Забытый богами аул

Весна лучшее время года, это подтвердит любой кочевник. Весной, природа, начинает жить новой жизнью, а вместе с ним из загонов и зимних стойбищ кочевники выводят скот на молодые и свежие пастбища, где исхудалые животные будут вдоволь набивать свое брюхо. С весной связаны самые благоприятные события кочевой жизни, практически все праздники кочевников включая новый год – Наурыз приходится на начало весны, свадьбы, юбилеи и остальные празднества степной народ так же откладывает на весенний период. И вот в начале марта отец отправил меня на праздник к родственникам от имени нашего аула. Путь был неблизкий, мне выдали жеребца, припасы, воду, с собой я взял лук, стрелы и кинжал, ведь в степи всегда опасно, и волки могут быть самым безобидным из тех, кто захочет поужинать мной. Под наставление старшего из аксакалов, я отправился в путь. Чтобы вы понимали, каково путешествовать по степи, представьте себе, что вы каждый день едете по дороге, а пейзаж не меняется вообще, и лишь камни, скалы, да колодцы являются вашим ориентиром в местности. В первую ночь я переночевал на склоне некой горы, предварительно убедившись, что до меня не доберутся волки или остальная живность. Ночью мне спалось плохо, мне снился страшный сон, будто бы я был на празднике, но у всех гостей были искаженные лица, они все были в морщинах, и с глубоко посаженными глазами. За огромным столом людям подавали мясо, от вида которого аппетит мог пропасть даже у самого голодного человека. По мясу ползали насекомые, а за главным столом, на огромном астау [1] лежала голова человека. Проснулся я рано, лучше бы вообще не спал… - О Тенгри, приснится же такое, ладно пора в путь – сказал я себе, и начался собираться в путь. Время было раннее, Тенгри в такое время еще не разрешает солнцу освещать свои небеса, поэтому я зажег факел, сел на коня и отправился в путь, ориентируясь по еле видным звездам. Ближе к полудню вдалеке я увидел некие силуэты, в этом не было ничего удивительного, весна, это пора праздников, и все люди позабыв свои дела ходят в гости к родственникам и друзьям. Первое что пришло мне на ум, после довольно неприятного сна, это то, что мне нужны попутчики, кто знает, может быть сон был предупреждением от богов... Как бы там ни было, при виде живой души после суток одиночного странствия я был рад любому человеку, с которым можно вести диалог. И вот пришпорив коня я уже мчусь в сторону незнакомцев. - Мир вам уважаемые, да благословит ваш путь владычица Умай – сказал я, как только мой конь поравнялся с конями путников. - И тебе мира, - отозвался один из них - А направляемся куда? – спросил я, сразу же - Да вот друг, едем в сторону Жанажурта, через озеро Кок-Коль, к богачу Каратаю, на свадьбу его дочери Вот же везение, подумал я, аул богача Каратая находился в дне пути от места, куда ехал я. - Уважаемые, разрешите с вами, мне в ту же сторону, вместе безопасней – сказал я, показывая руками в ту сторону куда мне надо доехать - Ну давай джигит, поехали, я Серик, а это мой младший брат Булат – сказал мне собеседник Моими спутниками были два брата, старший Серик был худощавым, но крепким мужчиной, лет 30-ти, его отличали очень «острые» черты лица, горбатый нос и узкие глаза, одет был он в кафтан из кожи, а его плечо покрывала шкура косули. Серик был серьезным, даже в диалоге ощущалась некая тяжесть его слов. Булат же был более веселым и открытым, чертами лица он был похож на своего брата, только был Булат полнее, и глаза у него по шире. Одет был Булат в тканьевую рубашку, с национальным орнаментом, а в руках у него была домбра [2], поэтому мне и показалось что он был акыном или певцов. Ехали мы долго, всю дорогу Серик молчал, его и не хотелось донимать, тишину нашего пути нарушил Булат: - Шигай, а вот как ты думаешь, моя одежда достаточно праздничная, для богача Каратая? - Да, конечно, даже очень, нечасто встретишь человека в национальной одежде, тем более если он преодолевает трехдневный путь – с ухмылкой ответил я Булату моя шутка понравилась, и он рассмеялся в ответ. - А я не простой гость, Шигай, меня попросили спеть на беташаре [3], а это сам понимаешь, честь для каждого музыканта – сказал Булат, и в его голосе были слышны нотки гордости - Это отлично, я очень рад за тебя – сказал я своему новому знакомому - А давай я спою – сказал Булат, и достал домбру, ну и я понимал, что даже если скажу нет, он все равно сделает то что хочет, поэтому я просто кивнул головой. Часа два мы ехали под веселые и задорные песни Булата, который еще и был акыном импровизатором, и в свои песни он добавлял шутливые строки, связанные со мной, и нашей долгой дорогой. Время близилось к вечеру, Серик пришпорил коня, остановился, огляделся и сказал: - Вон, на севере вижу аул, остановимся там – сказал он, и мы все согласились, ведь уже целый день не кушали ничего кроме вяленного мяса, которое коптилось под седлом у лошади. Степной народ славился своим гостеприимством, ведь в суровых условиях тебе помогут только если ты сам протянешь руку помощи другому, поэтому случаи, когда путники останавливались в случайных аулах, было делом обыденным. Вот и мы прибыли в небольшой аул, состоящий из 5-7 юрт, слезли с коней и подошли к центру аула. Что было странно, пока мы ехали по аулу мы не увидели ни вечно суетящихся женщин около казанов, ни детей, которые бы игрались во дворе, ни одной живой души, и только приблизившись к центру мы увидели пару человек, которые вышли дабы поприветствовать незваных гостей. Так как Серик был старшим из нас, он и начал разговор - Да не покинет Умай ваш очаг, уважаемый, мы путники, едем издалека, устали и ищем пристанища, - сказал он и мы трое прижав правую руку к сердцу сделали неполный поклон, в знак приветствия. - Здравствуйте гости – ответил нам худощавый, кудрявый мужчина, - я староста аула, зовут меня Бекертуган, гости к нам заглядывают не часто, но мы всегда им рады, - сказав это он так же поклонился в ответ – моя женушка поселит вас у нас в юрте, детей у меня нет, поэтому тесно нам точно не будет – улыбнулся староста Мое любопытство давало о себе знать, и я решил тоже вмешаться в разговор: - Уважаемый староста, не посчитайте за грубость, но пока мы шли к вам, не увидели ни единой живой души в ауле, - сказал я Бекертуган как мне показалось ненадолго задумался, после чего улыбнулся и сказал: - Весна же, весь аул гуляет, кто к родственникам, кто еще куда, а вот мы с женой не можем, нога больная, хромаю, да и должен кто-то ответственный присмотреть за хозяйством, не всем кружится на свадьбах… Мне это все показалось подозрительным, это насколько же безответственные бывают люди, что бросают одну семью в ауле, а если разбойники нагрянут? Но я не решил не придавать большого значения своим мыслям, будто у нас есть другой вариант, где можно безопасно переночевать… - Ну что стоим, - прервал мои мысли староста, - жена, иди покажи гостям наши покои! Бекертуган расположил нас в своей юрте, она была самой большой и просторной, и мы без труда расположились в ней, Булат нашел укромное место на сундуке, а мы с Сериком легли около очага, который догорая все еще отдавал свое тепло нам. - Эх, вот же завтра нагуляемся – сказал Булат, - с девушками потанцуем, может даже невесту себе найду - Лучше завтра выехать пораньше, как говорится в старой пословице «Кто рано встанет, сделает на одно дело больше», - сказал уже полусонный Серик. Дорога была долгая, и меня самого уже клонило ко сну, и я даже не понял, как уже спал. Мне снился тот же сон, в тех же подробностях, только в этом сне я уже четко понимал, что за мясо нам подавали хозяева, это была человечина… О Тенгри, молю разбуди меня ото сна, самое страшное было то, что я не контролировал свои руки, которые тянулись к мясу, и рот, который его тщательно пережевывал. Разбудил меня Серик: - Шигай, одевайся, я пока разбужу Булата, пора выезжать. Я полусонный оглядел юрту по сторонам, и заметил, что с нами нет ни старосты, ни его жены, неужто они проснулись раньше нас, а может просто пошли спать в одну из пустующих юрт… Булат проснулся, мы взяли свои вещи и вышли на улицу, где нас уже ожидал Бекертуган: - Доброе утро, джигиты - И тебе Бекертуган ага – сказал Серик – мы очень благодарны вам за ваше гостеприимство, но нам пора в путь Лицо Бекертугана немного потускнело, он внимательно посмотрел на нас, и сказал: - Горе хозяину, который не защитил имущество гостей, кажется я вчера забыл закрыть ворота сарая, и ваших коней съели волки… Сказав это, он повел нас к сараю, где лежали обглоданные кости, и ошметки кожи и мяса, все что осталось от трех жеребцов. Мы прибывали в шоке от увиденного, никогда волки не пробирались в аулы, если не были голодными, и то это случалось очень редко, ведь волки боятся людей. - Это моя вина, джигиты – сказал Бекертуган – поэтому я готов загладить свою вину, у меня есть лошади, целый отар, и я дам вам коней Мы хоть немного, но обрадовались. - Ну и где же они – спросил нетерпеливый Булат - Пасутся в степи, примерно в полудне пути отсюда, но я обещаю, моя женушка их пригонит уже сегодня ночью – сказав это, Бекертуган вышел с сарая и пошел к своей юрте - Вот и на свадьбу опоздаем, – возмутился Булат, и ударил ладонью себя по бедру. - Не доверяю я этому старику – сказал Серик, и хоть я и разделял его взгляды, но мы не могли просто взять и обвинить честного человека, не имея при себе никаких доказательств, да и вариантов других у нас не было, выйти в степь пешком? Уж лучше убить себя, и то меньше мучений будет, нежели умереть в степи от жажды или чего-либо похуже. - Джигиты, предлагаю нам не спать этой ночью, – сказал я – как только привезут лошадей, мы отправимся в путь, не нравится мне в этом ауле… Все согласились с моим предложением. Весь день мы провели в прогулках в степи, неподалеку аула, под песни Булата, и не видели ни Бекертугана, ни его жену, что возможно даже к лучшему. В степи было так легко и комфортно, это чувство резко отличалось от ощущений в ауле Бекертугана, где были мрачность, тяжесть и тоска, как же хотелось остаться в степи на ночь, если бы конечно местные волки не были столь агрессивными, если они заходят в сараи к местным, то не позавидуешь тому, кто встретит их в голой степи. Время близилось к ночи, и мы вернулись в аул. В ауле было пусто, мы так и не встретили ни Бекертугана, и жену его. Войдя в юрту, мы расположились в центре, сели спиной друг к другу пообещали не смыкать глаз, пока не сядем на коней и не уедем с этого захудалого аула. Ночь казалось очень долгой, практически бесконечной, я даже не мог сказать сколько мы уже сидим, час, два, пять, я сидел и думал, думал я про тот сон, который снился мне два дня подряд, я вспоминал его во всех подробностях, о, боги дайте мне сил. Я начинаю вспоминать сон еще более отчетливо, я смотрю на всех гостей, на аул, и понимаю, что во сне все это время я находился в ауле Бекертугана, я смотрю на женщину, которая выносит мясо, и вижу его жену, которая смотрит на меня, не отрывая своих пустых глаз, и тут… Меня разбудил Серик: - Шигай мы уснули, ты не видел Булата? Я отрицательно покивал головой, что со мной? Как я умудрился уснуть, как Серик умудрился уснуть, а Булат, спал ли он, и где он сейчас. Мы быстро схватили свои вещи и выбежали на улицу, во дворе, за столом сидели Бекертуган с женой, а рядом паслись кони. - О джигиты, присаживайтесь, покушайте, я с утра коня зарезал, а то позавчера я вас встретил как-то холодно. - Где Булат! – почти крича сказал Серик, и я увидел, как от злости покраснели его глаза - Ваш Булат рано утром вышел с юрты, думаю его разбудили звуки копыт, он помог мне зарезать жеребца, позавтракал, и ушел куда-то с домброй на плече, думаю скоро вернется – ответил Бекертуган, и его слова звучали очень убедительно, ведь это было похоже на Булата. Хоть Серик и не доверял старосте, но как мне показалось ему хотелось верить, а что он мог еще сделать, убить его, просто из-за своих подозрений, как бы он потом смотрел в лицо своим соседям, он бы стал убийцей, а жизнь убийцы, подобна жизни изгоя, никто с ними не хочет иметь ничего общего. Мы сели за стол и вместе с хозяевами покушали мяса с тестом (бешбармак), за столом все молчали, поэтому наш завтрак не был похож на типичное застолье, где люди собираются поболтать, попеть, посплетничать, и только потом покушать. Обстановка была очень напряженная, и все что мы делали это кушали, не отрывая глаз от хозяев дома. Это продолжалось около получаса, и первым кто прервал молчание была жена Бекертугана: - Зря ты Шигай гуляешь по свадьбам, жена твоего дяди Артыкбая скоро умрет, и дитя с собой заберет, а ты все празднуешь… Когда она это сказала… сложно передать чувство, которое я испытал на данный момент, откуда она знает моих родных, она же меня толком не знает… В этот момент я почувствовал, как мои мышцы начали сокращаться, голова начала кружиться, было ощущение, будто все что я съел, сейчас выйдет наружу, вместе с желудком, усложнилось дыхание, и вскоре я совсем не мог дышать, это было чувство беспомощности, бесполезности, чувство скорой кончины. Когда я очнулся, голова раскалывалась, будто я выпил 5 литров кумыса, в ушах звенело, а в глазах все двоилось, и было мутным. Спустя минут пять я уже начал различать силуэты, и вроде бы даже начал слышать, что-то помимо свиста в ушах, и о, боги защитники земли и неба лучше бы я не приходил в себя… Я сидел в железной клетке, в какой то, то ли пещере, то ли зиндане, у входа стоял Бекертуган, а его жена разделывала висящего верх ногами Серика, доставая из его живота кишки, при этом тщательно их промывая. Жена Бекертугана сильно отличалась от той женщины, которую мы видели ранее, не считая основных черт лица. Волосы были длинными, распущенными, спина была сгорблена, руки касались пола, лицо было серым, обескровленным, вытянутым, глаза были полностью белыми, как у мертвого человека, а самое страшное это то что у нее было две головы, одна из них смотрела за разделкой туши моего товарища, а вторая не отрывала от меня своего взгляда, как мне кажется, предвкушая вкусный шужык, сделанный из моего мяса. - Тенгри накажет тебя за твои злодеяния, мыстан – крикнул я, а может и не крикнул, я немного не понимал своего поведения, подобно пьяному человеку. - Ну же человек, разве Тенгри наказывает вас, за то, что вы едите овец, коров, лошадей? – усмехнулась одна из голов – вот и вы для нас пища, без которой бы мы умерли с голоду, неужели, по-твоему боги милосердны только к людям? Я и не знал, что тут можно ответить, я чувствовал себя скотом, овечкой, которая сидит в загоне и ждет своей очереди, мне молодому джигиту хотелось зарыдать, думал ли я, убивая животных, что им настолько страшно… Я чувствовал безысходность всей ситуации, и понимал, что я следующий… Смирившись с судьбой я просидел долгое время, под надзором одной из голов жалмауыза, и все это время я думал, неужели это все, неужели все закончится таким образом, нет! не должно, это ведь не конец? - Твое время пришло человек – сказала жалмауыз, и Бекертуган отворил клетку, и своими крупными руками схватил меня за плечи. В моей голове из неоткуда промелькнула мысль, что, если я не буду сопротивляться, жалмауыз не будет тратить силы, и применять против меня свою магию, или гипноз, что у них там. И я как послушный скот, делая все еще опьяненный вид шел в сторону жуткой старухи, я своими глазами видел, как из ее рта течет слюна, видно давно у них не было такой трапезы, в лице трех крепких джигитов, но нет, я не скот для убоя! Я понял, что отличает меня от животных, мы люди умеем мыслить, думать, и поэтому мы в отличии от овец имеем право отказаться от того, чтобы нами поужинали. Я, собрав все мысли в голове, сильно напряг свою ноги и подобно лошади лягнул мужика, который держал меня, предварительно прицелившись ниже живота, и когда Бекертуган согнулся, я взял с разделочного стола ножик, и быстро воткнул его в лицо жалмауызу, и не оглядываясь побежал в ту сторону проема, похожего на дверь. Зиндан был вырыт глубоким, и бежал я долго, но при этом я не чувствовал усталости, пока бежал, я видел кучу человеческих костей, разбросанных вокруг, и сзади я слышал шаги, которые ко мне приближались. - Куда ты убегаешь овечка, - говорил женский голос, и эхом отражался от каждой из стен. Я все еще бегу, и все еще не вижу ничего похожего на выход, и все ближе слышу шаги и звонкий голос: - Ну же овечка, вернись к хозяину, я тебя накормлю!!! И вот пришла моя смерть, тупик, нет, нет, нет, о Тенгри, Ульген, Умай, неужто вы такие жестокие к моей судьбе, нет я и есть владелец моей судьбы, я не жертва. С этими словами я взял в руки заостренный камень, порвал рукава своего кафтана, и заткнул этим материалом себе уши, я не жертва, и больше не хочу об этом слышать!!! И когда я увидел жалмауыз, я сделал то, что бы не смогла сделать овечка… - Я не жертва – крикнул я, и ринулся не от нее, а к ней, толкнув ее, я начал бить ее острым камнем по лицу, не знаю, как долго, но я продолжаю бить ее по лицу, я не овечка, я человек, я не жертва!!! Она сопротивлялась, но давайте на чистоту, как бы вы отреагировали если бы овечка, напала на вас, и сделала все чтобы вас убить, так и есть, никто этого не делал, страх заковывал всех и каждого, кто видит что-то незнакомое либо необъяснимое в своей жизни, и я был горд за себя, за то, что я не испугался, либо испугался, но смог подавить первобытный инстинкт, но во время схватки, я ощущал полностью трезвый ум и контролировал каждое свое действие. Промедли я хоть на секунду, наверное, уже жарился бы в казане, но ударяя ее раз за разом в определенный момент я заметил, что жалмауыз не подает признаков жизни, она такая же смертная, как и мы, не даром говорят люди, что у страха глаза велики, пока я боялся я был слаб, я и был овечкой, и лишь когда я осознал это, я смог победить ее. Бекертугана кстати, я уже не встретил, будто бы он испарился в воздухе, ну да ладно, с трезвым умом, я нашел выход с зиндана, и выйдя я не стал даже искать свои вещи, а решил покинуть проклятый аул, пусть лучше погибну в степи, нежели останусь здесь еще на миг. Вскоре я повстречал караван, который продавал кочевым аулам вещи из южных оседло-земледельческих провинций, они подобрали меня и пообещали отвезти в мой аул, ведь им по пути. - Эта, кто тебя так отделал, дорогой – спросил у меня торговец сарт [4] - Волки в этих краях злые ага, не приведите боги встретиться вам с ними один на один – усмехнулся я - Да, дорогой, встречал я как-то волков ваших…