Часть 1

Тяжелой, но бесшумной поступью, эпистат ступал по коридору дворца. Его вызвал сам фараон. Разговор оказался…не очень приятным. Как он был самонадеян, решив, что поисков шезму будет достаточно. Во дворце царят иные правила, как и в самом Египте, которые Амен не принимал. — О чем говорили? Выглядишь не очень довольным. — спросил Тизиан, поравнявшись с другом, предварительно оглядевшись по сторонам. — Посоветовал мне завести себе раба. — А…ну да, сейчас, наверное, почти у каждого есть раб, кто побогаче — у того их несколько. От того фараон и не годует, почему главный из охотников выделяется из привычного хода вещей. — Мне не нужен раб. — недовольно прошипел он. — Возьми рабыню. — Амен закатил глаза на эту реплику. — А что? Пусть готовит, убирает, ну или ещё что…не хочешь ведь попасть в немилость к самому фараону? Сделав вид, что пропустил этот двусмысленный намёк мимо ушей, Амен двинулся дальше. Тизиан прав, он и так не вписывался в высшее общество, а тут ещё это… Нелюдимый, как белая ворона. Они восхищались его умением ловить черномагов, прозвали его посланцем богов, но близко не подходили, держали дистанцию, мало ли что. Этакое поклонение со стороны. Как и всякого божества — его боялись. Сам Амен тоже не был настроен заводить друзей. Он привык к укладу своей жизни и не планировал его менять. Однако, фараон ясно дал понять, что от него ждёт. Остались ещё те немногие, что противились новому режиму, не хотели брать рабов. Их тоже сторонились, тыкали пальцем, вопрос времени, когда на них обратит внимание кто помогущественнее. Следующим утром Амен направился на рабовладельческий рынок. Проснулся он уже без настроения и день обещал быть и того хуже. Солнце нещадно светило, несмотря на то что ещё не полдень, белая накидка спасала его нежную кожу, а вот от людей было не спастись. Он занимал слишком много места в толпе, то и дело об него спотыкались, пытались протиснуться или ненароком толкали. Но куда им сдвинуть его с места, Амен сам отошел чуть в сторону, в тенек. Видел всех хорошо, а сам скрылся от чужих глаз. Началось мерзкое представление. Один за одним выводили рабов на осмотр. Большинство было сломленных, мирно ждавших своей участи, их Амен почему-то больше уважал. Попади к хозяину, возможно и подвергнется шанс сбежать или спастись, а стоя здесь в цепях, эта напускная дерзость лишь показатель глупости, ведь отсюда никак не сбежать. Заработают только лишний десяток ударами плетьми. Кто брал тех, что посильнее для рабочей силы. Кому нужны были для работы по дому, но конечно находились и те, кто искал плотские утехи. Их сальные взгляды были видны издалека, ведь они и не скрывали. Амен испытал дикое отвращение. Это было уже в норме вещей — насиловать своего раба, того, кто не может дать отпор или сопротивляться. Неужели действительно получали от этого удовольствие? Сам эпистат не знал, кто ему нужен. Мужчина или женщина? Сильный или слабый? Рабочая сила ему не нужна, значит, вряд ли мужчина. Работы по дому тоже не так много, но все же она есть. Значит все-таки женщина? Пожилая или молодая? Исфет, как все сложно. Владельцы нескольких публичных домов, что были в Египте, выстроились в ряд, конкуренцию им составляли зажиточные мужчины разных возрастов, в основном более преклонного. Первые три девушки отправились в публичный дом, все плакали над своей участью. Юношу, которого так легко можно спутать с девушкой забрал себе старикашка, хищно облизываясь. Амен стоял и испытывал раздражение: да что он вообще тут делает? Кого ему нужно купить? Любого? Он вообще не представлял как нужно выбирать раба, от того со злости решил выбрать того, кто будет следующим. Выйдя из тени, он чуть приблизился, чтобы понять, кого он покупает. Вывели девушку, на вид, не старше двадцати. Первое что ему запомнилось, это ее большие серые глаза, которые испуганно пробежали по толпе и покорно опустились вниз, губы ее что-то шептали. Может молилась? Длинные темные волосы, были спутаны, но признаться, ни это, ни рваная одежда особо ее не портили. Она была миловидна, он бы даже назвал ее красивой. — Особенный лот. — разгоряченно прокричал работорговец. — Девственница! Мужчина, что стоял правее, тут же подскочил. Казалось, выпусти его и он ее сожрет. Он был чуть старше самого Амена, но повадками походил больше на животное, нежели на человека: слишком резкие движения, вечно бегающий взгляд. Он тут же предложил за нее пять золотых, понимая, что это очень хорошая цена. Амен это так не оставил, расталкивая других, он протиснулся вперед, дабы помешать их сделке. Работорговец уже протягивал руку, чтобы забрать свои заветные деньги, как вздрогнул и замер, услышав слова: — Пятьдесят. Его жадная натура не могла проигнорировать это и он тут же повернулся: — Сколько-сколько, вы сказали господин? — Амен не ответил. — Деньги вперед и она ваша. — Эй, я ведь первый. — Господин предложил достойную цену за эту рабыню. Девственниц сейчас не так и много даже в домах удовольствия, если хотите ее — назовите цену больше. — змей самый настоящий. Понимал ведь, что таких денег у него нет, однако все равно это сказал. Амену надоело это шоу, он бросил мешок с монетами, не задумываясь, поймает ли его тот. Мужчина рухнул на колени, взяв с песка, заветный мешочек, пересчитав, он даже стал заикаться от счастья: -
 Он-н-на ваша, г-господин. Никто бы не дал за нее и половину. Любой владелец публичного дома понимал, что девушку можно купить за пару золотых и она быстро их окупит. Но пятьдесят? Ни одна даже самая красивая столько не стоит. Амену вручили веревку, которой были связаны ее запястья. Он поспешил убраться оттуда, ведя за собой девушку. Находиться в этом месте с каждой секундой было все невыносимее. За всю дорогу они не проронили ни слова. Только зайдя в дом, он подумал, что же ему теперь с ней делать? Ему не нужна была рабыня, но теперь, раз она есть, нужно найти какое-то применение что ли. Господин богат, это было понятно сразу. Признаться, она догадывалась что ее ждет, но когда увидела мужчину, который смотрел на нее как на кусок мяса, стало страшно и ещё страшнее, когда он задумал ее купить. Ей давно объяснили, какая участь ее ждёт после покупки, но совсем одно знать, а другое — осознавать. Рабовладелец дернул ее на себя, чтобы показать товар ближе, а Эвтида застыла как вкопанная. Конец. Ей точно конец, нет и шанса, что господин пощадит ее и не надругается же в первый день. Ей казалось, она даже дышать перестала от отчаянья. Значит все это время ещё тешила себя надеждами, что ее возьмут служанкой или няней. Кого она обманывала? Девственницу купят не поэтому. — Пятьдесят золотых. Спокойный, глубокий голос, пронизывающий насквозь и…явно не терпящий возражений. Господин, что так отличался ото всех быстро завладел всеобщим вниманием и вовсе не из-за своей необычной внешности, а из-за денег. Только девушка рассматривала его с интересом, не заботясь о деньгах. Таких раньше и не видела. Белые волосы были видны из-под накидки его капюшона, в тон им брови делали его взгляд более тяжелым. Прямой нос, пухлые губы, которые были изогнуты в недовольной ухмылке. Он знал, что его все рассматривают, но наверное уже привык. От него исходило такое чувство опасности…и все же, будь у нее выбор, она бы все равно выбрала его. Он по крайне мере видел в ней человека, а не кусок мяса, так ей хотелось думать. Спасение он или злой рок? Увидя его дом, она убедилась в его богатстве. Хотя и пятьдесят золотых говорили сами за себя. Внутри просторно, окон не так и много, как будто в доме не хватало солнца. Хозяин затормозил, затем повернулся, блеснуло лезвие ножа, девушка мгновенно напряглась, оставаясь стоять на месте, но он лишь разрезал путы ее веревок. От эпистата не ускользнуло ее поведение, он не удивился. Вряд ли роботорговцы пылинки сдували со своего товара. Понятия не имел что делать, но пока шел, решил что перво наперво нужно помыться. Пусть смоет с себя всю ту грязь, в которой находилась. Уверен, она и сама не против. — Я наберу тебе ванную, можешь пока осмотреться. — низкий, проникающий под кожу до самых мурашек, голос. Эвтида провожала его взглядом до тех пор, пока он не скрылся на втором этаже. Помыться…? Их конечно обдали перед тем, как вывести на рынок, но полноценной процедурой мытья это не назовешь. Она сама с радостью бы помылась как следует. Несмотря на любопытство, не рискнула ходить далеко, начала бегло осматривать все что есть в доме. Ее заинтересовал большой книжный шкаф. В детстве мама читала ей книги. Это было почти что фантазия, она даже не уверена, реальное ли это воспоминание или она себе все выдумала. После ее смерти, она осталась с тетей, но та не читала ей и вообще книг в их доме было мало. Она хотела было дотронуться до корешков, но во время себя одернула. Она грязная, ни к чему их портить. — Можем идти. — его голос заставил ее подскочить на месте. Исфет! Он что летает? Она не услышала даже малейшего шума, знаменующего что он рядом. Эва испуганно на него посмотрела, ожидая, что он станет ее ругать, но Амен лишь развернулся и пошел тем же направлением, ожидая, что девушка последует следом. У него даже не было мысли, что она может сбежать. У всех есть клеймо раба, по которому ее обязательно найдут, чтобы сбежать — нужно очень постараться. Но все же было интересно, решиться ли она? Оказалось нет, она умнее чем могло показаться. Что же намерена делать дальше? Амен спокойно объяснил, как и какими баночками пользоваться и ушел, бросив на последок, что сходит на рынок и вскоре вернется. Эва сидела в горячей воде и наслаждалась. Она пока не оттирала всю грязь с себя, а лишь нежилась, чувствовала как вода окутывает ее, а тело — расслабляется. Она уже давно перестала плакать, наверное, в первый месяц, поэтому сейчас прекрасно понимала свою участь и зачем она моется. Он овладеет ей, для того и купил ведь. Конечно, раз она была девственницей, ее не трогали, но это не мешало охранникам и работорговцам сально на нее смотреть и лапать. Те воспоминания вызывают лишь тошноту. Ей доводилось видеть и насилие над другими. Все что она могла - беззвучно плакать так же, как и те, кого насиловали. Она бы не смогла помочь, никто бы не смог. Пока их везли через весь Египет в столицу, дабы продать подороже, она познакомилась и с другими рабами. Те, кто были красивее, лучше, сильнее, иным словом — больше ценились, тех везли в столицу, дабы выручить побольше. Многие из них уже бывали в рабстве и потому кое-чему ее научили. Если хочет жить без синяков и увечий, нужно быть кроткой и подчиняться. Сразу дать хозяину то, что он хочет и возможно, он ее не обидит. Конечно ей не хотелось, чтобы незнакомец овладел ей и насиловал, но…в голове ещё стояли болезные стоны, тихие крики и сдавленные рыдания тех, кому не повезло в дороге. Она боялась повторить их судьбу. Кто знает, вдруг ее жизнь станет даже лучше прежней. Можно только этим и ограничиться дело? Взамен он даст ей кров, пищу и не будет бить? Амен быстро вернулся с рынка, купил им еды и пару платьев для… а он ведь даже не спросил как ее зовут. Поднявшись на второй этаж, замер перед дверью в ванную. Постучаться? Но это вообще-то его дом, а там его…рабыня? Но и ворваться просто он не может. Приоткрыл дверь так, чтобы была небольшая щель, через которую он ничего не увидит, но девушка сможет его услышать. — Я принёс тебе одежду. — раздался плеск воды. Только он хотел добавить, что оставит ее за дверью, как та стремительно открылась, представляя девушку перед его взором. Амен чуть не подавился воздухом. Обнаженная. Взгляд сам по себе спустился ниже на ее грудь. Не маленькая, но и не чрезмерно большая, соски стоят то ли от напряжения, то ли от холода. Она ведь стоит перед ним вся мокрая, по ее коже стекают капли воды, разбиваясь о пол. Амен завороженно наблюдал за этим зрелищем, как под гипнозом. Плавные изгибы талии, округлые бедра… Исфет, хороша. Действительно хороша, он даже усомнился, что она невинна, что ни один мужчина не заметил это и не пожелал к ней прикоснуться. Взгляд опустился на треугольник из темных волос меж ее ног. На секунду он подумал, какая она, должна быть узкая. Такая миниатюрная, ниже его на целую голову. Только одно ее выдало — руки сжатые в кулаки до побелевших костяшек. Ей неприятно. Она сделала это намеренно. Он недовольно поднял взгляд. Прав ведь. Глаза полные страха, но при этом есть ещё в них какая-то нерушимая уверенность в своих действиях. Она боится, легко догадался он. Боится того что он может с ней сделать. Безмолвно он вручил ей одежду, развернулся и ушел. Уже внизу на самого себя он обрушил шквал злости. Что за наваждение такое? Уставился на нее, как на… Все дело в том, что у него давно не было женщины, изголодался по их вниманию и ласке. И все же на задворках сознания мелькнула грязная, назойливая мысль: — Правильно ли будет сделать ее своей? Она ведь и так принадлежит ему. Нет, о чем он только думает… Амен закрыл глаза, пытаясь избавиться от непрошеных мыслей и унять напряжение в паху, а в голове так и стоял ее обнаженный образ. Эвтида издала вздох облегчения, стоило мужчине скрыться из виду и одновременно с этим, ощутила негодование. Ей ведь говорили так делать, сразу дать ему то, что он хочет. Чтобы не обидел, не бил и не продал обратно работорговцам или еще хуже — в дом удовольствий. Понятно ведь, зачем молодой мужчина купил невинную девушку. Так что же не так? Неужели не пришлась по вкусу? Но видел ведь, кого покупал. Она судорожно нацепила на себя платье, отмечая, что вещи из такой дорогой и красивой ткани у нее никогда не было. На стене было зеркало и она отважилась на себя посмотреть. Большие серые глаза смотрели с испугом, но сама девушка отметила, что была довольно симпатичной. А платье действительно было красивым и ей шло. Нужно бы его поблагодарить. Разум шептал, что хозяин просто не мог позволить ходить ей в этих обносках по его дому, а вовсе не то, что хотел сделать ей приятно. Ели в тишине. Амен не проронил ни слова, а слова благодарности девушка так и не решилась сказать. Он выглядел таким суровым, что ей было просто страшно. Мужчина показал ей комнату, сказал, что она может отдыхать, сам он вернется поздно вечером, как будто и не переживал или даже не думал, что она может сбежать. Эва обошла дом несколько раз, чтобы все запомнить. Она провела несколько часов за разглядыванием каждой интересующей ее детали, но входить в его личную комнату так и не решалась, хотя было жутко интересно. Ближе к вечеру, она позволила себе взять одну книжку и почитать, обещая, что вернет ее на место, хоть и никаких ограничений ей не было, она все же не рисковала. В таком размеренном темпе прошло две недели. Целых две недели в разуме Амена шла борьба. Он не мог забыть изгибов ее тела, начал испытывать какое-то ненормальное влечение, желание обладать ей. В какой-то момент, он даже стал ее недолюбливать за это чувство. Будто она намеренно все это сделала. Засыпая, он долго крутился, в голове то и дело всплывал женский силуэт, что манил его к себе ближе, извивался рядом, но дотронуться так и не давал. В конце концов, он решил держаться от нее подальше. Хотя возможно ли это, учитывая, что она его рабыня? В ее обязанности по дому входила уборка, поддержание чистоты в доме. Он научил ее греть ванную, дабы она смогла ее приготовить к его приходу. Эпистат был хорошим хозяином и совсем ее не напрягал. У Эвтиды было куча свободного времени и она не знала чем себя занять, поэтому начала читать в свободное время, отвлекаясь от гнетущих мыслей. Но все же стабильно по несколько раз на дню, сидела и крепко задумывалась о сложившийся ситуации. В первые дни, она каждую ночь ждала, что он придет за тем, зачем ее купил, но Амен так и не приходил. Она заметила, что он сторониться ее, смотрит как-то недовольно. Обдумывала, что делает не так. Стала убираться ещё тщательнее, но ситуация не изменилась. Ей становилось страшно. Она его не заинтересовала, разонравилась? Эва боялась, что он просто продаст ее, даже выкини он ее как котёнка на улицу, как ей быть? Она не сможет выжить без денег, а делать ничего толком и не умеет. Утром Амен заговорил с ней. Казалось, она и вовсе забыла его голос, так редко он к ней обращался. — Сегодня сходим к одному человеку. Там будут и другие… — хотел сказать рабыни, но не произнёс этого. — Тебе будет с кем поговорить. Собирайся, через пол часа будь готова. Девушка покорно кивнула. Наконец что-то интересное и новое! Шли недалеко, дом оказался поменьше чем у них, но не менее богатый. Если у Амена дома царила гармония и порядок, то здесь все было чрезмерно кричащим. Слишком много мебели, слишком много всего, что бросается в глаза, а когда перед девушкой возник мужчина, она поняла, он несомненно хозяин. Кудрявые темные волосы убраны в небрежный хвост, карие глаза с хитрым прищуром осматривали ее, но на лице была добрая, абсолютно не злая улыбка. — Так-так, вот она…твоя пташка. — голос громкий, привлекающий внимание. Он изучал ее, осмотрел с ног головы и казалось, остался доволен. Девушке тоже хотелось его рассмотреть как следует, но она знала, что это не вежливо, так рабыни себя не ведут, потому покорно опустила взгляд. Всем велели уйти, у мужчин был какой-то важный разговор. Пожилая женщина привела Эву в комнату, где были ещё две девушки, оставив их втроем. — Ого… — подумалось ей тогда. Похожи как две капли воды и действительно очень красивые. Темные волосы струились по плечам до самой талии, загорелая кожа будто бы сияла, красивые изгибы тел и невероятные зеленые глаза, в которых можно утонуть. Она не могла их отличить, настолько они были одинаковыми. Девушки, видя ее замешательство, громко рассмеялись, заставив Эвтиду чуть вздрогнуть. Рабыни и…такие громкие…Это казалось чем-то неправильным. Они не были похожи на покорных, кротких, подчиняющихся каждому слову своего хозяина. Они будто сами по себе…? Ей даже почудилось, будто это они решают, стоит ли уделять им время своему хозяину, а не наоборот. — Табия. — представилась первая. Эвтида запомнила, на ней было голубое платье. — Тахира. — так звали другую. Платье было бежевое. Только так она могла их различить. Девушки быстро расположили ее к себе и стали обо всем расспрашивать. — Ну же, рассказывай! Всегда было безумно интересно, какой же твой господин! — протараторила Табия. — Ну он…добр и сдержан. — промямлила Эвтида, выкручивая себе пальцы. Что ей говорить, ведь его толком не знает! — Это нам известно. — закатила глаза Тахира. — Ты скажи, какой он в постели? Мне всегда казалось, он как животное, настолько неистовым и резким будет, я права? Они обе хихикнули. — Но ведь внешность бывает обманчива! Вдруг он невероятно нежный любовник? — возразила вторая сестра. Обе ю уставились на девушку, дабы дождаться своего ответа и понять, кто из них прав. — Ну… — Здесь ты можешь говорить что угодно, никто нас не подслушивает. Нашим хозяевам и дела нет до того, о чем мы тут сплетничаем. Дело ведь было не в этом. Она просто не знала, какой он. Он был скрытный со всем и даже со своей рабыней. Амен казался человеком, у которого куча секретов и не один узнать не получится. Вроде бы говорил все как есть, но казалось, что если копнуть глубже, можно отыскать намного больше. — Я не знаю. Воцарилась минутная тишина. Девушки сначала недоуменно посмотрели на нее, затем друг на друга, будто мысленно о чем-то переговаривались. — То есть как это? Ты ведь уже у него…сколько там, недели две? — Тизиан говорил, он отдал за тебя просто немыслимую сумму, не поверю, что даже не притронулся! — Тахира злилась. Она решила, что Эвтида попросту недоговаривает. — Но я правда не знаю, он не…не притронулся ко мне! — горячо возразила девушка. На самом деле, она вряд ли бы сама начала этот разговор, но эта тема волновала и ее, она боялась, что Амен просто выкинет ее на улицу, как неудачную игрушку. Она ведь была уверена, что купил он ее только для плотских утех. — Это… — Странно. — вторая сестра закончила за первой. — Даже и попыток не делал? Может ищет к тебе подход? Тизиан ведь тоже не в первый день овладел мной. — Табита сочувственно погладила ее по руке. — Да нет же... — возразила сестра. — Дело тут в чем-то другом. С женщинами он был, мы это слышали, но почему тебя не трогает? Не просто так ведь купил… Они задумались и тут на Эвтиду снизошло озарение. — Может быть! — она слишком громко вскрикнула, обрадованная своей догадкой и тут же понизила голос. И почему сама не сопоставила все факты и не додумалась до этого раньше? Все же так очевидно! — Может потому что я девственница? — Исфет! — воскликнула Тахира. — Вот оно в чем дело! Боится! — она хихикнула. — Великий эпистат боится невинную деву. — Не смейся. — зашипела Эва. Не хотелось, чтобы над ним из-за такого смеялись. — О-ей…защищаешь его уже? Ещё не знаешь, каким он может быть, когда его обуяет страсть, а уже прониклась к нему. — Табита ухмыльнулась. Симпатия это уже хорошо. — Тебе нужно действовать самой. — Самой? Как это? — Показать? — хитро улыбнулась Тахира. Эвтида кивнула. Эта улыбка ее испугала, но она решила действовать. Лучше побудет смелой один раз, чем потом будет побираться по улицам. Девушки уложили ее на просторную кровать и будто кошки, стали грациозно кружить вокруг. Эва вся сжалась, это будоражило, но менее страшно от этого не становилось. — Не зажимайся, лучше расслабься. Тахира уселась на нее верхом и теперь их бедра соприкасались. Девушка смутилась, но близняшку это как будто и не смущало. — Завлеки его. Сядь вот так и начни тереться о него, для начала… Она начала плавно двигаться. Это…возбуждало. Эвтида чувствовала как краснеет, как ускоряется ее дыхание, а кожа будто горит в месте соприкосновения. Она была такая красивая, неудивительно, что у нее не возникло с этим проблем. Маленькие электрические импульсы побежали по ее телу. — Приди ночью, когда он уже будет спать. Спросонья…он и не разберется в чем дело, но устоять перед тобой не сможет. — Табита гладила ее тело, прикосновения были нежные, но уверенные, наконец добралась до груди и чуть сжала ее, выбивая из Эвы первый стон. Тахира положила ее руки себе на бедра: — Возможно, здравый смысл вернется к нему и он скажет остановиться. — Не подчиняйся. Изнывай от желания на нем и будь уверена… — Он сдастся. С этим словами, девушка слезла с нее, а вторая сестра убрала руки. Эвтида резко села на кровати, осознав, что возбуждена. Девушки не смотрели на нее с издевкой, в их глазах был хитрый блеск. Видимо, это представление понравилось и им тоже. — Твой господин необычный человек. Зря ты ждала, что все будет как у всех. — А ваш господин? Какой он? — Эве действительно стало интересно. — Он…открытая книга. Уж поверь, не скрывается за масками, таким, каким ты его видела, он на самом деле и является. — сказала Тахира. — Он может хитрить, но по серьезному обманывать не станет. — добавила Табита. — А он с вами сразу…? — Практически да, долго не ходил вокруг да около, не в первый день конечно, но не ждал две недели. Но и ты пойми, он купил нас из дома удовольствий, мы знали зачем ему нужны. — Уж лучше принадлежать одному господину, чем многим. — с сожалением добавила Тахира. Все в этой фразе подсказывало Эвтиде, что за спиной у девушек скрывается непростая история.