Глава 10. "Услуга за услугу."

Гермиона Грейнджер.

      Как много хранится в головах волшебников. Десятки лет. У некоторых даже сотня. И среди этих воспоминаний всегда находятся самые важные, те, что не должны достаться никому, именно поэтому опытнейшие колдуны и колдуньи так тщательно их скрывают.       Родольфус Лестрейндж обладал ценнейшими сведениями, но по смазанным эпизодам я поняла, что часть его воспоминаний подправлена магией. Однако, была и та, которую он скрывать не стал.       Я оказалась права, он систематично насиловал Дафну Гринграсс на протяжении почти что года, шантажируя её сестрой. С особым удовольствием мужчина делал это при зрителях, что так охотно брали себе места в первый ряд, лишь бы поглазеть, как он измывался над девушкой. Ему даже не приходилось прибегать к Империусу, чтобы заставить Дафну делать всё, чего он хотел – она и так выполняла его требования беспрекословно. Гринграсс стала для него собственностью, которую другим не позволялось трогать. Но им позволялось трогать себя. И они делали это. Почти все. Единственный, кто только смотрел, был Драко Малфой.       Родольфус не жаловал его, даже несмотря на то, что они были родственниками, но физические наказания, которые он так любил применять, обходил стороной, больше предпочитая унижать Малфоя психологически. Поначалу он указывал юному лорду на его место, отправляя исключительно на самые грязные задания: вонючие пабы, обветшалые дома, в которых от длительного разложения тел стоял трупный смрад, убийства стариков и калек. Позже – вылазки с егерями в леса, где наследник чистокровного рода, привыкший есть серебряными столовыми приборами, ел из металлической миски руками в кругу грязных и пьяных егерей под звуки жалобных стонов и шлепков, которые доносились из-за ближайшего дерева от насильственного совокупления с пойманными маглами. Его долго и упорно ломали, но он не поддавался. Заходил в кабинет к Лестрейнджу с прямой спиной и гордо поднятой головой, докладывая о всех своих выполненных заданиях. Поэтому Родольфус нашёл другой способ: под Империусом, зная о дружбе Малфоя с Гринграсс, он заставлял Драко смотреть на то, что происходило с его подругой. Ему нравился вид беспомощного сына Люциуса. Он показывал, насколько их семья слаба, насколько слаб последний Малфой.       Пока не появился Нотт.       В воспоминаниях Родольфуса Теодора было немного. Чаще он фигурировал на собраниях, и реже – на совместных заданиях, каждое из которых сопровождалось бесконтрольным насилием с обеих сторон. Сложно было определить отношение мужчины к юному Пожирателю Смерти, пока на одном из Советов Нотт руками не оторвал голову Эйвери-младшему за провал в Запретном лесу, когда тот упустил Нагайну. Хозяин был приятно удивлён такой инициативностью своего слуги, а вот Родольфус воспринял это для себя, как угрозу. Он посчитал, что подобное поведение мальчишки может подорвать его собственный авторитет в глазах Лорда, и оказался прав: сразу после Совета Теодор демонстративно вывел Дафну Гринграсс из зала, трансгрессировав с ней и Малфоем в неизвестном направлении. С тех пор Лестрейндж Дафну не видел, а власть над Малфоем была утеряна. Несколько раз он пытался обсудить непокорность Нотта с Волдемортом, но только усугублял ситуацию, и в результате парень оказался под протекцией хозяина.       Все эти воспоминания, что так сильно были связаны с чужими страданиями, обладали особой яркостью, детальностью. Лестрейндж будто специально выставлял их напоказ, отвлекая внимание от тех, что сокрыты. Но как бы упорно он не пытался их спрятать, даже в столь неприступном тайнике, как его память, я смогла разглядеть нечто важное: накрытый тканью предмет на столе комнаты, в которую он впервые привёл Дафну Гринграсс, оказался Омутом Памяти. Таким же редким, как и тот, что МакГонагалл забрала из Хогвартса, а это значило, что воспоминания в нём хранились до сих пор. Все воспоминания.       -Его нужно добыть. – сказал Аберфорт перед своим уходом.       -Думаете, в нём спрятан ответ, зачем Тому Ликантропное зелье?       Мужчина грузно опустился на рядом стоявший стул, не слишком торопясь делиться своими мыслями. Он в задумчивости свёл брови, а затем посмотрел на меня уставшим взглядом.       -Я знаю зачем. – медленно поглаживая густую седую бороду, он словно сомневался, стоило ли говорить. – Из-за его свойств. Гораций изобрёл усовершенствованную версию зелья, чтобы я беспрепятственно мог изучать мысли Нагайны – она последний живой крестраж и до сих пор связана с Томом. Изменённое зелье лишает маледиктус физической силы, и змее труднее противостоять легилименции. Пока она находится в состоянии покоя – не нападает. – Аберфорт тяжело вздохнул. Только сейчас я заметила, как сильно осунулось его лицо, а под глазами залегли тёмные круги. Казалось, он постарел лет на десять. – Но мы не учли его обратной стороны: оборотней. В отличие от маледиктус, у них зелье забирает только способность превращаться, а вот физические силы остаются прежними, вне зависимости от полнолуния.       -И Том хочет улучшить своих оборотней?       -Думаю, Том хочет улучшить свою армию.       Повисла тишина, которую я не решалась нарушить первой. Представляя, каким способом можно осуществить озвученное предположение, в моей голове всё безоговорочно сводилось лишь к одному:       -Хотите сказать, это зелье нужно для волшебников?       -Да.       -Но тогда Тому придётся обратить часть чистокровных. Кто согласится на такое?       -Вряд ли кого-нибудь станут спрашивать. Начнут с наименее значимых, а когда за спиной окажется целая армия подобных существ, сомневаюсь, что найдётся хоть кто-то, у кого хватит храбрости отказаться от “дара” своего господина.       Сложно было представить весь масштаб катастрофы. Мы и так еле справлялись, но армия магов-оборотней станет для нас концом. Вспоминая Фенрира и профессора Люпина возле Гремучей Ивы, я понимала, что столкнись Орден с их усовершенствованной версией, и противостоять будет просто не в состоянии.       -Откуда Тому известно об изменении в составе? – Аберфорт многозначительно посмотрел на меня, и по этому взгляду всё стало понятно. – В Ордене предатель. Поэтому вы не доверяете Аврорату.       -У меня множество причин не доверять ему, но да, предатель – одна из них.       -Вы знаете, кто он?       -Пока нет. Могу лишь предположить, когда примерно он появился, но, боюсь, улей способен разрастаться.       -Паучий Тупик. – догадалась я. – Кто-то впустил Нотта.       -Верно.       Хуже новостей я давно не слышала.       Хозяином Тупика был Невилл, но магия крови не пускала даже под Империусом. Чтобы Нотт смог войти внутрь, Невилл должен был дать ему на это своё согласие. Я не могла поверить, что он на такое способен. Не могла и не хотела.       -Невилл не стал бы нас предавать. – категорично заявила я.       -Не стал бы. – согласился Аберфорт.       -Тогда кто?       -Мэнди Броклхерст.       В изумлении я даже открыла рот.       Мэнди была тихой и чуткой девушкой, усердно старающейся научиться вызывать Патронус. Всё, в чём она принимала участие, это нежные объятия и лёгкие поцелуи с Невиллом.       -Зачем ей?       -Не будьте столь наивны, мисс Грейнджер. – усмехнулся мужчина, видя мои сомнения. – Никогда ещё романтические отношения не являлись гарантом полного доверия и преданности.       -Нотт убил её. – возразила я. – Если она была предателем, зачем бы ему это делать?       -Его мотивов я знать не могу. – Дамблдор сухо пожал плечами. – Но если выдастся случай, попробуйте уточнить. – съязвил он. – Что касается самой мисс Броклхерст, тут, я полагаю, первостепенную роль сыграл её страх – так долго в нём прибывать довольно утомительно. Не мне вам рассказывать на что способен запуганный волшебник. Уверен, вы много раз обсуждали с мистером Поттером предательство Питера Петтигрю. – Дамблдор поднялся со стула и подошёл ко мне, заглядывая в глаза, будто говоря “смирись, девочка, это только начало”.       Тут же в воспоминаниях яркой вспышкой пронёсся зелёный луч, а в голове настойчиво зашептал чужой голос:       “-Ты думаешь, что ко всему готова, львёнок, но это не так”.       Он оказался прав, я была не готова к предательству внутри Ордена, но поселившийся червячок сомнения уже начал неприятно скрести под рёбрами.              -Нотт видел формулу. – вспомнила я, теперь понимая, что появление Пожирателей в Уингинге было наводкой с нашей стороны. И, вероятно, в Бауэре.       -И нам остаётся только догадываться, как много он поведал Тому.       -Предположу, что всё.       Возможно прямо сейчас зельевары Малфой-мэнора готовили новую версию волчьего противоядия, и уже на следующем задании мы увидим его первые результаты.       -Я бы не был так в этом уверен. – Аберфорт задумчиво взглянул на прикованного к стулу мужчину. – Нам ещё многое предстоит выяснить, мисс Грейнджер, именно поэтому мне так необходим его Омут Памяти.       -Что вы рассчитываете в нём найти?       -Начало.

Драко Малфой.

      Гойл относительно пришёл в себя, и мы уложили его спать, предварительно напоив снотворными зельями. Дафна осталась с ним. Блейз вернулся из Министерства, и теперь с чувством непомерной вины отсиживался в своей комнате. А Тео, как ни в чём не бывало, готовил себе очередной грёбаный сэндвич, с таким видом, будто нихрена не произошло.       Сидя на диване со стаканом Огдена, я молча за ним наблюдал, горя изнутри от злости.       -Почему? – не выдержал я.       -"Почему" что? – переспросил он, не отрываясь от готовки.       -Почему ты просто так отдал её?       -Я уже отвечал.       -А меня твой ответ не устраивает. Из-за того, что ты не увидел в Браун “надобности”, Пэнси в данный момент могут пытать.       -Вряд ли.       Как же он меня бесил. Мне хотелось запустить и стакан, и бутылку прямо в его кучерявую башку.       -Когда ты это сделал?       -Перед тем, как отправиться к Лорду.       -Почему с нами не посоветовался?       -Не счёл нужным.       Я прикрыл глаза, шумно втягивая носом воздух, с силой сжимая стакан.       Самодеятельность Тео всегда вызывала вопросы, но его нерушимое спокойствие было способно убедить кого угодно в том, что он знает, что делает, однако впервые она несла такие огромные риски.       Всем было плевать на Пэнси. В Министерстве никто даже внимания на её пропажу не обратил, куда больше беспокоясь о Лестрейндже. Искать её, и уж тем более на кого-то менять, никто не собирался. Как передал нам Блейз, единственное, что сказал Яксли: “жаль, смешная девка была.”       Смешная девка.       Мне с детства внушали, как важна жизнь чистокровного волшебника, но все эти убеждения стирались в пыль, когда дело доходило до личной выгоды. Спасать Паркинсон, которая мало принимала участия в битвах, для Пожирателей Смерти было не выгодно. В их представлении, если волшебник не несёт значительной пользы, он – балласт. Цинично и лицемерно. Настолько, что хотелось выть от этого чувства беспомощности.       Сверху послышались шаги. Аббот, которая теперь свободно слонялась по дому, даже не пытаясь его покинуть, спустилась по лестнице и подошла ко мне, кивком указав на бутылку:       -Можно?       Какого хрена она ещё здесь? Почему вообще до сих пор жива?       -А праздничный стол тебе не накрыть? – я смерил девицу презрительным взглядом.       Складывалось впечатление, что она даже не понимала, куда и к кому попала. Не знаю, какая договорённость была у них с Долоховым, но Аббот явно ощущала себя слишком комфортно среди тех, кто в любой момент мог её убить.       Поджав недовольно губы, хаффлпаффка села напротив, оскорблённо уставившись в окно.       Я испытующе долго смотрел на неё поверх стакана. Моей изуродованной усталостью и алкоголем душе захотелось хоть на ком-то сорвать свою злость, и она подходила, как никто лучше.       -Понравилось на Долохова работать? – я растягивал слова так же медленно, как и пил виски.       Девушка некомфортно поёжилась.       -Мне нечасто доводилось с ним встречаться. В основном это делала Сабрина. – она чуть помолчала, будто вспомнила что-то неприятное, и тише добавила: – Но я немного его побаиваюсь.       Только немного? Наш русский друг теряет сноровку. Помнится, были времена, когда от него сам Рабастан пребывал в восторге.       -А друзей предавать понравилось?       На секунду Аббот замерла, бросив на меня колкий взгляд, не особо довольная формулировкой, но затем равнодушно пожала плечами.       -Просто способ выживания.       “Трудолюбие, терпение, верность, честность” – это точно не про неё. Хельга в гробу бы перевернулась, узнай она, какие ученики закончили её факультет.       -Этим себя оправдывала, когда Алисию Спиннет хоронила? Не с ней ли ты в “Отряд Дамблдора” вступала? Да и над трупом Броклхерст, уверен, пустила слезу.       -Когда речь заходит о выживании, друзья на второй план отходят.       -А я думал, друзья на второй план отходят, когда ты продажная сука.       -Не тебе упрекать меня, Малфой. – с вызовом бросила Аббот. – На что ты сам готов пойти ради него? На что ты уже пошёл?       Наглая сука ещё и дерзить посмела? Удивительно, как быстро исчезает "инстинкт" самосохранения, когда ты привыкаешь к посторонней защите. Но это поправимо.       Я подлил содержимое бутылки себе в стакан и лениво откинулся на спинку дивана.       -А как там твоя подруга Фосетт поживает?       Прекрасно уловив недвусмысленность моего вопроса, Долоховская крыса напряглась.       -Должна была отправиться к Стэббинсу.       Я не отрывал от девицы глаз, смакуя, как последний ублюдок, её нарастающую тревогу.       -Не отправилась.       -Откуда ты знаешь?       -Видел её у Кэрроу.       По тому, как поменялось выражение её лица, стало ясно, что слухи о происходящем в поместье дошли и до Ордена.       -Она жива? – у девчонки даже голос дрогнул.       А как же: “друзья на второй план отходят”? Что, это не всех друзей касалось?       -Жива. – я сделал глоток побольше. – Играет с вашим старым другом Захарией Смитом в догонялки. Любишь догонялки, Аббот? – ответа не последовало. – Вот и я не люблю. Но зато их очень любит Мальсибер. Тебе Долохов рассказывал о нём?       -Нет.       -Зря, крайне занимательный товарищ. – я растянулся в ухмылке. – Догадаешься, какая цена у твоего “выживания”?       Её губы затряслись. Она резко встала и отвернулась.       Довольный произведённым эффектом, я стал потягивать напиток с большим наслаждением.       Я не был моралистом, и в данном случае меня не преданные Фениксы беспокоили. Но тот факт, что эта девица всерьёз рассчитывала на какое-то прикрытие с нашей стороны, вызывал во мне желание ткнуть её носом в её же дерьмо, которым она пришла измазать наши белоснежные ковры.       Аббот не в безопасности, и ей стоило быстрее это усвоить.       Несколько минут девчонка молчала, а затем схватила бутылку и начала жадно пить.       -Только попробуй наблевать на ковёр. – небрежно бросил я ей.       -А то что? Убьёшь меня?       -Не испытывай судьбу.       -А может, мне хочется? Терять-то нечего.       -Всегда есть, что терять.       Не переставая сверлить меня едким взглядом, Ханна с грохотом поставила бутылку обратно. Её дыхание вдруг участилось, на секунду я даже подумал, что она попытается на меня в отчаянии напасть, но вместо этого хаффлпаффка удивила куда сильнее: парой уверенных движений она сняла с себя одежду, оставшись в одном нижнем белье, а после – сделала ко мне шаг.       Неожиданно.       Но пройдясь по ней взглядом снизу-вверх, я убедился, что даже примитивное первобытное желание не заставит меня испачкаться этой прогнившей насквозь полукровкой. Однако, моя моральная составляющая была не многим лучше, поэтому интерес, на что девчонка готова пойти, чтобы продолжать оставаться в иллюзии безопасности, перевесил.       Прихватив Аббот за бёдра, я резким движением усадил её к себе на колени. Её тело тут же отозвалось. Она подалась вперёд, зарываясь одной рукой мне в волосы, а другую повела вниз по груди, с ходу проанализировав самый выгодный для себя расклад.       -Ты вкусно пахнешь. – её шёпот прозвучал у самого уха, по которому в следующую секунду она провела кончиком языка.       Девичьи пальцы быстро нашарили пряжку моего ремня, умело отодвигая на нём замок, и когда брюки были расстёгнуты, Ханна попыталась скользнуть в них рукой, но поймав удачный момент, я грубо перехватил её запястье, чуть отстраняясь.       Она, растерянная, замерла.       -И куда ты после этого? – иронично спросил я. – Работать на Долохова ты больше не можешь. В Орден тебе путь закрыт. Если я тебя ещё и трахну, Грейнджер лично вырвет твою глотку. Как теперь выживать собираешься, Аббот?       Застать её врасплох оказалось приятней, чем я думал.       -Могу работать на вас.       -А нам это зачем? – девушка снова качнула бёдрами, обозначая причину – какая самоуверенность. – Значит, такой ты для себя путь выбрала? Развлекать Пожирателей Смерти, когда нам этого захочется? – я с интересом наблюдал за её попытками доказать свою нужность, ведь крыса ещё не знала, что далеко не всех можно купить раздвинутыми ногами.       -Вы с Ноттом отличаетесь.       Фатальная ошибка.       Хаффлпаффка всерьёз возомнила, будто её жопа стоила дороже моей собственной? Это выглядело даже забавным.       Мы с Тео давно поняли, что держать возле себя кого-то, к кому ненароком нежными чувствами проникнешься – опасно. Исключением являлась только Дафна, которую Тео отбивал весьма неординарными способами, но пожирательские подстилки, переходящие из рук в руки, нам абсолютно точно были ни к чему.       Кстати, о Тео…       Только сейчас я вспомнил, что этот кучерявый так ведь никуда и не уходил.       Повернув голову, я увидел беззаботно жующего сэндвич друга, который пялился в книгу, совершенно не обращая на происходящее никакого внимания.       -Он может присоединиться. – предложила Ханна, заметив к кому приковано моё внимание.       Чего не сделаешь ради “выживания”.       -Впечатляет. – я вновь прихватил её за бёдра и усадил рядом на диван. Затем встал, махом допил свой виски, и направился к себе в комнату, мечтая только об одном: чтобы этот день побыстрее закончился.

Джинни Уизли.

      Окровавленное лицо Лестрейнджа, в котором от количества побоев уже было не узнать ту самую правую руку Волдеморта, я хотела запечатлеть в своём сознании, чтобы напомнить его хозяину: устраивая балы и пляски, отмечая мнимую победу, войну не выиграть. Волдеморт захватил Хогвартс, но не нас, пусть этого не забывает.       -Будем заканчивать? – я взглянула на Гермиону, которая от усталости и отсутствия сна стала походить на чуть улучшенную версию бундимуна.       Она сделала шаг назад, вглядываясь в совершенно пустое лицо мужчины.       -Да.       Я обошла Лестрейнджа, достала золотистую светящуюся верёвку и упёрлась в его спину ногой. Обхватив верёвку с обеих концов, я обвила его шею и начала душить. Я хорошо знала, как продлить мучения, сдавливая горло таким образом, чтобы кислород поступал в лёгкие как можно медленнее, но при этом не позволяя отключиться сразу.       Лицо Пожирателя стало краснеть, вены на шее и лбу вздулись, рот уродливо искривился. Он не мог произнести ни звука, но если бы на нём не было заклинания, уверена, мы бы услышали его крик. Возможно, я даже хотела его услышать.       Джордж подошёл ближе. Несколько секунд он смотрел на то, как в судороге дёргалось тело пленника, а затем поднёс ладонь к своим губам и тихо произнёс слова на кельтском языке – кисть его руки постепенно начала чернеть. Он резко ударил ей Лестрейнджа в грудь, раздался звук разрываемой плоти и хруст костей, и Джордж вырвал ему сердце, оставив лишь кровавую дыру.       Глава древнейшего чистокровного волшебного рода Родольфус Лестрейндж умер в подвале Ордена Феникса. И это было правильно.       Я понимала, что его смерть – далеко не конец, но как же было приятно осознавать, что на одно чудовище стало меньше. Ни Фенрир, ни Гойл, ни даже Руквуд не доставляли мне столько приятных эмоций, как представление реакции Волдеморта на смерть своего основного соратника. Предвкушая его перекошенное от злости лицо, после того, как отправлю кому-нибудь из его шавок Патронус с воспоминанием, я расплылась в улыбке. В такие моменты я чувствовала, что мы сможем победить. Пусть с потерями, но сможем.       -Джин? – с озадаченным видом Джордж протянул мне платок. – У тебя кровь.       Неудивительно: столько событий и отсутствие сна не могли не сказаться на реакции организма. Повезло ещё, что я обсыпной лишай до сих пор не подхватила.       Приложив ткань к носу, я лишь отмахнулась.       -Переутомилась.              -Тебе бы к Помфри. – посоветовала Гермиона.       Кивком я указала на её кровоточащий бок:       -Тебе бы тоже.       Она только вымученно улыбнулась.       Мы обе, получая ранения, направлялись к целительнице в самую последнюю очередь, за что потом получали от неё нагоняй. Слава Мерлину, у нас была Луна, которая втихаря ото всех залечивала наши раны.       Примерно через полчаса, обессиленные и грязные, мы с Гермионой вышли на улицу, каждая прибывая в своих раздумьях. Нам не нужно было разговаривать, чтобы понять состояние друг друга. Этот день нас так вымотал, что даже на слова сил почти не осталось.       -Чарли перенёс для Паркинсон кровать из комнаты Невилла. – сказала я, всматриваясь в темноту леса. – Но за свой длинный язык, в пору бы ей и на полу поспать.       -Её надо будет вернуть.       -Кровать?       -Паркинсон.       Что-то новенькое.       Я перевела на подругу вопросительный взгляд.       -Зачем?       -В обмен на Лаванду. – Гермиона говорила отстранённо, словно мыслями была вовсе не здесь.       -Пришлём Патронус с благодарностью. – хмыкнула я. – Пусть спасибо скажут, что не убили.       -Я пообещала Нотту не появляться на Гриммо, но не сдержала слово. Паркинсон – честный обмен.       -Она Пожирательница Смерти и должна понести наказание.       -Чтобы что?       -Чтобы восстановить справедливость.       -Мы только что это сделали, убив Лестрейнджа. Тебе мало?       Признаться честно – да. Была бы возможность, и я бы вырвала сердце каждому, кто все эти годы помогал Волдеморту истреблять маглорождённых.       -Из-за одного благого дела добродетелями не становятся.       -Даже на войне стоит соблюдать правила.       -Что-то не припомню, чтобы Пожиратели их соблюдали.       -И ты хочешь быть, как они?       Её вопрос поставил меня в тупик.       Конечно, я не хотела быть, как они, но отдай мы сейчас Паркинсон, и завтра она убьёт кого-то из нас. В этом не было смысла. В плену или мёртвая, гадюка принесёт больше пользы, чем на свободе.       -Не существует никаких правил, Гермиона. Только те, что мы сами устанавливаем.       -Идём? – в дверях появились Джордж с Анджелиной.       Взяв свой рюкзак, я достала порт-ключ в Годрикову Впадину и напоследок взглянула на подругу:       -Уверена, что не пойдёшь с нами? – она вяло кивнула. – Тогда, как проснёшься, пришли Патронус.       -Хорошо, миссис Уизли.       -Шутка скверная. – улыбнулась я и, дёрнув ленту, трансгрессировала.

Гермиона Грейнджер.

      -Я в твоей комнате на столе карту оставила, – Анджелина махнула рукой внутрь дома. – Отметила в ней границы поместья. Правда, не уверена, что бал завтра всё-таки состоится, но проверить стоит.       -Думаешь, Том отменит его из-за смерти Лестрейнджа? – усмехнулся Джордж. – Ты слишком хорошего о нём мнения.       Он прав, отменять пир во время чумы Том не станет, а значит, завтра единственная возможность отправиться в Норфолк незамеченными. И хоть я до сих пор не была уверена в правильности принятого решения, шанс упускать всё же не стоило. Будем надеяться, что в качестве охраны Пожиратели действительно оставят только пару егерей и оборотней.       -Утром на разведку пойдём. Если мы всё верно рассчитали, то за день определим, что там за заклинания и сколько охраны, и к ночи выдвинемся все вместе. – Анджелина погладила меня по плечу. – Выспись хорошенько.       -К ночи буду готова. – заверила я, хотя, судя по ощущениям, дастся мне это с большим трудом.       Взявшись за руки, ребята покинули Паучий Тупик, и я погрузилась в пучину собственных мыслей, которых был целый рой и все паршивые.       Ликантропное зелье, армия мутантов, предатели в Ордене…       Всё, что я узнала за сегодняшний день – беспросветный мрак. Альбус Дамблдор говорил, что даже в самые тёмные времена нужно обращаться к свету, но я больше его не видела. С каждым днём власть Волдеморта распространялась всё дальше. И с каждым днём мы всё больше теряли. Веру в лучшее брать было неоткуда.       Неохотно поднявшись, я поплелась в ванную, где принялась осторожно, через боль и дрожь, отдирать от кожи прилипшую кофту. Бок был весь в крови: на Гриммо в меня точно необычное режущее попало – рана никак не затягивалась. Я еле сняла с себя одежду, провозившись с ней, кажется, целую вечность. Всё моё тело ныло, оно запомнило каждое мгновение прожитых суток и противилось забывать.       Наполнив ванну горячей водой, я осторожно погрузилась в неё, шипя от боли. Вода тут же окрасилась в мутно розовый цвет, пришлось несколько раз наполнять ванну по новой, чтобы смыть с себя всю кровь и грязь этого дня.       Уткнувшись лбом в колени, я обхватила их руками, укрываясь в этой чугунной ёмкости, что стала на время моим оплотом, от внешнего мира.       До сих пор в голове не укладывалось, что, в и без того сложной военной обстановке, круг тех, кому я могла доверять, сузился буквально до пары тройки человек. Эта мысль разъедала меня. Я ненавидела сомневаться в людях. В близких – особенно.       Мне так не хватало Гарри и Рона. Я скучала по ним. Будь они оба рядом, и справляться со всем стало бы гораздо проще.       Иногда я задумывалась: откуда во мне столько сил продолжать сражение? Почему бы не бросить всё и не сбежать? Но ответ был всегда один: эти силы мне придавали друзья. Я обязана дождаться их возвращения. У меня нет права сдаться.       Выпутываясь из своих, уводящих в далёкое прошлое, размышлений, я услышала тихие шаги. Они казались почти невесомыми. Поначалу я хотела обернуться, недовольно начать отчитывать нарушительницу моего покоя, но потом, наплевав, с улыбкой пробормотала:       -Надеюсь, ты вернулась не потому, что тебя выгнала Помфри?       Когда Джинни коснулась мокрой губкой моего позвоночника, я вздрогнула. Мягкая ткань прошлась от шеи к пояснице, направилась к рёбрам, очень осторожно останавливаясь на ране. Касание было лёгким, но всё равно ощутимо болезненным.       -Кажется, глубокая. – заметила я. – Зелье Луны в этот раз не помогает.       -Оно и не поможет. – ответ оказался не таким, каким я ожидала его услышать.       Я замерла, задержав дыхание: это была не Джинни.       Медленно повернув голову, я увидела сидящего на корточках Теодора Нотта, что с задумчивым видом протирал моё тело тряпкой. Его лицо источало безмятежность. Он бережно касался меня, но когда наши взгляды встретились, остановился.       Я была в максимально уязвимом положении, и моя нагота – последнее, о чём я думала.       Как он попал сюда?       В этот раз я была хозяйкой убежища, и совершенно точно не давала ему разрешение на вход.       Зачем он пришёл? Чего хотел?       По-хорошему, мне стоило бы призвать палочку и бросить в него заклинанием, но у меня не осталось сил на противостояние. Поэтому, не найдя ничего лучше, я просто отвернулась, а Нотт продолжил протирать меня тряпкой.              -Зачем ты это делаешь? – спросила я спустя время.       Он молчал. Он часто так делал. А если и отвечал, то односложно, словно делая миру одолжение. Я уже и не надеялась получить ответ, как вдруг он тихо произнёс:       -Потому что хочу.              Происходящее казалось абсурдом. Может, это действие проклятия?       Но когда Нотт спустил воду, аккуратно укутал меня в махровое полотенце и, подхватив на руки, вытащил из ванной и отнёс в кровать, плотно накрыв одеялом, я поняла, что такого даже мой больной проклятый разум не смог бы выдумать.       Комната тускло освещалась двумя керосиновыми лампами, которые стояли на тумбах по обе стороны кровати. Я старалась не шевелиться, только внимательнее прислушивалась к чужому размеренному дыханию. Теодор не делал никаких резких движений, и мне на мгновение даже показалось, что он исчез, но затем я услышала шаги, кровать с другой стороны просела, и он лёг позади меня.       Что ему нужно? Логично предположить, что Пожиратель Смерти в моей кровати не сулил ничем хорошим, но этот был слишком необычным, чтобы обращаться к логике.              Я стала наблюдать за тем, как медленно горел фитиль лампы.       -Как ты вошёл?       За спиной послышался шорох, а в следующую секунду перед моим лицом оказалась рука с зажатой в ней пятнистой монетой, одной из тех, что я заметила у Теодора на шее в Литтл-Дроппинге. Тогда я не придала им особого значения, но сейчас, внимательнее присмотревшись, я поняла, что этими пятнами была вовсе не необычность металла.       Вот как он проникал в убежища: он использовал нашу кровь.       -Откуда моя?       -Ранение на Гриммо.       Я вспомнила схватившего меня человека.       -Это был ты?       -Нет. – его одежда опять зашуршала. Я посмотрела через плечо: вытащив из кармана маленькую стеклянную баночку, Нотт протянул её мне. – Проклятье медленно проникнет глубже, останется болезненный шрам. Это должно помочь.       Я села, сильнее укутываясь в одеяло, подозрительно косясь на склянку.       -Откуда ты знаешь?       Парень недовольно дёрнул щекой.       -Накладывать лучше толстым слоем. – как обычно проигнорировал он мой вопрос. – Сама справишься?       Я была в замешательстве. Нет, я была в шоке. Как он узнал о проклятье? Откуда у него мазь? Зачем он её принёс? С чего решил поделиться?       Но вместо того, чтобы задать хоть один из возникших вопросов, я кивнула и забрала лекарство, сказав лишь уверенное:       -Отвернись.       И он отвернулся. Сел ко мне спиной.       Прикрыв грудь одной рукой, второй я усердно начала наносить мазь на рану, стараясь делать это как можно быстрее. Несмотря на умение исцеляться самостоятельно, сейчас мне было куда важнее по возможности расспросить Нотта, поэтому я учла его совет, и набрав побольше содержимого, в спешке размазала это всё по половине своего бока.       -Спасибо. – закончила я, отдавая ему остатки, не до конца понимая, как вести себя дальше.       Он поставил склянку на прикроватную тумбу и лёг обратно, уставившись в потолок, даже не обратив внимания на моё смятение.       Почему всякий раз, когда мы вот так сталкивались, я была настолько беспомощна?       Набрав грудью побольше воздуха, я решительно спросила:       -Ты пришёл, чтобы вернуть долг?       Нотт не был замечен в разного рода инцидентах, но анализировать его поступки – всё равно, что ловить воду решетом. Откуда мне знать, что он делал за пределами своих стен? Если до нас не доходило каких-то слухов, это ещё не значило, что он ничего не совершал.       -Думаешь, я бы стал возвращать его в постели?       А разве для Пожирателей Смерти это так необычно? Хотя, пожалуй, им подвалы привычней.       -Относительно тебя думать не очень получается.       -И всё же ты пытаешься.       Его эмоции были нечитаемы. Он продолжал безучастно исследовать потолок, думая о чём-то своём.       -Тогда зачем ты пришёл?       Теодор немного уставше вздохнул.       -У вас в подвале сидит Пэнси Паркинсон. Хотелось бы её вернуть.       -И всё? – удивилась я.       Даже без резни обойдётся?       По его лицу пробежала лёгкая тень улыбки и он перевёл на меня насмешливый взгляд.       -И всё.       Я соврала бы, скажи, что не почувствовала облегчения. Джинни бы на это глаза закатила, обвиняя меня в чрезмерной доверчивости, но я, почему-то, ему поверила. Возможно, всё дело в том, что из нас двоих слово не сдержала пока только я.       -Я должна буду обсудить это с Аберфортом.       -Совестливая. – протянул он, прикрывая глаза.       -Услуга за услугу.       Но он ничего не ответил, только улыбка стала чуть шире.       Можно ли его состояние счесть за некую расположенность? Несмотря на всю свою непредсказуемость, он был единственным Пожирателем Смерти, кто шёл хоть на какой-то с нами диалог, пусть и отвечая далеко не на всё. Аберфорт же сказал что-то про случай... Может, это был он?       -Если я задам несколько вопросов, получу ли на них ответы? – я даже дыхание затаила, в надежде на его согласие.       -Смотря, о чём будешь спрашивать. – не открывая глаза, бросил он.       -Кто в прошлый раз впустил тебя в Паучий Тупик?       -Броклхерст. – ответ прозвучал моментально, будто Нотт знал, что я спрошу именно это.       “Броклхерст” – повторила я про себя, сильнее сжимая в кулаках края одеяла.       Почему она это сделала? Мэнди делила с Невиллом кровать, ела со всеми нами за одним столом, училась Патронусу. Если Аберфорт прав, и причина была в страхе, то почему не подошла, не попросила отстранить её, отправить из Британии подальше от войны?       Почему, когда люди боятся, самое простое решение они находят в предательстве?       Внутри стало так обидно и злостно, но я не хотела это чувствовать. Не сейчас.       -Она дала тебе кровь Невилла?       -Очевидно.       -Вы заранее договорились, что ты придёшь?       -Нет.       -Зачем ты её убил?       -Мешала.       Как цинично. Впрочем, Теодор и в Литтл-Дроппинге говорил о смерти так, словно она для него имела мало значения.       А что насчёт превращения?       -Ты знаешь про Ликантропное зелье?       На этот раз ответа не было значительно дольше. Да, рассказывать о предателях – не одно и то же, что рассказывать о планах врагу.       Но молчание затягивалось, и я обернулась, столкнувшись с пристальным взглядом.       -В Хэнглтоне ты видел формулу. – пояснила я. – И ты знаешь, что свойства аконита другие, как и способ приготовления.       -Тогда в чём заключается твой вопрос?       -Ты знаешь, зачем оно нужно Тому?       Нотт подозрительно сузил глаза, будто пытался понять, как много мне было известно. А возможно, хотел узнать, насколько у меня хватит наглости и дальше его расспрашивать.       -Знаю.       -С его помощью он собирается улучшить свою армию? – на его лице вновь появилась улыбка. Значит, Аберфорт и тут не ошибся. – Кто ему о нём рассказал?       -Не знаю.       Врёт? Хотя, зачем? Он ведь мог просто не отвечать.       -Порция была только одна?       -Да.       -На ком он её использовал?       -Нет, Грейнджер. – судя по всему, границу дозволенного я всё-таки перешла, но приблизившись настолько к ответу, меня уже было не остановить.       -Что именно оно меняет? Физическую силу, ловкость и выносливость?       В сознании тут же замелькали все те картины, что я наблюдала всякий раз, когда видела последствия действий Пожирателей Смерти. Чаще всего они не слишком друг от друга отличались, их жестокость не выглядела какой-то особенной, поэтому я старалась копнуть глубже, пытаясь воссоздать в памяти конкретные моменты.       Насилие, насилие, насилие. У приспешников Тома словно был конкурс на самое изощрённое. Кэрроу, Лестрейнджи, Флинт, Долохов – все они были убийцами, но действовали примерно одинаково. Разве что…       -Ты. – выдохнула я, вспоминая оторванные головы, реки крови и количество трупов.       И Метку. Волдеморт не наказал его за неё. Почему? Не потому ли, что он удачный эксперимент, благодаря которому Том теперь знал, как могла выглядеть его новая армия? Лучшая её версия.       Подложив под голову руку, Теодор стал с большим интересом наблюдать за моим мыслительным процессом. Даже показалось, что он его забавлял.       Выждав ещё пару минут и поняв, что продолжения от меня не последует, он с улыбкой произнёс:       -Подумай ещё.       Такое поведение сбивало с толку.       Над чем думать, если всё указывало на него? Или не всё?       Я помнила, насколько силы Сивого и Люпина превосходили обычного волшебника, с какой свирепостью они оба действовали, как Римус кинулся за нами в лес…       Свирепостью. Теодор не был свиреп, скорее наоборот. Даже когда он убивал Христо и Милоша, делал это без какой-либо злобы. Может, новое зелье подавляло агрессию? Но тогда, зачем оно Тому? Он же не собачий приют собирался открыть.       -Не ты?       Тео покачал головой.       -Не я.       Тогда кто?              Сильный, злой, изменившийся…       -Уоррингтон. – вдруг вспомнила я слова Джинни о том, как сложно с ним было справиться.       -Львёнок разгадал загадку. – не скрывая одобрения, произнёс Нотт.       Вырванный позвоночник миссис Пинс, вдавленное внутрь лицо Ли Джордана… Господи, как нам повезло, что он не успел так же изуродовать Анджелину.       Результат Тому понравился, но порция была только одна, а для создания целой армии ему понадобятся сотни склянок, потому-то он и ведёт такую яростную охоту на Слизнорта и лаборатории. Но почему не приготовить такое же? Зельевары в мэноре талантливы. Может, Забини и знает меньше Слизнорта, но за несколько месяцев он бы точно смог приготовить нужное зелье. Тем более, что Нотт сам видел его формулу.       Формула… а я ведь не помнила её состава.       -На ней защита. – поняла я. – Ты не рассказал Тому, потому что не можешь.       Ну, конечно, посылая нас с Чарли в Хэнглтон, главной задачей было уничтожить лабораторию, а уж потом найти записи. Дамблдор знал, что на них защитные чары, поэтому и не слишком беспокоился, видел Нотт формулу или нет.       Вот только...       -Зачем ты отдал её мне?       -Много вопросов. – вдруг оборвал меня Тео. – Поспи, Грейнджер.       Опешив от такого резкого завершения диалога, я продолжила на него смотреть, рассчитывая на ответ, но, оказалось, зря.       Фитиль лампы почти догорел. Стеклянная колба уже почернела от нагара, пока я всё думала: как давно Том пытается воссоздать зелье? Сколько у него уже было неудачных попыток? На ком он их проверял?       -Его подопотные – пленные Ордена?       Но Нотт и в этот раз промолчал, а я слишком быстро стала погружаться в сон.

Теодор Нотт.

      Зачем я здесь? Очередное спонтанное решение или эгоистичный порыв? Я хотел забрать Пэнси, но, видимо, выглядеть в глазах Грейнджер рыцарем, избавляющим её от физических страданий, хотелось больше. Справился?       Даже смешно.       Почему рядом с ней мне не хотелось возвращаться в свой привычный мир? Почему мне так требовалось её присутствие?       Нечто внутри меня насытилось, но как долго я смогу это нечто кормить?              Если бы ты только знала, львёнок, в какое болото я нас тащу. Не лучше того, в котором обустроился Малфой со своим договорным браком.       Стоило бы наложить на неё Обливиэйт, чтобы потом она не ненавидела себя за то, что позволила мне так бесцеремонно влезть в её личное пространство, стирая напрочь все выстроенные войной границы. Но я слишком эгоистичен, чтобы позволить ей забыть.       За окном уже светало, а я всё не мог найти причину покинуть этот дом.       Что дальше? Чем мне грозит моя вольность?       Повернув голову, я несколько минут рассматривал кудри цвета жжённого сахара. Они рассыпались по светлой подушке, щекотя мне лицо, а я втягивал носом их морской запах. Хватит ли мне этого?              Поднявшись на крышу, я закурил.       На целой улице была лишь пара уцелевших домов, всё остальное – разруха, которая напоминала, что именно случилось с нашим миром. Паучий Тупик никогда не был красивым районом, но он хотя бы был. Однако сейчас, опустившийся на него туман будто помогал скрыть не только внешнее уродство, но и внутреннее. Он будто помогал мне скрыться от самого себя, пряча то важное, что во мне с такой скоростью взращивалось.       Я покину это место и мы снова окажемся по разные стороны. Я буду пировать на балу в Хогвартсе, а Грейнджер и дальше планировать нападение на поместье Кэрроу. На поместье, которое она бы ни за что не нашла, если бы не моя очередная дебильная помощь, противоречащая всему здравому смыслу.       Ох, львёнок, запереть бы тебя в твоей комнате, чтобы ты даже не приближалась к тем местам, но разве это поможет?       А теперь, зная, что над членами Ордена проводятся опыты, рваться она туда будет пуще прежнего.       Плохо.       И я дурак.       Не нужно было отвечать на миллион её вопросов. И стоило добавить в мазь больше асфодели, чтобы она быстрее уснула и не смогла так много думать. Слишком много.       Когда я спустился, Грейнджер, уже одетая, сидела на кровати, пристально следя за моими движениями, словно с дневным светом пришло и осознание случившегося.       -Как рана? – спросил я, чтобы хоть как-то разбавить возникшее напряжение.       Она взглянула на банку и коротко мне кивнула:       -Помогло.       -Мажь ещё дня два, а потом…       -Зачем? – перебила она, вставая с кровати.       -Чтобы рана затяну…       -Нет, не это. – Грейнджер указала рукой на стол, где лежала развёрнутая карта с координатами поместья Кэрроу, в которой я так добродушно исправил неточности. – Это. Зачем?       И почему рыцарь во мне всё никак не сдохнет? Захотелось испепелить этот клочок пергамента к чертям собачьим, но зная гриффиндорку, она уже вдоль и поперёк его изучила.       Может, всё-таки, Обливиэйт?       -Рано или поздно ты всё равно там окажешься, так к чему терять время?       Гермиона подошла к столу и в упор взглянула на карту.       -Ты даже наличие эльфа указал.       -Потому что он там есть.       -Как много защитных заклинаний на вход?       -Вы на саму территорию рассчитываете попасть? – довольно амбициозно. – Это мало реально. Без Метки дальше ворот вам не пройти – всех перебьют.       -А на выход? – проигнорировала она мои слова, делая в карте пометки.       Я несколько секунд пытался понять, какой же у неё план, и, кажется, стал догадываться.       -Плохая идея.       Она в удивлении вскинула брови.       -Я ещё ничего не сказала.       -Ты хочешь пойти туда сегодня. Решила, раз в Хогвартсе будут праздновать день победы, то поместье останется без охраны? Это не так. – она даже не стала отнекиваться, только нахмурилась. – Решение неправильное.       -А какое правильное?       -Правильное – не нападать. Отправьте авроров.       -Нет. – категорично заявила она.       -Неужели так хочется погибнуть самой? Твоё самопожертвование доходит до абсурда.       -Дело не в нём.       -Да ну брось, конечно в нём. Дело всегда в нём. – я шагнул к ней ближе. – У тебя слишком много друзей, Грейнджер, которых ты желаешь спасти. – и, признаться, мне было бы куда проще самому перебить их всех в подвалах, чтобы у неё не осталось повода там появляться. – Однако, вряд ли теперь ты кого-то из них узнаешь.       Её лицо стало практически каменным.       -Тогда к чему ты оставил все эти подсказки?       -Услуга за услугу. – повторил я её слова.       -Мы договорились, что Паркинсон я отдаю за Лаванду.       А я и не про них.       Грейнджер… самоотверженная, храбрая и такая красивая во всём этом...       -Тебя это веселит?       Словно опомнившись, я перевёл взгляд ей за спину – на окно, за которым новый день вовсю вступал в свои права. Пора уходить.       -На территорию вам не пробраться, – повторил я. – Сократи уже круг своего общения, чтобы поводов умирать было меньше.       -Благодаря тебе, он и так сокращается.       -Недостаточно.       Гермиона посмотрела настолько враждебно, что, если бы взглядом можно было убить, она бы это сделала.       -Ты заигрался, Теодор. – понизила она голос. – В ваших подвалах пытают людей, а тебе это кажется забавным? – я хотел было возразить, объяснить, что моя улыбка никак не связана с обсуждаемыми событиями, но вдруг почувствовал, как что-то упёрлось мне в грудь. Что-то жёсткое и острое. – Как только зельевары мэнора найдут способ приготовить зелье, – Грейнджер придвинулась ближе. – И всю вашу свору обратят, я лично убью каждого, и даже глазом не моргну.       Охотно верю.       Обхватив кончик её палочки, я сдвинул его чуть ниже и левее.       -Вот сюда, львёнок. – прошептал я, не сводя с Гермионы глаз. – Но у тебя одна попытка.       Её зрачки в ярости расширились, и что-то холодное скользнуло в мою ладонь. Я не сразу понял, что происходит, но спустя мгновение, не успев ничего сказать, меня засосало в воронку.       Я телепортировался на Трафальгарскую площадь, сжимая в пальцах довольно увесистую золотую пуговицу с эмблемой льва.