько же сильно его прорвало сейчас и как охотно и даже с внутренним облегчением он был готов поделиться всеми своими мыслями и переживаниями. Он буквально физически ощущал как его голова становится легче, в особенности когда мог разглядеть робкие искорки понимания и даже сочувствия в красивых и очаровывающих глазах Сакуры. Словно разделяющая их стена из недомолвок и недопонимания потихоньку начала крошиться, и ментально они становились настолько близко друг к другу, насколько он никогда и ни к кому не был уже очень долгое время.       Неужели Сакура всегда обладала этой магической способностью успокаивать его и дарить душевное умиротворение? Тут ему вспомнились её объятия времён их детства, и Учиха с интересом отметил про себя, что да, именно так и было! Насколько глупым и слепым он тогда был, считая подругу лишь раздражающей и прилипчивой, тогда как сам, в особенно острые моменты, неосознанно тянулся к ней за помощью! А Сакура безвозмездно дарила ему свою заботу и внимание, получая в ответ лишь ехидные ухмылки или полное игнорирование.       Сама же Сакура не могла упустить тот факт, что его слова о желании разрушить Коноху вновь напомнили ей о прежнем Саске — безжалостном, с бешеным, полыхающим ненавистью взглядом почти ослепших глаз. Прежние отголоски животного страха по отношению к нему, поселившиеся внутри ещё во время их смертельной стычки, никак не хотели уходить и продолжали неосознанно пробуждать настороженность в голове Сакуры. Это отлично подтвердилось её бурной реакцией на попытку к ней прикоснуться вчера ночью. Всё-таки потребуется какое-то время, чтобы избавиться от этих воспоминаний или хотя бы от такой бесконтрольной реакции на них. И Сакура надеялась, что ей это удастся после сегодняшнего разговора.       — А сейчас, какие у тебя мысли? — нервно сглотнув, пролепетала Сакура и вцепилась в собеседника взглядом.       «Прижать тебя к себе как можно крепче… Поцеловать тебя так, как мне хочется уже давно… Пообещать, что больше никогда тебе не придётся плакать из-за меня, как сейчас…» — вихрем пронеслось в черноволосой лохматой голове. Только вот в слова этим мыслям не позволяло оформиться жгучее ощущение неправильности происходящего и несвоевременности, а также совсем нерадостное выражение лица сидящей так близко Сакуры.       — Хочу защищать деревню, — сухо подытожил Саске. — Но, для начала, нужно завершить миссию, — усмехнулся он, понимая излишнюю пафосность своих первых слов и будто издеваясь сам над собой.       — Это уж точно, — поддержала его Сакура, обрадовавшись такому позитивному настрою. — Вот бы твоя подруга не ошиблась, и он правда завтра объявился… — мечтательно проворковала она.       — Сакура, — укоризненно буркнул Учиха, осторожно накрыв её ладошку своей рукой, — она мне не подруга.       — Ну она ведь член твоей бывшей команды! — возмутилась Харуно. — Неужели вы не подружились за столько-то лет? Ты ведь пробыл с ними даже дольше, чем с нами!       — Я их терпеть не могу, — низко прогудел Саске почти ей в ухо с такой подозрительной интонацией, словно раскрывал какую-то удивительную тайну.       В ответ Сакура лишь прыснула в кулачок, тут же слегка пристыдив саму себя. С одной стороны, ей было немного жаль старую команду Саске за такое его отношение. Несмотря на то, что все они были, мягко говоря, распоследними негодяями и сволочами, всё же они помогали ему, по каким-то своим причинам, и явно даже поддерживали. С другой же стороны, спящий в глубине души эгоизм, наоборот, отряхнулся и без зазрения совести ласкал самолюбие Сакуры — ведь Саске ясно дал ей понять, кто именно является для него настоящей командой и кого он считает по-настоящему близкими для себя людьми.       — Спасибо тебе, Саске-кун, — мягко улыбнулась Сакура. Она действительно понимала важность этого полного откровений разговора. Возможно, он дал им обоим намного больше, чем предыдущие извинения Учихи. — Для меня важно, что ты поделился со мной, правда.       — Сакура, — продолжил Саске, не прекращая поглаживать её кисть большим пальцем, — это никак не оправдывает мои поступки. Я виноват, но я хочу, чтобы ты могла мне доверять, — снова напомнил он.       «Не отталкивай меня…» — тут же вспомнилось ей, и дабы показать своё согласие попытаться пойти Саске навстречу, она несмело развернула свою ладошку тыльной стороной вниз и пропустила свои маленькие пальцы между большими мужскими, легонько сгибая их, и сжимая его руку. Насколько дружеским был такой жест? Да неважно, почему-то ей захотелось это сделать, а разбираться в том, какие действия могут быть допустимы между друзьями, а какие нет, ей за сегодня уже осточертело. Саске ведь не Изуна, и вряд ли начнёт искать какой-то романтический подтекст в её двусмысленном поступке.       Сакура знать не знала, что заставляла сейчас желудок Саске пару раз нервно сжаться в комочек, а сам он лишь громко сглотнул, чтобы смочить моментально пересохшее горло.       — Я поняла тебя, — уклончиво пробормотала Сакура. — Саске-кун, мне правда не очень хорошо здесь, пойдём на воздух? — предложила она, поднимаясь и утягивая его за собой.       — Конечно, — прохрипел Учиха, с удовольствием отметив, что свою руку она так и не убрала.       Шиноби довольно быстро продвигались в сторону выхода, когда неожиданно перед ними выскочила заспанная и как всегда недовольная смотрительница подземелья.       — Саске, я чувствую чакру Орочимару-сама, — нервно сообщила Карин, скептически взглянув на его спутницу и на мгновение сморщив нос от увиденного. — Он скоро будет здесь, так что, если вам не терпится поговорить, можете подождать тут, — фыркнула она, поправив уезжающие на кончик носа очки.       — Как скоро? — отчеканил Саске.       — Думаю, в течение получаса.       — Как ты его чувствуешь? — скептически уточнил он, вспомнив, что хоть Узумаки и была первоклассным сенсором, но Орочимару тоже не новичок, и тренировался скрываться и прятаться дольше, чем Саске вообще живёт на этом свете.       — Сама удивляюсь, — взволнованно ответила Карин, — он не скрывает чакру, а даже наоборот, будто сигналит на всю округу о своём приближении. Я думаю, он отлично знает, что его ждут.       — Понял, — сухо отрезал Учиха. — Значит, ночёвка окончена, — уверенно бросил он в сторону Сакуры, и ниндзя спешно выбежали из убежища.       — Наруто, буди остальных, мы дождались, — быстро скомандовала Сакура, стремительно подскакивая к костру. — У нас не больше получаса.       — Знаю уже, — зевнул Узумаки, — Изуна то же самое сказал, — кивнул он в сторону выползающего из палатки Учихи.       — И ты так спокойно тут сидишь? — возмутилась Сакура, сверкнув глазами. — А ты вообще не можешь один спать что ли? — рявкнула она на Изуну, когда сообразила, что вывалился он вообще-то из «женской» палатки!       — Да я просто хотел разбуд… — начал было объяснять уязвлённый Изуна.       — Ой, заткнитесь оба! — гаркнула взбаламученная Сакура, мысленно окрестив этих двоих безмозглыми детьми, которые пошли вразнос стоило только обоим капитанам отойти ненадолго. Один сидит как ни в чём не бывало и гипнотизирует костёр, а второй вообще чёрт-те чем опять промышляет в чужих палатках, а там между прочим занято!       — Саске-кун, какой план действий? — деловито развернулась Сакура к одному из наиболее адекватных, как оказалось, членов их компании.       — Не волнуйся, — без тени эмоций ответил тот, — будем просто ждать. Мы ведь не планируем сражаться.       — Ясно, — процедила Сакура и плюхнулась на брёвнышко рядом с Наруто, пытаясь успокоиться и разобраться, что же её сейчас так взбесило.       Долго гадать конечно не пришлось, и Сакура материлась про себя, проклиная свою несдержанность. Да что с ней такое? Всего минуту назад она была спокойна и даже несколько расслаблена таким продуктивным разговором с Саске. Однако сейчас никак не могла взять себя в руки, не только из-за очевидных для неё причин своей злости, но и из-за дурацкой реакции на эти причины.       — Ты уловил его чакру? — недовольно фыркнула она, взглянув на стоящего в центре их лагеря Изуну.       — Да, только что почувствовал, — отчитался тот, виновато разглядывая недовольную Сакуру. — Она просто заливает весь лес, что очень странно. Смахивает на какую-то ловушку.       — Карин сказала так же, — подчеркнула Сакура, повернувшись уже к младшему Учихе. — Считаешь, нам не о чем волноваться, Саске-кун?       — Пока его здесь нет, волноваться не о чем, — отрезал он. — И даже если он что-то задумал, мы об этом не узнаем, пока он сам не захочет, — недовольно хмыкнул Саске.       — Короче ждём, даттебайо, — снова зевнул удивительно спокойный Наруто. — Чё вы там делали-то, Сакура-чан? — спросил он, развернув заспанную мордашку в сторону подруги.       — Общались с Карин, — отмахнулась Сакура, — она нам о приближении Орочимару и сообщила.       — Странная она, — хохотнул Наруто, взглянув на Саске, — и кажись двинутая на голову, — продолжал зубоскалить он.       В ответ Учиха лишь ухмыльнулся одним уголком губ и приподнял бровь в подтверждение такой обидной характеристики. Он редко когда соглашался с Наруто целиком и полностью, но в этом утверждении был абсолютно солидарен с товарищем. Приступы сумасшествия Карин выбивали Саске из колеи ещё во время её работы на Орочимару, а уж когда она стала членом его отряда, вообще расцвели буйным цветом. Лишь огромная польза для команды из-за её неординарных способностей принуждала Учиху терпеть девушку рядом с собой, ведь в моменты просветления она была довольно здравомыслящей куноичи.       Шиноби расселись у костра в молчаливом ожидании, прокручивая в мыслях свои дальнейшие действия. Наруто и Тен-Тен планировали оставаться лишь наблюдателями, ведь каких-то конкретных задач на них возложено не было. Изуна представлял, каким из тысячи известных ему способов умертвить человека хотел бы воспользоваться, ведь был невероятно зол на лишившего его фирменной способности негодяя. Саске размышлял, откуда вообще Орочимару узнал об их присутствии здесь, ведь в то, что это ловушка, он не верил, зная своего бывшего «наставника». Зачем саннин так явно объявляет о своём приближении Саске не понимал, но планировал выяснить при встрече. Общаться он с ним умел, хоть и не любил, а значит, на Учихе, как на капитане и человеке, наиболее близком к змеиному учёному, лежит эта неприятная обязанность. Сакура же волновалась за то, чтобы Изуна не попытался разорвать эту сволочь на части, ведь прекрасно понимала, насколько уязвлённым и униженным тот себя чувствовал.       — Доброй ночи, — раздалось неподалёку противное хриплое шипение. — Я не ожидал такой делегации в моих скромных владениях. Добро пожаловать, — усмехнулся Орочимару и вышел из-за потонувших во мраке ночи деревьев прямо на скромно освещённую поляну, притягивая к себе совсем недобрые взгляды нескольких пар разноцветных глаз.