Глава 1. "Как в старые добрые."

Теодор Нотт.

      Если долго всматриваться в горизонт, можно потеряться в собственных ощущениях, наполняясь умиротворением момента. "Красота в глазах смотрящего". Возможно, поэтому я часами мог молча наблюдать за тем, как менялась природа.       Свет от ещё не севшего солнца рассеивался и пространство вокруг наполнялось алым. Алое небо. Алая земля. Алые руки…       Нет, дело было вовсе не в том, что Солнце расположено перпендикулярно к позиции наблюдателя, и атмосфера Земли вечером толще, из-за чего только длинные волны – красные – могли через неё пройти.       Всё дело в том, что пятью минутами ранее я перебил семейство Спиннет, и теперь сидел в ожидании тех, кто, по идее, должен был мне с этим помочь, но вот незадача – я пришёл чуть раньше.       Хлопок.       -Сукаааа! – раздался недовольный и разочарованный голос из дома. – Зачем всех-то? – ко мне на задний двор вышел светловолосый, высокий, сероглазый молодой человек, который в школе, где мы вместе учились, не особо был мне хорошим другом, но, как показала практика, общее дело сближает.       -Подумал, им требуется воссоединение. – я звучал расслабленно, медленно и глубоко вдыхая сладковатый дым.       -Ты мог оставить её брата – ему восемь.       -Тогда он бы скучал. Его мучали бы кошмары, которые со временем переросли бы в травму на всю жизнь, из-за чего единственной его задачей стали бы попытки с ней справиться. Он не смог бы завести семью и, в конечном итоге, от безысходности, лет в тридцать покончил с собой. Я ускорил этот процесс – избавил его от мучений.       Малфой спустился на пару ступенек ниже и, чуть склонившись, заглянул мне в глаза.       -Ты обдолбан? – с его стороны это был даже не вопрос.       -Зависит от того, что ты под этим подразумеваешь. – меня забавляло, насколько расчётливый Драко Люциус Малфой порой поверхностно судил о моём состоянии.       -То, что ты перебил семь человек, включая восьмилетнего ребёнка и какого-то девяностолетнего старика. А сейчас, даже не отмыв руки от крови, смакуешь расслабленно косяк и пялишься блаженно в закат.       -Ты зациклен на цифрах.       -Чего?       -Восьмилетний ребёнок, семь человек, девяностолетний старик. Какая разница, сколько им лет, какого они пола, сколько их было? Они ведь всё равно умерли. Мы все умрём. – я взглядом указал на пейзаж позади него. – Кроме этого.       Мои так называемые друзья давно привыкли к тому, что я придавал слишком большое значение красоте окружающего – единственному, что до сих пор не уничтожили ни войны, ни время. В этом было что-то интимное. Я словно ощущал некую близость с миром.       Выдыхая дым, я чуть запрокинул голову, всматриваясь вдаль.       Малфой хмыкнул и покачал головой, затем аккуратно вынул сигарету у меня изо рта и тоже сделал затяжку.       -Нужно за собой убрать. Твоё творение не одобрят сверху.       Да, уборка занимала в моём списке любимых дел, пожалуй, самое последнее место. Она вызывала скуку и отнимала время, а я не любил тратить его впустую. Однако из-за вновь активизировавшегося Ордена моя страсть оставлять своеобразного рода послания стала вызывать множество вопросов. Начальство ясно дало понять, что впредь стоит заметать за собой следы, чтобы Фениксам было сложнее нас учуять – любопытный новоприобретённый навык бывших гриффиндорцев. Под предводительством Аберфорта Дамблдора, который собрал из них нехилую команду, ряды Ордена пополнили неплохие ищейки, которые, как оказалось, могли выйти на Пожирателей Смерти с помощью магии крови.       Принцип их работы был прост: улавливая запах того, кому принадлежала кровь, ищейки произносили древнее заклинание и мысленно переносились в тот момент, когда эта кровь пролилась, в результате чего магия приводила к её владельцу. Эдакая альтернатива заклятию поиска, только с ритуальными обрядами и ограничением по времени, но значительно точнее.       Так, например, попался наш Блейзи: парень убил двоих на неизвестной никому улице, а сёстры Патил (до сих пор не ясно, кто именно из них ищейка) пришли за ним меньше чем через час прямо в его укрытие. Я случайно обнаружил полудохлого друга с отбитыми внутренностями, что навело меня на мысль более детально изучить эту забытую многими магию. Не знаю, кто и как обучил ею Фениксов, и сколько таких ищеек вообще было в арсенале у Ордена, но то, что они творили, вызывало интерес.       И вот теперь, дабы на нас не вышли ученики Дамблдора, мы были вынуждены оставлять за собой чистоту и порядок. Поэтому, войдя в комнату, настроение моё чуть испортилось: на лампе кишки, на диване оторванные руки, стены в крови. В следующий раз нужно будет это куда-нибудь трансгрессировать и заниматься художеством на открытой местности.       -Даже, сука, потолок в крови. – недовольно покачивая головой, продолжал возмущаться Драко. – Что ты, нахрен, такое?       Он прекрасно знал, что я такое. Он и Даф. Мы трое – звенья одной цепи, которые пережили становление друг друга: от слабости, когда каждый был уязвим, до освобождения. Я понимал, что мой контроль часто страдал, но благодаря этому мы стали неприкосновенны. Никто не хотел связываться с безумным маньяком, который обожал расчленёнку, независимо от того, кто перед ним – свои или чужие. Когда старая часть Пожирателей это смекнула, нас оставили в покое. Но цена есть у всего, и моя – в моём безумии.       -Ты оторвал отцу Алисии голову. – подойдя ближе, Дафна с отвращением покосилась на обезглавленный труп мужчины. – Но куда ты её дел? Съел, что ли?       Дафна. Прекрасная, милая Дафна. Её белокурые волосы и синие глаза – словно плод любви между мной и Драко. Будто мы с ним совокупились и у нас родилась такая небывалой красоты принцесса. Непонятно только, в кого у неё столь паршивый характер, точно ведь не в меня.       -Облачко моё, ты забыла, что я не ем мясо?       -Это какой-то бред. – она выхватила у Драко изо рта косяк и демонстративно затопала в сторону сада.       -Облачко сегодня не в духе? – спросил я, наблюдая в открытую дверь, как подруга закапывала косяк под деревом.       -Облачко встретилась с Финниганом на Кингс-Кросс. – с ухмылкой поведал Малфой.       Я перевёл на него недоумевающий взгляд.       -Так он же помер полгода назад.       -Ну, получается, что нет.       Удивительно. Тогда в Калроссе их с Томасом трупы лежали прямо под окнами Толбута, я лично видел. Ещё заметил, насколько иронична судьба, учитывая, что в прошлом это место служило маглам тюрьмой, в том числе и для ведьм.       -Полагаю, и Томас жив?       -Пока не знаю, но, думаю, да. – Драко в очередной раз разочарованно оглядел комнату. – Поторопись, я хочу вернуться домой до наступления темноты.       -В таком виде я его не пущу. – указала на меня вернувшаяся Дафна. – Он весь в крови. Меня сейчас стошнит. – её пухленькие изящные губки скривились и она изобразила рвотный позыв.       -Не будь такой снобкой, облачко, в первый раз, что ли? – с улыбкой сказал я, взмахнув руками, принявшись в воздухе вычерчивать руны.       Постепенно кровь с потолка и пола начала стекаться в одну плотную субстанцию шарообразного вида, из которой то тут, то там торчали то нога, то рука, то клок окровавленных волос.       Согласен, в этот раз я перестарался, стоило обойтись менее мерзким способом. Но с другой стороны, как ещё мне напоминать себе и окружающим, в каком мире мы теперь вынуждены жить? Каждое моё действие влияло на исход. Я должен был погрязнуть во всём этом, чтобы не возвращаться к первоначальной точке – только так я обретал хоть какую-то свободу.       Пока я занимался уборкой, насвистывая прилипчивую мелодию себе под нос, Малфой гордо расхаживал из комнаты в комнату, явно желая найти что-то полезное. Я плохо представлял, что это могло быть, ведь кроме входившей в Орден Алисии, которая и Фениксом-то, вроде как, не являлась, Спиннеты казались совершенно непримечательной семьёй. Мне вообще было не совсем понятно, почему Долохов отправил нас именно к ним, да ещё и в такой спешке. Обычно о заданиях сообщалось хотя бы за день, за исключением самых экстренных случаев, но в этот раз мы узнали о нём всего лишь за пару часов. Однако ни я, ни Драко, ни, уж тем более, Дафна не имели привычки задавать лишние вопросы.       Кстати, о Дафне.       -Облачко, а что ты делала на вокзале? – наша принцесса нечасто выходила погулять в одиночку, поэтому мне стало любопытно, что же заставило её покинуть наш уютный домик.       -Что? – переспросила она, но не успел я повторить свой вопрос, как из соседней комнаты, сверкая зловещей улыбкой, вышел Драко, держа в руках какую-то потрёпанную книжку.       -Мне кажется, – улыбка его становилась всё шире. – Нам будет чем заняться сегодня вечером.       -Решил почитать сказки на ночь? – усмехнулась Дафна, бросив на предмет мало заинтересованный взгляд.       -Да. Только не сказки, а дневник Пенелопы Кристал.

Гермиона Грейнджер.

      -Повтори ещё раз: Какие. Твои. Действия? – сжимая плечо Симуса, процедила я сквозь зубы.       -Трансгрессирую в дом Спиннет, забираю дневник Пенелопы, возвращаюсь сюда. – виновато ответил он.       -Не выслеживаешь Пожирателей, – монотонно и чётко произнесла я. – Не спасаешь того, кто в беде. Не вступаешь в борьбу. Берёшь дневник и возвращаешься.       Я была зла. Симус не должен был попасться на Кингс-Кросс, но как-то умудрился это сделать, и теперь среди Пожирателей знали, что его смерть – всего лишь неумело разыгранный нами спектакль.       Кроме того, дневник Пенелопы какого-то чёрта оказался в доме Спиннет, и его теперь в срочном порядке нужно было вернуть. Удивительно, что она вообще о нём вспомнила.       Ещё и сёстры Патил, придя месяц назад мстить за Лайзу Турпин и Терри Бута, не смогли добить Блейза Забини, которого мы впоследствии заметили живым и здоровым на одном из последних заданий в Литтл-Уингинге, где был пойман Захария Смит в компании нескольких авроров, прямо возле лаборатории Горация Слизнорта (уверена, теперь внимание Пожирателей и к ней будет приковано особенно пристально).       Одним словом, дела наши шли плохо. Очень плохо. Поэтому я не имела права допустить очередного провала, и если Симус в этот раз тоже не справится, я задушу его собственными руками.       -Я понял.       -Точно?       -На Кингс-Кросс меня отвлекли.       -Ты был на задании. Ничто, повторяю, ничто не должно было отвлекать тебя от него. Ты подставил и себя, и нас.       -Мне показалось, на Лаванду хотели напасть. – всё продолжал оправдываться юноша.       Боже, дай мне грёбаных сил!       Я шумно втянула носом воздух и посмотрела Симусу прямо в глаза, медленно выдыхая.       -Ты теперь все задания срывать будешь при виде мужика в плаще?       -У него был подозрительный вид.       -У всех подозрительный вид, Симус! – не выдержала я, повышая голос. – Но твоё дело не маглов-извращенцев ловить, а доставлять информацию так, чтобы тебя не заметили Пожиратели Смерти. Насильники, педофилы, эксгибиционисты – не твоё дело.       -Я понял. – мрачно повторил он.       -Надеюсь. Иначе я отправлю тебя к Трелони и Чжоу вести списки погибших.       Парень стремительно вышел из комнаты, стараясь избежать моего следующего гневного прихода, в котором я припомнила бы ему ещё и тот случай, когда он так же пытался корчить из себя рыцаря, спасая Чжоу от дементоров в Хогсмиде, чем только усугубил положение, и чуть не остался и без ноги, и без Чжоу.       -Долиш доложил, что авроры потеряли след Лестрейнджа. – провожая парня взглядом, сообщила Джинни, всё это время не встревавшая в наш с ним диалог. – Вычислили путь от Малфой-мэнора до Рединга, а дальше – пустота. Никаких зацепок. И после провала Парвати и Падмы среди Пожирателей теперь знают, что одна из них является ищейкой.       -Главное, пока не знают, кто именно.       -Дело времени. Вылавливая нас по одному, рано или поздно поймают нужную. Война стала слишком гибридной, Орден даже не сразу замечает пропажи.       А убийства стали настолько обыденны, что даже перестали так резко бросаться в глаза, как в начале. И это было ужасно.              В первый год после нашего поражения каждая смерть казалась чем-то апокалиптичным, чем-то, что вгрызалось в самую душу, с остервенением её вырывая. Но человек достаточно быстро привыкает к предложенным обстоятельствам, и вот уже на второй год я перестала зацикливаться на каждом убитом. Я обращала внимание только на массовые убийства, а затем и вовсе разделила смерть на три типа: “бывает”, “очень жаль” и “значимые”.       К “бывает” относились те, с кем я толком и не общалась, или максимум на уровне “привет-пока”. Обычно это были чьи-то родственники или ребята, учившиеся в Хогвартсе до меня, с которыми не было возможности познакомиться ближе.       К “очень жаль” – такие, как Фэй Данбар с одного со мной курса, или Джастин Финч-Флетчли из Хаффлпаффа, с которым мы на уроке травологии писали совместные конспекты. Однокурсники, школьные приятели – все те, кто ассоциировался с той прошлой жизнью, от которой и следов-то уже не осталось, кроме имён.       Ну и самые тяжёлые – “значимые”. К ним относились Артур Уизли, Минерва МакГонагалл, Кэти Белл и… Хагрид. Мой дорогой Хагрид.       За два года я потеряла так много, что чувства, казалось, уже притупились, и всё происходящее воспринималось мною как должное. И как же я ненавидела себя за это.       Однако даже в привычном находились моменты, которые ударяли по мне слишком больно.       Первой ушла Минерва МакГонагалл. К счастью, если это слово вообще уместно, она умерла без мучений. Сильная женщина при жизни, даже умирала сильно, прихватив с собой на тот свет Люциуса и Нарциссу Малфой. Никогда прежде я не видела в её глазах столько уверенности и смирения, как в последний миг, что мне удалось застать. Она не боялась. Наверное, поэтому, всякий раз находясь от смерти на вытянутой руке, я вспоминала её взгляд, который придавал мне сил двигаться дальше.       Я хотела похоронить её на территории Хогвартса. Была уверена, что её место рядом с Дамблдором, и умоляла Аберфорта и Гарри прокрасться туда ночью под мантией-невидимкой. Только спустя время я поняла, насколько моя идея была абсурдной и неосуществимой.       А потом мне стало стыдно. Я так увлеклась жалостью к себе, что позабыла, насколько Минерва была близка самому Гарри. Я видела, как его разрывала вина за происходящее, за то, что он не смог исполнить своего предназначения, и, наверное, я не знала ни одного человека, кто потерял бы больше, чем он. Эти потери сказывались на нём с каждым разом всё сильнее, и финальной стала вторая “значимая” смерть – смерть Хагрида.       Втроём с Роном они охотились на Нагайну в Запретном лесу. Точно неизвестно, что именно произошло, ребята лишь успели перенести на площадь Гриммо змею и разодранное тело полувеликана. Рона била судорога от проклятья, и ранее повреждённая от расщепления рука вновь оказалась травмирована, из-за чего не двигалась вовсе, а у Гарри было порезано горло.       Свой последний вдох Хагрид сделал в кругу близких, и после его похорон Гарри не сказал больше ни слова. Флитвик со Слизнортом ссылались на его слишком глубокое ранение, но я знала, что дело не только в нём.       Было принято решение отправить их с Роном на лечение в Шармбатон, поэтому перед самым отъездом Гарри с помощью легилименции показал мне, как происходила поимка змеи: Яксли, младшие Эйвери и Нотт, Алекто Кэрроу и Беллатрикс Лестрейндж пытались перевезти её в более скрытое место. Конечная точка Ордену была неизвестна, поэтому змею попытались перехватить прямо возле замка, несмотря на риски. Шла ожесточённая битва, в ходе которой Беллатрикс и стала той рукой, что поразила Хагрида. Она с остервенелой жестокостью уродовала его режущими заклятиями, душила отравленной плетью и использовала Круцио, которое у неё так хорошо получалось, в то время как Кэрроу забрасывала проклятьями Рона, а Яксли – Гарри.       В показанном воспоминании моё внимание привлёк Нотт, о котором уже тогда едва ли не слагали легенды. Говорили, он самый отбитый среди молодой гвардии Пожирателей, устраивал кровавые бани таких масштабов, что даже сам Волдеморт периодически поражался. Якобы он настолько неуправляем, что бывали случаи, когда от его руки погибали свои же. На тот момент я подумала, что эти байки для устрашения врагов рассказывались, ведь в Запретном лесу он не показался мне безумным. Скорее, больше удивило, с каким равнодушным лицом он за всем наблюдал, изредка отстреливаясь заклинаниями. Однако всё изменилось после того, как я встретилась с ним лично, когда произошла моя “значимая” смерть номер три – Кэти Белл.       После того как Гарри и Рон тайно покинули страну, именно Кэти стала моим главным напарником. Джинни была занята выслеживанием Руквуда, Невилл активно участвовал в боевых действиях, Луна без сна выхаживала раненых, и тогда Аберфорт дал мне в напарники Белл, с которой мы сразу сдружились. Мы провели вместе почти три месяца, выискивая для Ордена нужную информацию о местонахождении Пожирателей и их стратегически важных объектах. Перемещались от одного убежища к другому, постоянно друг друга прикрывая. Она дважды спасала меня от смерти.       На одном из заданий мы вдвоём пробрались в поместье Ноттов: у старшего был важный артефакт, который понадобился Аберфорту для отслеживания егерей – ими все леса кишели. В планах не было вступать в бой, поэтому под мантией-невидимкой, которую мне оставил Гарри, мы незаметно пробрались в кабинет, вот только моя сердобольность сыграла со мной злую шутку: в кабинете мы обнаружили домового эльфа. Он был привязан к столу, весь израненный, в рваной одежде. Я попыталась его освободить, а в результате он-то нас и выдал. Нам с Кэти пришлось бежать на задний двор, поскольку поместье находилось под защитными чарами, и трансгрессировать мы не могли. Но в лесу нас ждал телепорт, нужно было лишь добежать до него, что мы старательно и пытались сделать. Всё шло, мягко говоря, не лучшим образом, но нам всё же удалось оторваться от преследователей. Мы добежали до нужного места и оттуда телепортировались сразу к нашему убежищу, где нас встретили трое Фениксов и аврор. Но через мгновение Теодор Нотт материализовался прямо возле Кэти. Когда он одним движением руки снёс ей голову, и всё моё лицо окропило кровью, я в ужасе даже с места сдвинуться не смогла. У меня не было слёз, лишь оцепенение от увиденного. Казалось, в этом существе зла столько, что на весь магический мир хватит. Я находилась в таком ступоре, что даже не поняла, кто схватил меня за руку и как я оказалась в светлой комнате, где передо мной что-то похожее на Невилла шевелило губами и размахивало руками. Я словно очутилась под водой. Оглушённая, потерянная, в шоке.       Наверное, тогда я впервые поняла, насколько хрупкой может быть жизнь. Мы оказались столь уязвимыми перед тем злом, которое распространяла власть Волдеморта, что смерть стала неотъемлемой её частью, в которой для скорби оставалось всё меньше места.       А ещё тогда мы узнали, что порталы теперь отслеживаются Пожирателями в первые несколько секунд использования. Наше положение становилось всё хуже.       Из привычной военной жизни меня выкинуло примерно на две недели, сразу после похорон Кэти. Я закрылась в Паучьем Тупике, ежедневно напиваясь Огденом. Это убежище стало для меня тем местом, где я могла спрятаться не только от врагов, но и от друзей, а, возможно, и от самой себя.       Кто бы мог подумать, что Гермиона Грейнджер будет в одиночестве напиваться огневиски, даже не удосуживаясь налить его в стакан, в доме, где вырос Северус Снейп?       В один из очередных таких вечеров ко мне пришла Джинни. Она молча села возле меня и разложила на полу свою карту, на которой отмечала передвижение Руквуда. Так она стала делать каждый день, иногда бормоча что-то себе под нос.       Поначалу я лишь наблюдала за ней, потом изредка стала интересоваться её успехами, а вскоре и сама смогла, наконец, взять себя в руки. Я отложила все образы своих потерь в самый дальний ящик, туда, где находилось воспоминание о родителях, которые до сих пор не имели понятия о моём существовании, но зато оставались живы. Этот ящик будет пополняться до конца войны, и я не могла позволить себе держать его открытым, чтобы бесконечно рассматривать все пережитые потери. Поэтому в следующем месяце уже просила Аберфорта отправить меня на новое задание.       Согласился он не сразу, объясняя свой отказ тем, что я больше сосредоточена не на миссии, а на мести, в чём он, конечно, был прав. Я терпеливо ждала, патрулируя Тинворт, прокручивая в голове план действий на будущее. Я строила предположения о местонахождении важных штаб-квартир Пожирателей, обдумывала, в каких из них могли бы держать наших пленных и как к ним попасть, чтобы вытащить. Я думала, и думала, и думала, пока Аберфорт не вызвал меня к себе. Он согласился вновь отправить меня на задание, но поставил условие: я должна обучиться легилименции и окклюменции.       Первой моей реакцией было замешательство, ведь Гарри несколько раз пытался сделать это ещё во времена охоты за крестражами, но тогда ничего не вышло. Эти умения давались мне с большим трудом, что, безусловно, вызывало раздражение. Я даже старалась себя убедить, что, как и полёт на метле, они вряд ли понадобятся мне в будущем, поэтому оставила попытки, хоть и со скрипом.       Однако Дамблдор был непреклонен. Так начались мои занятия.       На удивление, с ним у меня всё получалось гораздо лучше. Конечно, он не церемонился и задевал очень болезненные воспоминания, коверкая их, меняя местами, путая. Мне понадобилось много времени, чтобы самой научиться проникать в чужие мысли, и ещё больше, чтобы закрывать свои, но результат оправдал все ожидания, и особенно остро я это почувствовала, когда в одну из патрулируемых мной ночей в Тинворте Драко Малфой вместе с Кассиусом Уоррингтоном напали на коттедж “Ракушка”, где второй стал причиной моей “значимой” смерти номер четыре.       На убежище было наложено заклинание крови и Фиделиус, что делало его одним из самых труднодоступных: ни проникнуть в него, ни сразу взорвать, ни сжечь его было невозможно. Пожиратели явно долго готовили покушение, потому как Малфой чётко понимал, что именно нужно делать: с помощью своей легилименции он выманил Флёр на улицу, пытая её сознание. Когда я засекла наличие тёмной магии от Метки Пожирателей благодаря опознавательным чарам, наложенным на периметр, то тут же ринулась к дому. Флёр была почти поймана. У меня оставалось всего несколько секунд, чтобы этому помешать, и я попыталась незаметно перебить легилименцию Малфоя своей. Всего на мгновение, но мне удалось проникнуть в голову Флёр, чтобы она опомнилась и остановилась. А следом к нам уже трансгрессировали Артур Уизли и Кормак Маклагген. Второй успел перенести девушку в безопасное место, а мы с Артуром вступили с Пожирателями в бой. Одно заклинание за другим освещали песчаный пляж. Малфой ловко орудовал волшебной палочкой, из-за чего я в большей степени находилась в оборонительной позиции, нежели в атакующей, но это не мешало мне параллельно отслеживать происходящее рядом, где Артур активно пробивал защиту Уоррингтона. Я уже подумала, что парень вот-вот падёт, когда заклинание пробило его тело, но неожиданно он сделал резкий выпад, и из его палочки вылетел зелёный луч, попавший Артуру в грудь. На моих глазах Кассиус Уоррингтон убил Артура Уизли.       Я замерла, всматриваясь в безжизненные глаза мужчины, а, подняв голову, увидела сосредоточенный взгляд Малфоя. Он, не моргая, несколько секунд смотрел на убитого, затем схватил Кассиуса за плечо и утянул его в свою трансгрессию.       Не знаю, почему он не попытался забрать с собой тело как трофей, чтобы его хозяин смог насладиться этой победой, но такая оплошность позволила нам достойно похоронить Артура – отца и мужа семьи Уизли.       Это событие стало катализатором сепарации Фениксов от Аврората. Если раньше, из уважения к Кингсли, мы прислушивались и по большей части выполняли их приказы, то после смерти Артура Фениксы перешли к более радикальным мерам, посчитав, что для вершения правосудия нам вовсе не нужно ничьё разрешение.       Кассиус Уоррингтон стал нашей главной целью. Помимо того, что он был убийцей Артура, это существо так же славилось тем, что, попадая к нему, можно было не рассчитывать на быструю смерть – он был садистом. Ни непростительные, ни снесённая голова не доставляли молодому Пожирателю такого же удовольствия, как многодневные пытки. Этот тупой переросток был настолько силён, что ему даже не приходилось прилагать особых усилий, чтобы, например, сломать шею миссис Пинс, а затем вырвать ей позвоночник и повесить его на сук дерева прямо напротив входа в убежище в Годриковой Впадине.       И вот, после очередной вылазки, когда мы нашли изувеченное тело Ли Джордана, Анджелина тут же взяла след на его убийцу, коим и оказался Кассиус, хотя даже без навыка ищейки можно было легко узнать его почерк.       Выяснилось, что жил он не один, поэтому, придя к нему в гости, мы застали там Милисенту Булстроут. Не то чтобы за ней числилось много убийств, но она оказала нам услугу своим присутствием. В первую очередь мне, потому что с помощью её мыслей я смогла выяснить, где её придурошный мужик устраивал пыточную, и эти знания мне пригодились очень скоро.       В отместку за смерть Ли, Ирмы и Артура Анджелина лезвием вспорола Булстроут горло, а затем написала её кровью на стене над их с Кассиусом кроватью: “Я высшей силой, полнотой всезнанья и первою любовью сотворён” – весьма поэтично. Но у этой истории появились нежелательные последствия. Любовь Кассиуса к Милисенте оказалась сильнее, чем мы предполагали, поэтому на прошлой неделе он поймал саму Анджелину. Её он пытал почти сутки, прежде чем Джордж с помощью Джинни и Билла отправился в то самое место, где садист её держал. Что и как происходило в том доме, известно лишь им четверым, но Анджелина выжила, хоть и восстанавливаться ей придётся долго. А вот Кассиусу повезло меньше: его прибили к кресту, а на лбу Джинни вырезала надпись: “даже чистота крови не может освободить от внутреннего рабства”.              Крест с его телом теперь находился на небольшой возвышенности за Паучьим Тупиком. Фениксы достигли своей цели.       Получила ли я от этого какое-то удовлетворение? Определённо, да.       Смертей уже и не сосчитать, начиная с Первой Магической Войны, а сейчас они и вовсе слились в одну большую и бесконечную кашу. Но справедливость для меня торжествовала лишь в том случае, если виновный был наказан. Я не отпускала грехи. Не давала благословения. Не страдала муками жестокого выбора. Устраивали ли мы самосуд? Устраивали. Мучала ли меня за это совесть? Нет.       -Нужно навестить Флитвика. – вернувшись к насущному, я заглянула в ящик комода, в котором оставалось слишком мало порт-ключей. – Он обещал изготовить новую партию к завтрашнему дню.       -Он ведь собирался покинуть Литтл-Дроппинг. – Джинни достала из кармана карту, развернула её и сосредоточенно начала на ней что-то выискивать.       -Вот заодно и поможем ему собрать вещи.       Дверь с силой распахнулась, и в проёме вновь появился запыхавшийся и взволнованный Симус.       -У нас проблемы. – жалобно простонал он.       Чёрт возьми, Финниган, я эту фразу тебе на лбу выбью!       -Дом Спиннет пуст. Дневника нет. Но… – парень засунул руку в карман, достал окровавленный кусок тряпки и протянул его Джинни. – Я нашёл вот это.       Девушка поднесла тряпку к носу, глубоко втянула запах и прошептала заклинание. Несколько секунд она стояла с закрытыми глазами, а затем её лицо скривилось:       -Дневник у них. Спиннеты мертвы.       -Все? – удивился Симус.       -Все.       Запрокинув голову, я тяжело выдохнула, вложив в это действие всю свою усталость.       Не стану врать: на оплакивание Спиннетов у меня не было ни времени, ни сил, но ничем не повинный погибший ребёнок ещё не раз навестит меня во сне.       -Кто? – спустя несколько секунд спросила я.       -Нотт. Но где он, я уже не вижу.       Каким образом дневник Пенелопы попал в дом Спиннетов, мне ещё предстояло выяснить, но то, что теперь он в руках Теодора – очередная плохая новость. Много ли он поймёт из написанного, учитывая любовь Пенелопы к игре в шарады?       Кристал не имела достоверных сведений о местонахождении убежищ, на это у неё был Перси, а её дневник работал только в одностороннем порядке, поэтому при всём желании понять из него можно было не так уж много. Вот только за сообразительность среди Пожирателей отвечал, как раз-таки, Нотт.       -Какое было последнее место Пенелопы и Перси? – я примерно представляла, куда дневник сможет привести.       -Кэчпоул.       -Тогда нам нужно туда. Симус, – как только я произнесла его имя, парень выпрямился и сосредоточенно уставился на меня, всем своим видом пытаясь показать, что в этот раз он сделает всё чётко по плану. – Возьми нескольких ребят и проверь, остался ли там кто. Если да, трансгрессируйте всех в Годрикову Впадину.       -Понял. – он резко развернулся и чуть ли не бегом направился вниз.       -А мы с тобой, – обратилась я уже к Джинни. – Обойдём деревню с другой стороны.       -Мантию брать?       -Обязательно.

Драко Малфой.

      Любопытно, что в абсолютно пустом дневнике поля на страницах исписаны буквами, на первый взгляд кажущимися бессвязной фигнёй.       -Тео, – обратился я к кучерявому синеглазке, который, наконец, смыл с себя кровь, переоделся в чистую и приятно пахнущую одежду и теперь выглядел как наследник чистокровного волшебного рода, а не магловский серийный маньяк. – Ты неплохо разбираешься во всякого рода загадках. На, – я протянул ему дневник. – Развлекись.       Чуть нахмурившись, Тео взял его в руки.       -О, ч, п, – забормотал он. – Р, с… Хрень какая-то… Т, е, у…       Пока Теодор играл в скрэббл, я, расслабленно закинув ногу на ногу, стал всматриваться в потолок, аккуратно уложив свою голову на спинку дивана, наслаждаясь тишиной.       Мы с Тео не зря выбрали этот дом: горы, лес, озеро в нескольких ярдах от нас. Тишина была нашим главным приоритетом – в ней лучше получалось приводить мысли в порядок. Несмотря на мои навыки владения окклюменцией, всегда было приятно абстрагироваться от внешних факторов без использования магии, и это место справлялось с данной задачей как ничто лучше. Здешние земли были настолько уединёнными, что из соседей можно было встретить только животных. Я даже умудрился приручить местную белку, периодически скрашивающую мой досуг забавным поеданием орехов и сухофруктов, которыми я её снабжал.       -Оттери-Сент-Кэчпоул. – бросив мне обратно дневник, Тео покачал головой и иронично ухмыльнулся. – Эти любители семейных посиделок никогда не научатся прятаться подальше друг от друга.       -Деревня давно пустует. – не отрывая взгляда от потолка, произнёс я. – Сколько там осталось жилых домов? Два? Три? Зачем им Кэчпоул?       -Может, там убежище, – равнодушно пожал плечами друг. – А может, Перси Уизли считает более безопасным вариантом трахать Кристал в заброшенном доме, который так удачно расположен вблизи с Норой и Лавгудами.       -Это нужно проверить. – краем глаза я заметил вопросительный взгляд исподлобья. – Я имею в виду убежище. – понимающе кивнув, Тео попытался подавить рвущуюся наружу улыбку. – Пошёл ты. – я закатил глаза и швырнул в него диванную подушку, но друг резво отбросил её с помощью невербальной магии.       Сукин сын, я до сих пор не научился ей так искусно владеть.       -Сейчас отправимся? – спросил он.       Хороший вопрос. А вдруг это ловушка?       Я задумчиво взглянул на Тео, но по его беспечному выражению лица было понятно, что у него аналогичных опасений не возникало. Скорее всего, ему в целом всё равно, есть там ловушка или нет.       -На дневнике инициалы Кристал, но как он оказался в доме Спиннет? – решил я немного порассуждать вслух. – Понятно, что на нём Протеевы чары, наша маленькая потеряшка Грейнджер давно увлекается подобного рода заклинаниями, но не припомню, чтобы предметы коммуникации прежде оставляли без присмотра. И очень удачно в дневнике обнаружились какие-то записи, которые сложились в целое название местности. Фениксы ведь не идиоты, чтобы оставлять нам подсказки.       -Потеряшка? – переспросил Тео.       -А ты давно её видел? – парень, чуть подумав, согласно кивнул. – Вот поэтому и потеряшка.       На самом деле о Грейнджер в последнее время действительно было мало что слышно. Она либо на дно решила залечь по какой-то причине, либо вообще сдохла, хотя о таком мы бы узнали. А может, Орден спрятал её так же далеко, как и Поттера, ведь цена за девицу была назначена даже выше, чем за их рыжего друга.       -Проверить всё же стоит. Прятаться под носом – вполне резонно, но это не в стиле Фениксов, скорее, авроров. Если там прячутся они – плевать, пусть сидят, но если Фениксы – нужно будет сообщить Долохову. – я встал и направился наверх, чтобы предупредить Дафну.       Дважды постучав, я через дверь посвятил подругу в наш с Тео план, но не успел сделать и пары шагов обратно к лестнице, как дверь приоткрылась и в щель высунулась белокурая голова.       -А это обязательно делать сегодня? – недовольно зашептала она. – Нельзя дождаться ребят и отправиться туда всем вместе?       -Хотелось бы побыстрее с этим разобраться. Ты оставайся, мы вдвоём справимся.       -Мне это не нравится. Дневник без присмотра, какие-то подсказки на полях… Подозрительно.       -Подозрительно. – согласился я. – Поэтому и надо проверить.       -Поэтому проверять не надо.       -Даф, это займёт не больше часа.       Несколько секунд она обдумывала мои слова, хмуро разглядывая пол под ногами, но вскоре раздражённо уступила:       -Ладно. – и понизив голос, почти беззвучно добавила: – Только не дай ему выкосить всю магическую деревню.       -Не переживай, облачко, – раздался снизу насмешливый голос. – Я буду предельно аккуратен.       Верилось с трудом, но альтернативы всё равно не было.       Через пару минут мы с Тео уже стояли посреди поля. В нос ударил свежий, прохладный апрельский воздух. Местность окружал густой лес, а где-то вдалеке слышался плеск воды.       -Тот уродливый дом с крышей в виде рыбьей головы – начнём с него. – указал Тео на действительно уродский дом чуть поодаль, который, слава Мерлину, в наступивших сумерках не позволял разглядеть себя во всей своей “красе”.       Я нечасто бывал в подобных местах, поэтому имел весьма поверхностное представление о том, как жили обычные волшебники. Но, глядя на многообразное уродство из досок и кирпичей, понимал, что ничего не потерял.       -Удивительно, как здесь живут вообще. – скривился я.       Хотя чему я удивлялся? Если вспомнить наряды семейства Уизли, вопросы сами собой отпадали.       Но мне вот интересно, действительно ли всем этим Диггори, Лавгудам, Фосеттам и рыжему выводку нравилось влачить такое нищенское существование? Ладно, Уизли – у них не было другого выбора из-за оравы проглотов, Лавгуды просто не в ладах с головой, но Фосетты и Диггори-то куда? У них ведь была возможность жить в нормальных условиях.       -А чем тебе здесь не нормальные условия? – не поворачиваясь, спросил Тео, вводя меня в лёгкий ступор: я, что, уже вслух рассуждаю? – Вокруг лес, они все друг друга знают, дружат, с детства играют в квиддич и плюй-камни. Вполне неплохо.       -Шутишь? Ты на эти дома посмотри.       -Да, они небольшие и страшные, с кучей какой-то ерунды на фасаде и валяющимися сливами-цеппелинами по периметру двора. Но зато эти дома никогда не будут пропитаны тем дерьмом, которое заполнило, например, моё родовое поместье. Территория Нотт-мэнора вместила бы в себя три такие деревни, но единственное, что мой дом во мне вызывает – это желание сжечь его дотла.       И в этом мы с ним были похожи – я ненавидел свой дом не меньше. Был ли он у меня вообще?       Ничего не ответив, я огляделся.       -Нужно определиться с действиями. Не думаю, что имеет смысл врываться в каждый дом. Если в одном из них кто-то прячется, он может успеть сбежать – на деревню не наложены антитрансгрессионные чары.       -Наложим свои?       -Нас заметят. Только время потеряем.       -Тогда сожжём? – несмотря на шутливый тон, я бы всё равно не удивился, рассмотри Тео этот вариант всерьёз. Безусловно, методы его были более чем действенными, но кострище, видневшееся со всех сторон южного побережья, вряд ли можно отнести к требованию о заметании следов.       -Предлагаю для начала присмотреться.       Свет в домах не горел, но Кэчпоул давно стал деревней-призраком. Почти все они опустели после прихода Тёмного Лорда к власти; остались лишь те, чьи хозяева якобы не входили в Орден, поэтому Пожиратели перестали уделять этому месту внимание. Конечно, ни я, ни Тео не верили в непричастность к Ордену того же Лавгуда, который являлся одним из немногих оставшихся, но он был нам пока неинтересен, даже для того, чтобы выторговывать сведения через его дочурку, распрекрасно чувствовавшую себя среди Фениксов. Хотя это ещё вопрос, пошла бы она на сделку.       В любом случае, нам нужны фигуры куда более значимые, так что Лавгуду пока позволяли изображать занятость выращиванием своего адского кислотного сада. Да и с трудом верилось, что психушка с редисками в ушах не позаботилась о безопасности своего папаши. Судя по незаметным передвижениям Ордена в последнее время, Аберфорт с вероятностью в сто процентов заставил кого-нибудь мастерить порт-ключи, чтобы их не засекло Министерство. Может это и являлось причиной резкого исчезновения Грейнджер с поля боя? Сидит, бедолага, в каком-нибудь убогом сарайчике и клепает заклинаниями порт-ключи...       От этих мыслей я растянулся в улыбке.       -Деревня не имеет никакой стратегической ценности. – прервал мои весёлые фантазии Тео. – И Фениксы не стали бы своим присутствием так подставлять её жителей, даже если жителей полтора волшебника.       -Думаешь, зря пришли?       -Нет. – друг медленно осмотрел территорию вокруг. Его осторожные, плавные шаги говорили о том, насколько он сосредоточен. Внимательно вслушиваясь в тишину, Тео выглядел так, будто слышал больше, чем я, а потом вдруг неожиданно резко замер. – Мы здесь не од… – но я не успел дослушать фразу, как из ниоткуда мне в затылок прилетело заклинание.       Я упал на землю. Тишина сменилась диким звоном в ушах, затем мои руки и шею скрутило невидимой верёвкой, а следом кто-то грубо схватил меня за плечо, и тело с силой засосало в воронку трансгрессии. Через мгновение я оказался в небольшом тускло освещаемом помещении, где пахло скошенной травой и землёй.       -Сука. – раздался сбоку сдавленный голос Тео.       Я попытался повернуть голову, чтобы разглядеть, в каком друг состоянии, но в эту же секунду получил тяжёлым ударом в челюсть.       -Кто ж у нас тут такой смелый? – прохрипел я, сплёвывая кровь.       Раздались шаги, я сфокусировался на движении: передо мной сначала появились два чёрных ботинка на шнуровке и подол кожаного плаща, а затем на уровень моих глаз опустилось лицо с копной каштановых волос.       -Дикая охота. – произнёс знакомый голос.       О, как же я давно его не слышал.       -Ну, здравствуй, Грейнджер.