Часть 22

      Саске навострил уши так, как наверное не делал ни на одной из миссий! И если крики и матюки Пятой Хокаге явно слышала вся больница, то вот в дальнейшие разговоры приходилось напряжённо вслушиваться. Благо дело двери никто и не думал закрывать. Но когда идиотскую дверь всё-таки закрыли, с осторожным, словно издевательским скрипом, Саске пожалел, что природа наградила его шаринганом, а не бьякуганом! Да что с ним? Теперь Учиха отлично понимал, что это не беспокойство, не переживания и даже не любопытство. Это ревность! Самая обычная… Она собиралась противными жгучими импульсами где-то в районе затылка и беспощадно била по мозгам, мешая успокоиться и мыслить объективно. Она вызывала непривычную дрожь в конечностях и тошноту.       Хоть Саске и был полным профаном во всём, что касалось чувств и отношений, но даже от него не укрылись подозрительные, едва уловимые и замечаемые лишь подсознанием намёки на взаимоотношения Сакуры и его родственника. Неужели она нашла для него — Саске — замену? Могла ли обманывать саму себя, прикрываясь заботой и желанием помочь Изуне, тогда как просто пользовалась их поразительным сходством? Но это глупо и беспечно, а Сакура, как Учиха уже понял, стала довольно серьёзной здравомыслящей куноичи. Она больше не ведёт себя так, как вела во времена их генинства. Да и зачем Сакуре это? Ведь у неё есть он — Саске, настоящий, а не подделка! Он полностью открыт для неё, стоит только захотеть — он на всё согласен, забирай без остатка и делай что хочешь!       «Только вот я забыл об этом рассказать…» — мысленно куснул себя Саске, нахмурившись и поджав губы.              Сон категорически отказывался навестить его взбудораженную голову, и начал накрывать Учиху лишь когда он услышал повторное закрывание двери и звуки мягких девичьих шагов в пустом коридоре. К его досаде, шаги эти отдалялись от палаты, хотя это было уже неплохо. Сакура не задержалась у Изуны надолго, видимо, просто оценила состояние и ушла. Что ж, остаётся только дождаться утра…              Но как бы Саске не был занят планированием своего признания, его мысли также не покидали слова соклановца о старом храме Учиха и знакомой чакре этой тёмной сущности. Вот лично он ничего знакомого не ощутил, разве что немного, да и то списал это на отголоски чакры Обито. Саске почувствовал лишь исходящую от фигуры ненависть и угрозу, а этот идиот, значит, что-то понял? Да ещё посмел обвинить их всех в глупости? Удобно загребать жар чужими руками на том месте, где уже кто-то оступился, и выставлять себя самым умным! Но и опасность сложившейся ситуации недооценивать нельзя, как бы ни противно было это признавать — им нужна помощь Изуны, а значит, придётся придушить своё негодование и разобраться с проблемой окончательно.              Поспав от силы часа четыре, чего было бы достаточно в обыденной жизни, но чего вовсе не хватило в таком разбитом состоянии, Саске еле-еле отскрёб своё тело с кровати и шатаясь поплёлся в туалетную комнату. Он чувствовал себя намного бодрее, чем вчера, но понимал, что как не хорохорься, одна сердитая розоволосая иръёнин ни за что не позволит ему отправиться домой сегодня.              Умывшись и проведя влажной рукой по топорщащимся после сна волосам, Саске недовольно поморщился и поспешил вернуться в постель, когда услышал уверенный стук в дверь, которую мгновенно отворили, не дождавшись приглашения войти. Первое, на что упал взгляд Саске, оправдало его надежды и заставило уголки губ слегка поползти вверх, а глаза распахнуться шире.              Сакура выглядела, как всегда, приветливо, очаровательно и доброжелательно. Правда любование ею оборвалось моментально, ведь Сакура пришла не одна. Прямо за её спиной стоял Изуна, и не заметить его было невозможно.              — Доброе утро, Саске-кун, — проворковала Сакура. — Я вижу, тебе уже лучше, раз ты так уверенно ходишь?              — Доброе, — равнодушно ответил Учиха, усаживаясь на кровать. Как он мог не догадаться, что этот обязательно притащится с Сакурой, снова нарушая все планы Саске!              — Ложись и распахни халат, — мягко скомандовала Сакура, присаживаясь рядом с кроватью и снимая с шеи стетоскоп.              Саске послушно выполнил всё, мстительно чиркнув злобным взглядом по задумчивому соклановцу. Когда бессовестные мурашки, вызванные прикосновением ледяного металла к груди, были изгнаны с помощью уже привычных прикосновений тёплых женских рук, Саске расслабился и прикрыл глаза.              — Удивительно, как быстро ты восстанавливаешься! — радостно воскликнула Сакура, не прекращая водить ладонями по его груди, животу и бокам.              Раньше её прикосновения были почти невесомыми, но сейчас она в прямом смысле гладила его мускулистый торс, иногда задерживаясь напротив важных органов и даже надавливая. Скорее всего это было необходимо в медицинских целях — Саске не особо разбирался в иръёниндзюцу, но наслаждаться ему это вовсе не мешало. Но это что же, нормальная практика для медиков — вот так трогать посторонних людей? И Сакура занимается этим каждый день? Саске медленно приоткрыл глаза, наблюдая за сосредоточенной Сакурой сквозь ресницы.              — Изуна, ты можешь говорить, вы мне не помешаете, — чуть повернув голову, приказала она, чем вызвала язвительный выдох со стороны Саске.              — Что там было внутри Обито? Что ты видел? — спокойно начал Изуна, подходя к кровати соклановца и равнодушно уставившись на него.              — Чёрная сущность с очень сильной и злобной аурой, и молодой Обито, — процедил Саске в ответ, — вытянули из меня всю чакру Учиха и изгнали.              — Глаза у этой сущности есть? Видел? — быстро уточнил Изуна, нахмурившись.              — Нет, — прохрипел Саске, — просто столб дыма и всё. Обито рассказал, что оно собирает чакру Сенджу и Учиха, для чего не объяснил. Что ты знаешь? — недовольно выпалил он.              — Да пока ничего, — пробубнил Изуна себе под нос. — Я отправлюсь в старый храм Учиха, нужно кое-что выяснить. Тебя бы я тоже взял туда, можешь пригодиться… Сакура, когда он отойдёт?              — Если всё будет идти, как сейчас, то думаю завтра отпущу Саске-куна домой, но на миссию пока рано, ты же понимаешь…              — Понял, — поджал губы Изуна, — и ты пойти со мной не сможешь…              — А ты один разве не справишься? — язвительно уточнил Саске, изогнув брови.              — Справлюсь, просто там особая система, нужно, чтобы кто-то контролировал снаружи… Ты знаешь, где находится этот храм?              — А кто, по-твоему, показал Орочимару твою могилу? — брезгливо бросил Саске. — Только храма я там не видел, это ведь кладбище.              — Конечно, не видел, он под землёй. Странно, что ты не бывал там. Возможно его забросили?              — Может, я просто не успел, — тихо огрызнулся Саске. — Когда ты идёшь?              — Как только найду себе напарника, — Изуна задумчиво потёр переносицу и медленно моргнул. — Может быть, сегодня.              — Нет, не «может быть, сегодня»! — вскинулась Сакура. — Ты ничего не забыл? Я тебя вообще-то здоровым ещё не признавала, — возмущенно запыхтела она, прекратив свою технику, но не убирая ладоней с оголённой груди Саске. Чем Учиха собственно и решил воспользоваться, как бы невзначай накрыв её руки своими.              — Строгая ты, — притворно обиделся Изуна, скосив глаза на их руки, — тогда вылечи меня побыстрее, — улыбнулся он той улыбкой, которая, как он давно выяснил, заставляла Сакуру уступить и прекратить вредничать.              — Перестань самовольничать и делать всё без спросу, — проворчала Сакура, — и восстановишь силы в два счёта. Но в таком состоянии ни я, ни Цунаде-сама не позволят тебе рисковать, можешь быть уверен. Или это настолько срочно? — вздрогнув уточнила она, и Саске поспешил сжать её руки ещё сильнее, чего Сакура, казалось, вообще не замечала, полностью поглощённая чтением нотаций второму нерадивому Учихе.              — Не настолько срочно, — низко пробормотал Изуна, — если никто больше не додумается накормить его чакрой Учиха, думаю, опасности нет. Однако бросать это дело не следует, само оно не разрешится.              Закаты… Сакура обожала любоваться закатами, когда солнце посылало остатки угасающих лучей густого оранжевого и красного цвета на засыпающие улицы деревни. Но сейчас она наблюдала совсем другие закаты — а именно, синхронные закаты блестящих чёрных глаз, которые стали результатом соревнования в остроумии и взаимных насмешек последних членов великого клана. Однако посчитав, что никаких проблем не намечается, да и не нянька она в конце-то концов, Сакура ловко выскользнула из захвата отвлёкшегося на глазную перестрелку Саске и поспешила на выход.              — Хорошо, что всё улажено, — улыбнулась она, — ты остаёшься ещё на сутки, это не обсуждается, — кивнула она в сторону Саске. — А ты можешь идти домой и отдыхать! Не носиться по деревне и заниматься глупостями, а отдыхать, слышишь? — нахмурившись, предупредила она Изуну. — А мне пора бежать, сегодня утром поступило много шиноби с отравлением, открылась какая-то новая лавка уличной еды, и что-то пошло не так… — Сакура устало вздохнула и застыла перед дверью. — Я вечером обязательно загляну, Саске-кун, у меня сегодня суточное дежурство, — она чуть склонила голову и пристально посмотрела на Саске.              — До вечера, Сакура, — Саске не прерывал напряжённого зрительного контакта, ведь будь они сейчас наедине, Сакуру бы он так легко не отпустил! И наплевать, сколько там страдающих поносом шиноби поступило, от этого ещё никто не умирал, а ему она нужнее!              — Я всё сделаю, как ты велела, — тихо пробормотал Изуна, пропуская Сакуру на выход, и слегка приобнял её одной рукой за поясницу, выводя из палаты.              В одно мгновение, ставшее уже привычным прикосновение, обожгло Сакуру, заставив все мышцы встать колом, а кровь прилила к лицу — она сообразила, что именно Изуна творит, и где они сейчас находятся. Не сказав ни слова и пообещав себе отчитать Изуну позже, она быстрым шагом удалилась, даже не обернувшись. Сам же нарушитель спокойствия лениво проводил Сакуру взглядом и вернулся к Саске.              — Храм расположен под землёй. Вход в него находится в том же склепе, где воскрешали меня, его можно открыть только при помощи шарингана и… — начал было Изуна, но осёкся, заметив разгневанное лицо своего однофамильца и протыкающий насквозь взгляд красно-чёрных глаз.              — Не трогай её, — грозно прошипел Саске. На что Изуна лишь вопросительно поднял брови, делая вид, что он совершенно не понимает сути претензий. — Кто тебе позволил обнимать её?              — А тебе значит трогать её можно? — огрызнулся Изуна, подходя ближе, и вызывающе взглянул на Саске, приподняв подбородок, хотя и без этого смотрел на сидящего родственника сверху вниз.              — Я… её друг, — отчеканил Саске, сжав челюсти и сузив глаза.              — Так и я ей не враг, — надменно парировал старший Учиха. — Ты опять разозлился? Мне казалось, мы про это поговорили, или ты правда настолько недалёкий?              — Не смей приближаться к Сакуре без необходимости, ты не знаешь ничего, — рявкнул Саске. — От этого ей будет только хуже, — Саске не собирался докладывать сопернику о своих догадках, но пытался угрозами и намёками донести хотя бы часть выдуманной самим для себя правды.              — Хуже того, что сотворил с ней ты, я точно не сделаю, — рыкнул Изуна, сверкнув клановым додзюцу. — Этот разговор окончен, — отрезал он. — Когда ты восстановишься? Ты должен пойти со мной.              — Не знаю, — процедил Саске, — через несколько дней, ты же слышал. Что там опасного?              — Храм этот очень старый и оснащён особой системой защиты, дверь может неожиданно закрыться и тогда изнутри будет невозможно выйти, если не открыть её снаружи. Поэтому мне и нужен ты. Ну или кто-то, способный пробраться внутрь или удерживать двери… — уже тише закончил он.              — Ясно, — хрипло пробормотал Саске, задумавшись.              С одной стороны идея отослать этого мерзавца одного была более чем заманчивой, тогда он не будет мозолить глаза Сакуре, и они смогут спокойно поговорить. С другой же стороны Саске очень не хотел полностью отдавать это дело в руки своего двойника, а разобраться самому. Чёрт, как же сложно!              — Ну, так пойдёшь? — Изуна выдернул Саске из его мысленных терзаний и взвешивания разных вариантов.              — Да, — отрезал тот, — дай пару дней.              — Если не придумаю ничего другого, будь готов через два дня, дольше ждать не стану, — бросил Изуна, выходя из палаты, и громко хлопнул дверью.              — Придурок, — злобно рявкнул Саске и повалился обратно на постель, ведь ощущал, что сил практически не осталось и ему снова нужен отдых.              Как же он ненавидел состояние беспомощности! Почти в таком же положении он находился после сражения с тем подрывником из Акацки, когда прежняя команда выхаживала его в гостинице, словно младенца, и вот опять! Только на этот раз он оказался в руках самого желанного для себя медика, что здорово скрашивало ситуацию. Однако он не имеет права валяться здесь и ждать выздоровления непонятно сколько. Он обязан прийти в норму за эти два дня, чтобы отправиться с Изуной.              «И благополучно угробить его на этой миссии, вдали ото всех…» — пропищал язвительный гадкий голосок где-то в глубине подсознания Учихи.              Да что это? Снова эта злосчастная ненависть, или того хуже — ревность, пытаются столкнуть его с верного пути исправления ошибок? Саске моментально вздрогнул, отгоняя от себя предательски-заманчивые мысли, и сжал руки в кулаки. Он изменился и больше никогда не позволит проклятью взять над ним верх! Он обязан доказать сам себе и остальным, что изменился и повернулся к свету, а с прочими проблемами можно будет разобраться потом. Сейчас же Саске отчаянно хотел дождаться вечера и обещанного Сакурой осмотра.              Однако когда долгожданный вечер наступил, в его палате оказалась совсем не Сакура, а Пятая Хокаге. Она недовольно взглянула на него и устало присела на стул.              — Как себя чувствуешь? — спросила она, приложив ладонь к его лбу.              — Нормально. Где Сакура?              — У Сакуры выдался очень сложный день, она не успевает ничего и сейчас отдыхает, — медленно ответила Цунаде, переместив ладонь на его грудь. — Кажется ты в порядке, — отчиталась она, закончив диагностику. — Ходить можешь? Аппетит есть?              — Да нормально всё, только слабость, — отмахнулся Саске, убирая от себя руку медика. — Почему не отпустишь Сакуру домой?              — Что вы решили с Изуной? — властно заявила Цунаде, проигнорировав его приступ заботы о напарнице, и скрестила руки на груди.              Саске пересказал всё то, что слышал от соклановца, и в общих чертах объяснил придуманный план. Пятая беззвучно шевелила губами и хмурилась, словно проговаривала услышанное про себя и обдумывая. Затем она резко поднялась и внимательно уставилась на Саске.              — Я даю добро на эту миссию, только будьте осторожны, — отчеканила Цунаде, и направилась к выходу. — Утром можешь отправляться домой, нечего тебе здесь делать, — рявкнула она и замерла в дверях. — И ещё, Учиха. Если ты опять сделаешь больно моей ученице, я лично позабочусь о том, чтобы у тебя не осталось никакой возможности восстановить свой клан. Рука у меня тяжелая, а хватка крепкая, — процедила она и покинула палату, оставив Саске в полном недоумении.              ~~~              Не выдержав тупого сидения в четырёх стенах, Изуна не спеша прогуливался по деревне. К его радости люди уже не прятали своих удивлённых, полных изумления глаз, а кто-то даже приветственно кивал. Некоторых он и вовсе узнавал — видел в академии, когда они приходили за детьми. Вот ему улыбнулась знакомая владелица рыбной лавки, куда он наведывался несколько раз, а вдалеке шустро машет рукой один из его учеников, деловито шагающий рядом со старшим братом. Деревня и вправду живёт спокойной мирной жизнью, и впервые со времени его появления здесь Изуна ощущал себя дома.              Неужели он вправду сумеет прижиться в этом месте? Пустить корни и завести семью, нарожать детей и укрепить позиции клана? Вернуть ему былое уважение и славу? Теперь Изуна как никогда верил в это и ощущал внутри себя почти незнакомое чувство умиротворения и душевного подъёма. Усмехнувшись собственным мыслям, он свернул за угол и направился ужинать туда, где по его мнению и начался этот новый, незнакомый этап жизни, полный предвкушений и надежд.              Почуяв до ужаса знакомый аромат, довольно характерный для одного его нового знакомого, но усиленный сейчас в несколько раз, Изуна смело приподнял занавеску.              — Йо, Наруто, — весело воскликнул он, заметив знакомую ярко-оранжевую фигуру, отчего Узумаки подпрыгнул на стуле, расплескав обожаемый им рамен, запах которого и стал путеводителем для Учихи.              — Напугал же, даттебайо! — брякнул Наруто, но всё же улыбнулся. — Садись со мной, я только начал! Рассказывай, какие новости?              — Новостей у меня особо нет, обучаю детишек, собираюсь на задание, — ответил Изуна, параллельно делая заказ.              — А ты слышал, что Саске умудрился загреметь в больницу? — взволнованно запричитал Наруто. — Он пытался сделать чё-то с Обито, а тот его чуть не убил, представляешь?              — Знаю, я тоже пытался, — усмехнулся Изуна, — не вышло. Ты кстати чем занят в ближайшие несколько дней, а конкретно завтра? То есть послезавтра? — поправился он, припомнив сердитые зелёные глаза и нахмуренные розовые брови.              — Да ничем особо, пока отдыхаю, гуляю. Как-то так, тебайо, — замялся Узумаки, немного покраснев. Изуне такой вид шебутного и, как правило, занятого Наруто, показался довольно забавным и непривычным. «Чего это он так застеснялся?»              — Пошли со мной на задание, раз свободен, — предложил Изуна, уставившись на Наруто испытующим взглядом.              Идея пригласить его пришла в голову давно, но окончательно оформилась вот только сейчас, во время размышлений Изуны о предстоящем посещении храма. А уж когда он увидел объект своих мыслей, это показалось знаком свыше — зачем ему ждать, когда оклемается его измотанный до состояния овоща родственник, если есть другой вариант? К тому же в компании Наруто путешествие получится более комфортным и даже полезным. Он лучший друг Сакуры, а информация о покорившей сердце Изуны девушке лишней не будет никогда!              — Куда идём и чё делать надо? — загорелся Наруто, потирая ладони. Вот теперь Изуна его узнавал, стоило лишь подсунуть сладкую косточку жадному до приключений джинчуурики.              — Нужно отправиться к старому храму моего клана и поискать там кое-что. Но дверь открывается только с моими глазами и может неожиданно закрыться. Тебе придётся её удерживать, пока я не закончу.              — Чудно как-то всё у вас, и звучит это всё мутновато, — надув губы, пробубнил Наруто. — Ну, а враги там будут, сражаться-то с кем?              — Навряд ли, — ответил Изуна, — если только по пути встретим кого. Считай, идём на разведку!              — А почему только твоими глазами можно дверь открыть? — не унимался Наруто, заподозрив, что ему явно говорят не всё.              — Не только моими, любым шаринганом, а в некоторые комнаты храма можно попасть только с особыми глазами, — осторожно проговорил Учиха.              — Ой, чё ты секретничаешь, даттебайо, знаю я всё про глаза ваши особые. Мангекьё Шаринган, да? Я же видел его у тебя, чё ты кстати умеешь? Саске вот чёрным огнём может всех спалить и стрелять им! Итачи мог человека в иллюзию затолкать и издеваться там над ним сутками, а у нас секунда проходит!              — Я могу заменить память, — серьёзно ответил Изуна.              — Чё? — вытаращился Наруто, не сводя ошарашенного взгляда своих остекленевших голубых глаз с прищуренных чёрных.              — Замена воспоминаний жертвы, мгновенная, — сухо отчеканил Изуна, не изменившись в лице.              Он отлично понимал, что раскрывать свои способности перед посторонними не следует, но был согласен принести в жертву свой секрет, ради завоевания доверия со стороны Наруто. К тому же Изуна давно выяснил, что его собеседник довольно любопытен и прилипчив, а значит, нет смысла обманывать его или отмалчиваться. Лучше подсунуть Наруто часть правды, самую невзрачную и безопасную, тогда как о другой способности своих глаз — более смертоносной и скрываемой, можно будет со спокойной совестью умолчать.              — Охереть… — не сдержанно прошептал Узумаки, яростно сжав палочки, и не моргая уставился на недоеденный рамен. — Это чё, ты можешь зыркнуть на меня, и я забуду кто я такой и чё вокруг происходит? — глухо пролепетал он.              — Не совсем, я могу найти в твоей памяти какой-нибудь кусок, который мне известен и изменить его по своему желанию.              — Ну и как это работает в бою? Я забуду чё хотел сделать и зависну? — догадался Наруто, а Изуна лишь кивнул в ответ. — Короче можно выиграть время… удобно, наверно… О! — гаркнул он. — Так это и в жизни можно так пользоваться, накосячил перед кем-нибудь и быстренько поправился, да?              — На близких людях использовать шаринган нельзя, — отчеканил Изуна, без тени улыбки.              — Чё вообще никак, да? — сконфуженно промямлил Наруто. — А если для пользы? Ну иллюзия ж она разная бывает, даттебайо, даже если не память стирать, а ну… хорошее что-то показать… девчонке там, я не знаю, — в полтона продолжал допытываться он, порозовев до кончиков носа и ушей.              — Не зря у тебя был учитель извращенец! — хохотнул Изуна, сверкнув глазами. — О чём ты думаешь, Наруто? Девчонок надо покорять своими силами, — он ободряющее хлопнул нахохлившегося Узумаки по спине. — Но мысль, конечно, интересная…              — Времени-то уже сколько, тебайо! — всполошился Наруто, выскочив из своих будоражащих разум фантазий. — Короче, побежал я, мне пора, ждут меня. Чё там по миссии, я готов, когда идём?              — Скорее всего послезавтра, я сообщу, — по-дружески ухмыльнулся Учиха, ещё раз смерив глазами этого непоседливого и простодушного парнишку.              Он с удовольствием признавал талант своего нового товарища располагать к себе людей и заряжать позитивом всех окружающих. В то же время Изуна ещё на их совместной миссии понял — каким бы глуповатым и несдержанным не казался Наруто, он являлся очень мощным шиноби. Возможно, одним из сильнейших, кого Изуна знал, и деревне крупно повезло, что эта мощь заключена в такую миролюбивую и дурашливую оболочку.              ~~~              Сакура медленно плелась по еле начавшим прогреваться улочкам, наслаждаясь приятной свежестью раннего утра и пением птиц. Деревня была наполнена спокойствием и тишиной, позволяя своим жителям рассмотреть себя настоящую. Без полных шумного народа переулков, без оглушающей какофонии из болтовни прохожих и ворчания и переругивания уличных торговцев, или визгов снующих наперегонки детишек. Обычная сонная Коноха, будто обнажённая красавица, только-только пробудившаяся ото сна и не успевшая ещё облачиться в аляповатые наряды и сверкающие украшения, коими и являлись её жители.              Тот факт, что Сакуре удалось немного отдохнуть во время суточного дежурства, позволял насладиться этим затишьем и не торопиться домой, как это обычно бывало. Не поспи Сакура сегодня ночью — сейчас бы она спешила в свою квартиру, не поднимая глаз, подгоняемая в спину мечтами о воссоединении розоволосой головы с подушкой, а измотанного тела с мягкой постелью. Но направлялась Сакура совсем не домой, ведь у неё оставалось одно незаконченное дело. А выловить объект планируемых ею нравоучений будет удобнее всего как раз таки рано утром.              Добравшись до цели, Сакура вначале тихонько, а потом уже более настырно постучала в дверь.              — Доброе утро, чего так долбить? — из приоткрытой двери показалась лохматая черноволосая голова и заспанное лицо, вызывающее умиление и напрочь убивающее желание отругать и треснуть.              — Так ты ведь не слышишь! — возмущённо пробурчала Сакура, запихивая Изуну обратно в дом, и упёрла руки в бока. Она шумно втянула воздух, собираясь с силами и усиленно разыскивая внутри себя накопленное за время пути сюда возмущение. — И что это была за выходка? — грозно бросила она, насупившись и сердито глядя на щурящегося Изуну.              — Какая опять? — зевнул тот, потирая лоб и морщась от яркого солнца, бьющего прямо в глаза через чисто вымытые окна.              — То что ты учудил в госпитале! Мы ведь договорились, — ответила Сакура, чувствуя, что негодование и боевой настрой неумолимо испаряются, сменяясь желанием обнять и причесать несносного Учиху.              — Я умоюсь сначала, — пробормотал он, ласково погладив её по плечам и робко улыбнувшись. — Можешь пока чаю сделать?              — Конечно, — почти шёпотом ответила Сакура и направилась на кухню.              Молодые люди молча наслаждались обжигающим ароматным чаем, усевшись на подушки возле низкого стола в гостиной. Изуна ещё просыпался и собирал мысли в кучу, а Сакура не знала, как ей теперь начать разговор, ведь её настрой был напрочь сбит. Она сердито поджала губы и громко стукнула стаканом по столу.              — Зачем ты меня обнял в палате Саске? Мы ведь договорились! — выпалила Сакура, так и не придумав вводных слов и решив выложить претензии без обиняков.              — А что такого? Разве это как-то выдало нас? — приподняв бровь, парировал Изуна, очень натурально и правдоподобно делая вид, что не понимает сути вопроса. — Наруто вон тоже обнимал тебя, и ничего…              — Ну это ведь было по-дружески! — стушевалась Сакура.              — И я сделал так, — сузив глаза и вцепившись взглядом в её лицо, ответил Изуна. — Саске твой вообще взял тебя за руки, его ты тоже отчитала?              — Да? Когда? А, да… ну это…              — По-дружески, — ехидно процедил Учиха, вгоняя щёки Сакуры в ещё более насыщенный цвет розового.              Он отлично помнил, зачем так поступил, и сейчас с жадностью ожидал к каким выводам придёт его милая собеседница. Но Сакура молчала, она лишь нервно прикусывала губы, словно с трудом переваривая сказанное.              — Как раз твоя необычная реакция нас бы и выдала, — пришёл ей на помощь Изуна. — Так что, я думаю, всё в порядке, можешь не переживать, — улыбнулся он и поднялся с места. — Ты выглядишь уставшей, вообще не спала сегодня? — заботливо поинтересовался он, присаживаясь рядом и обнимая Сакуру.              — Спала, но маловато, сейчас пойду отдыхать после смены, — зевнула Сакура, согреваясь в крепких объятиях Изуны и укладывая голову ему на грудь. — Ещё бы тебя проверить, но вижу — ты здоров и бодр, — сморщив нос, хихикнула она, и прикрыла глаза. Несмотря на выпитый чай и бодрящую порцию кислорода, полученную на прогулке, усталость начинала пробираться в каждую клеточку измотанной куноичи, а сон плотно обволакивал каждую часть тела. Как бы ей не хотелось подремать вот так, прижавшись к твёрдому, но очень удобному торсу Изуны, но пора уходить.              — Сакура, ты засыпаешь, — ласково прошептал Изуна, поглаживая её волосы и прижимая к себе ещё ближе. — Оставайся и поспи. Я всё равно скоро ухожу в академию, к обеду как раз вернусь, — предложил он, на что Сакура лишь согласно угукнула в ответ, провалившись в дремоту окончательно, и Изуне оставалось только перенести её на диван и укрыть.              Вернувшись с тренировки, Изуна обнаружил сладко посапывающую Сакуру ровно в том же положении, в каком её оставил. Он молча остановился, рассматривая Сакуру. В его груди расползалось непривычное тепло, перерастающее в мысли о том, что эта картина ему очень нравится — разомлевшая, умиротворённая Сакура на его диване, в его доме, под его покрывалом. Её грудь медленно приподнималась и веки чуть дрожали, и в целом она выглядела счастливой. Розовые волосы немного спутались и контрастно выделялись на тёмно-коричневой подушке, выглядя более яркими. Сакура казалась настолько маленькой и хрупкой, что у Изуны зачесались руки от желания сграбастать её и никуда не отпускать, защитить и уберечь от всего, чего только можно. Неясно сколько бы ещё он простоял в оцепенении вот так, удивляясь несвойственным себе мыслям, но Сакура начала беспокойно ворочаться и тереть глаза.              — И который уже час? — хрипло поинтересовалась она, привстав на локтях, затем скользнула взглядом на висевшие на стене часы и охнула. — Ничего себе я поспала, — отчитала Сакура себя, поднимаясь с дивана, и пригладила растрёпанные волосы.              — Ты куда-то спешишь? Потеряют тебя? — наклонив голову, уточнил Изуна, не прекращая разглядывать её манящую фигурку.              — Знаешь, самоубийц в деревне нет, кто бы мог искать меня после суточной смены, — проворчала Сакура. — Так что не надейся, не уйду, — съязвила она, подходя к Учихе и целуя его в щёку. — С тебя обед, ты так вкусно готовишь, — отстранилась она и направилась в ванную.              Расправившись с обедом, Сакура деловито уставилась на убирающего посуду Изуну, подмечая, что Учиха непривычно задумчив и как-то слишком молчалив после её пробуждения. Лезть под шкуру и выпытывать причины ей не хотелось, но эти мысли не прекращали зудеть в голове, не позволяя насладиться его обществом в полной мере.              — Так… что ты решил с поиском в храме? Будешь ждать выздоровления Саске-куна? — Сакура решила осторожно прощупать почву.              — Нет, договорился с Наруто, завтра на рассвете отправляемся, — отстранённо отчитался Изуна, намыливая тарелку. — Саске пусть восстанавливается, его брать с собой необязательно.              — О, это правильно, он ещё так слаб… и надолго вы уходите? — Сакура поднялась и медленно направилась к Учихе, прихватив остатки посуды.              — Дорога туда и обратно займёт пару дней, может больше, не думаю, что будут причины задерживаться, — Изуна обернулся через плечо, заметив боковым зрением подкравшуюся со стаканами Сакуру. Затем резко выключил воду и повернулся. — Ты что-то хочешь сказать или спросить? — немного раздражённо отчеканил он.              Изуна не понимал отчего Сакура периодически становится похожа на затаившуюся в засаде лисицу — словно бы ожидает о него грубости или подвоха. Разве он хоть чем-либо заслужил такую настороженность? Конечно, он, как и любой человек, не способен постоянно быть весёлым и приветливым, но это ведь не повод вот так опасаться его, в чём дело?              — Нет, вовсе нет, — ответила Сакура, — уже вечер, я, наверное, пойду, — добавила она, опустив глаза и отойдя в сторону.              «Да что за чёрт! Откуда такая неуверенность и смирение?» Раньше он такого за Сакурой не замечал! Она вела себя более дерзко, а сейчас словно чем-то недовольна или даже загружена… Нервозность Изуны постепенно скапливалась на кончиках пальцев, требуя немедленного выплеска. Он снова ощущал, что разум заполняют совсем ненужные сейчас чувства и желания, прямо как во время их с Сакурой разговора в лесу. Не сдержавшись, он прижал её к себе одной рукой, немного грубее, чем хотел, и ласково прошептал ей на ухо, выдыхая горячий воздух:              — Не нужно бояться меня, ты можешь мне доверять. Я тебя не обижу, слышишь?              Сакура в ответ точно окаменела в его удушающих объятьях, настолько это было неожиданно и несвойственно для чуткого и аккуратного Изуны. По её телу пробежала волна напряжения, словно Изуна поделился им с ней, и теперь оно растворялось и перерождалось во что-то совсем другое. Ноги Сакуры снова начали неметь, а воздух резко превратился в кисель — настолько тяжело стало дышать, но ведь Изуна больше не стискивал её, словно любимую игрушку! Отстранившись на пару секунд и жадно разглядывая его чарующие глаза, в которых хотелось утонуть, Сакура со стоном впилась в его губы, капитулируя и признавая для себя, что осторожничать уже не осталось ни физических, ни душевных сил.              Она даже не поняла как они оказались на том самом диване, и вот Изуна уже нависает над ней, оперевшись на локти по обе стороны её головы, жадно целуя раскрасневшиеся губы. Сама же Сакура нетерпеливо дёргала Изуну за собранные в хвост волосы, чувствуя непреодолимое желание припасть наконец ртом к его мускулистой шее и попробовать её на вкус. Его манящий мужской запах сводил Сакуру с ума, настолько несдержанной и голодной она себя ощущала, хотелось поцеловать, облизать, укусить…              Сакура просто тонула в непривычных для неё порывах и эмоциях, что казалось её сознание сейчас находится где-то далеко, а тело двигается само по себе, не успевая отозваться на команды захлёбывающегося вожделением разума. Низ живота горел огнём, а между ног стало мокро, но вместо ожидаемого стыда в голову приходили лишь мысли о том, как же ей не хватает чего-то внутри себя. Тянущее ощущение пустоты и яростное желание телесного контакта просто плавили Сакуру изнутри, заставляя прижиматься к Изуне ещё плотнее и выгибаться под его умелыми руками. Она оставляла влажные и смазанные поцелуи на его скулах, щеках и шее, опускаясь к ключицам и постоянно возвращаясь к губам.              Она хотела смотреть на него, любоваться им, прижаться голой грудью к его горячей солоноватой коже, и не узнавала себя. В прошлый раз Сакура лишь позволяла трогать её и целовать, молча принимала даримую нежность и ласку, благодарно наслаждаясь, но почти ничего не давая взамен. Тогда как теперь она нетерпеливо стаскивала рубашку с мужских плеч, заставляя Изуну дышать рвано и тяжело, и показывая, что она, наконец, позволяет пойти дальше. Чем он сразу воспользовался и стянул с Сакуры одежду, оставив её лишь в нижнем белье, после чего начал бегло разглядывать плавные изгибы её тела.              Стеснение всё-таки сумело пробить себе дорогу сквозь заполнявшее всё вокруг желание, и Сакура нервно свела ноги вместе, выпрямив колено, которое было согнуто до этого и упиралось в спинку дивана. Изуна начал ласково гладить её бедра с внешней стороны, проводя ладонями от коленей и до талии, настолько нежно, почти щекоча, что Сакура ощутила, как расслабляется и опять выгибается под его горячими поцелуями, которыми он терзал её губы. Изуна аккуратно спустил с девичьих плеч тонкие бретельки, а потом полностью освободил её грудь от бюстгальтера. Он начал медленно опускаться, втягивая ртом тонкую кожу на шее и верхней части груди Сакуры, немного не доходя до напряжённых сосков, будто дразня и готовя к большему.              Он чуть отстранился и заглянул в её наполненные вожделением глаза, прожигая насквозь томным тягучим взглядом почерневших глаз. Хотя, казалось, темнеть им уже некуда, но сейчас Сакура и вовсе не могла рассмотреть его зрачки, настолько они сливались с радужкой.              Изуна тяжело дышал, приоткрыв рот, и не прекращал разглядывать Сакуру, а она чувствовала его бешено колотящееся сердце своей оголённой грудью. Он любовался ею, на миг забыв обо всём и не веря, что наконец добрался до того, о чём мечтал все последние дни и ночи. Говорить ничего не хотелось, хотелось и дальше наслаждаться такой манящей близостью, и Изуна накрыл её нежную грудь своими горячими ладонями, не прерывая зрительного контакта, отчего Сакура не сдержалась и смущённо простонала, когда он зажал её соски между пальцев и слегка сдавил.              Сакура прикрыла глаза и отвернула голову, несмело разводя ноги и позволяя колену Изуны скользнуть между ними. Теперь обратной дороги нет — он уже там, совсем близко, и закрыться снова возможности не будет. Но когда Изуна слегка надавил бедром на влажную промежность, словно угадав её желания, Сакура вновь ахнула и вцепилась пальцами в его плечи. Не давая передышки, Изуна нетерпеливо опустился лицом к её груди и сделал то, чего подсознательно так ждала Сакура — он медленно лизнул её грудь снизу вверх, чуть замедляясь на вершине, вбирая сосок губами и щекоча языком.              Сакура в ответ лишь крепче стиснула его каменные плечи, словно искала хоть что-то, за что можно зацепиться в этой реальности — сознание явно улетало куда-то далеко. Изуна не переставал одаривать поцелуями её грудь, при этом его руки не прекращали гладить и сжимать тонкую талию и жаждущие прикосновений бёдра. Кожа под его пальцами горела огнём, а нервы собирались в чувствительный пучок прямо между ног, и когда Изуна надавливал туда, Сакуру била дрожь в прямом смысле — её тело судорожно дёргалось, а изо рта вылетали чуждые ей звуки. Это были и стоны, и всхлипы, и шёпот его имени вперемешку с невнятным бормотанием и едва различимыми просьбами не останавливаться.              Когда Изуна, наконец, стянул с неё последнюю преграду и лишь прикоснулся к набухшему клитору двумя пальцами, Сакура вскрикнула. Он настолько сильно раздразнил её долгими ласками, а напряжения скопилось так много, что она не сумела справиться со сладким и желанным прикосновением к этому чувствительному месту. А ведь Изуна даже не двигался, а просто положил туда пальцы, осторожно разводя скользкие влажные складки, словно раздумывал — стоит ли продолжать или нужно дать ей немного успокоиться.              Он поэтапно приучал Сакуру к своим рукам и губам, с каждой минутой переходя на более откровенный уровень и позволяя привыкнуть к происходящему. Изуна осторожно провел пальцами по её промежности, от самых ягодиц до лобка, практически невесомо, но явно показывая — бояться нечего, а эти прикосновения приносят лишь приятные ощущения. От этого Сакура развела ноги ещё шире, раскрываясь перед ним, словно нежный летний цветок, ничего уже не стесняясь.              Она всё также держалась одной рукой за его плечи, а вот второй уже позволяла себе гладить напряжённый торс Изуны и даже иногда просовывала пальцы под край его домашних штанов. Ей тоже хотелось сделать ему приятно, но сил и концентрации не хватало вообще, ведь все робкие попытки мгновенно забывались и обрывались, стоило Изуне сделать с её разгорячённым трепещущим телом что-нибудь новое. Вот и сейчас, как только Сакура набралась смелости и попыталась проникнуть ладонью в его штаны, Изуна задержал свой палец точно на клиторе и начал ласкать только его, не убирая руки. Сакура дёрнулась и снова вскрикнула, чересчур громко и несдержанно.              — Тише, тише, — прошептал Изуна ей на ухо и осторожно поцеловал в висок. — Сакура, взгляни на меня, — попросил он, чуть отстраняясь и заглядывая ей в лицо.              Он не прекращал своих откровенных ласк у Сакуры между ног, и она стыдливо зажмурилась и повернула голову, шумно выдыхая через приоткрытые губы. Изуна смело накрыл их своими, уверенно проникая языком в её рот, а Сакура отвечала на поцелуй яростно, кусаясь и всхлипывая, выплёскивая собирающееся по капле напряжение, ведь Изуна движений рукой не прекращал, а даже ускорял. Его палец настойчиво тёрся и надавливал, вызывая приятное покалывание, разгоняя блаженные импульсы по всему девичьему телу, отчего смазка начала стекать по промежности Сакуры, пачкая диван. Изуна ловил губами её дробное дыхание, и по сжимающимся вокруг его ног бёдрам было очевидно, что Сакура очень скоро кончит.              — Сакура, открой глаза, посмотри на меня, — ещё раз попросил он шёпотом, зависнув над её лицом и цепляя ртом нижнюю губу. Он хотел полностью видеть Сакуру в этот момент, видеть полные эйфории, замутнённые глаза, видеть раскрасневшиеся щёки и ощущать своими губами этот сладостный выдох, когда оргазм, наконец, наступит.              Сакура медленно подняла ресницы, одарив Изуну искрящейся зеленью своих блестящих от задержавшихся слезинок глаз. То, как он смотрел на неё, будто на величайшую в мире драгоценность, заставило Сакуру вновь зажмуриться, ведь она опасалась сгореть в этом полном обожания взгляде. И она бы так и сделала, если бы в этот самый момент её тело не прострелило обжигающим разрядом удовольствия, заставляя широко распахнуть глаза и громко простонать Изуне в лицо. Голову заволокло будто туманом, а зрение, и без того мутное от влаги, пропало совсем, оставив перед глазами лишь размытое тёмное пятно, окружённое магическими искорками, словно она долго смотрела на солнце.              Сакура рефлекторно сдвинула бёдра, до боли стискивая Изуну ногами и вжимая его руку в себя ещё сильнее. Дыхание сбилось совсем, а сердце выпрыгивало наружу, при этом ноги и руки начало сводить в сладкой истоме, отчего они дрожали и не слушались. Наконец, проморгавшись, Сакура одурманено взглянула на Изуну, бегая взглядом по его лицу и силясь сказать хоть что-нибудь, но слов не было — в голове лишь пустота и остаточное ощущение эйфории. Между ног ещё пульсировало, хоть Изуна давно прекратил свои умелые ласки, а лишь аккуратно поглаживал нежную кожу вокруг влагалища, успокаивая разгорячённую плоть и забирая покалывающее напряжение.              — Всё хорошо? — ласково спросил он, оставив целомудренный поцелуй на девичьем лбу, и получил в ответ лишь усталый выдох и еле заметный кивок. Он полностью отстранился и стянул с себя остатки одежды. — Ты такая красивая сейчас, — прошептал Изуна Сакуре прямо в губы, и вновь поцеловал, аккуратно, словно в первый раз, вовсе не напирая, а успокаивая и расслабляя.              Сакура знала, что будет дальше. Она ждала этого, но не могла представить, что настолько сильно ей будет хотеться ощутить его член внутри себя. Несмотря на полученное удовольствие, она желала большего. Любопытство и предвкушение не позволяли успокоиться, ведь если настолько хорошо ей было лишь от одного пальца, то что будет, когда они с Изуной дойдут до конца? Однако когда Сакура ощутила его горячую скользкую головку у себя между ног, то прекратила поцелуй. Возможно, ей и было страшно, но самую малость, и это было больше похоже на страх неизвестности, и успокоение Сакура могла получить только в этих ласковых чёрных глазах напротив.              — Не бойся, — тихо пробормотал Изуна, словно прочитав её мысли.              Он лишь одним влюблённым взглядом вселил в Сакуру частичку своей уверенности, при этом осторожно развёл членом половые губы, смешивая её соки со своими собственными, и немного надавил, погружая головку в горячую обволакивающую тесноту. Внутри Сакуры всё было очень узким, но скользким и эластичным от испытанного только что оргазма, отчего она не чувствовала никакого жжения, а лишь приятное давление и чувство заполненности.              Изуна напирал всё сильнее и сильнее, внимательно следя за изменениями на лице Сакуры, с усилием удерживая себя, дабы не сорваться и не врезаться до упора. Он двигался постепенно, всё больше и глубже заполняя её, а когда вошёл полностью, лишь нервно выдохнул, ведь его организм настырно требовал большего. Требовал напористых движений и глубоких толчков, умолял прижать Сакуру к дивану и выбить из неё настоящие страстные стоны, но Изуна держался. Награда за терпение будет ещё слаще, чем мимолётное удовлетворение собственной похоти — он прекрасно об этом знал, а потому напряжённо замер, не шевелясь и позволяя Сакуре привыкнуть к новым ощущениям.              — Всё нормально? — напряжённо пробормотал Изуна, не отводя глаз от расслабленного лица распластавшейся под ним Сакуры.              — Да, — мягко выдохнула она и попыталась улыбнуться. — Это странно, но мне совсем не больно, — смущённо прошептала Сакура, приложив дрожащие ладони к щекам Изуны и погладив их большими пальцами. — Как это… — договорить Изуна ей не позволил, снова затягивая в поцелуй и, одновременно с этим, делая осторожный пробный толчок.              Сакура лишь промычала что-то ему в губы и зарылась пальцами в густые чёрные волосы, а Изуна не спеша скользил внутри неё, с каждым разом выходя всё больше, и толкаясь всё увереннее. Когда он почувствовал, что Сакура почти расслабилась, то ускорил движения бёдер. Конечно, не так, как ему бы хотелось, но напирать и пугать Сакуру в её первый раз не следовало. Он ещё успеет показать ей всю силу, с которой способен любить её, и постарается подарить такое наслаждение, в сравнении с которым сегодняшний вечер покажется Сакуре и вовсе невинным…              Совсем скоро Изуна ощутил, что оргазм уже маячит где-то поблизости, и начал двигаться ещё чаще, слегка сбившись с ритма и отпустив на волю свою страстную натуру, чем вызвал новые стоны со стороны Сакуры и собственное утробное рычание. Волосы прилипли к вспотевшему лбу, а пальцы слишком жёстко вцепились в дрожащие бедра Сакуры, когда он шумно выдохнул воздух и резко вышел, скользнув членом под её мягкие ягодицы, спуская тёплую липкую жидкость прямо на диван. Он ещё раз поцеловал Сакуру, на этот раз глубоко и властно, не позволяя ей проявить никакой инициативы, словно заявляя свои права, и опустил подбородок ей на плечо, восстанавливая сорванное дыхание и обжигая им девичью шею.              — Идём мыться, — низко прогудел Изуна через пару минут, пробираясь медовым голосом прямо под кожу расплывшейся от наслаждения Сакуры, и поднялся, утягивая её за собой.