Часть 18

Прошло несколько недель. Недель, наполненных тихим счастьем, уютными вечерами и долгими разговорами. Драко и Гермиона после того утра больше не поднимали тему о том, что произошло. Они не говорили о чувствах — слова по-прежнему казались слишком громкими и пугающими. Но их взгляды говорили. Их молчание говорило. И всё же тень прошлого, тяжёлая и липкая, не отпускала. Драко чувствовал это, особенно когда мысли возвращались к отцу. К его странному поведению на свадьбе. К редким вопросам о нём — и ни разу о Гермионе и об их браке. Поэтому, когда вечером, перед самым ужином, в окно кабинета влетела маленькая, быстрая сова с запиской, Драко нахмурился. Почерк был знакомым: резкий, немного небрежный, с острыми углами. «Малфой, Нужно встретиться. Жду тебя в полдень. Поттер». Драко перечитал записку три раза, и с каждым разом его брови поднимались всё выше. Поттер ждал только его. Без Гермионы. Он был удивлён. Нет, он был ошеломлён. За несколько месяцев их вынужденного (а затем и вполне добровольного) общения Драко успел узнать Гарри Поттера: не героя войны или легенду, а человека. Упрямого, прямолинейного, до безумия преданного тем, кого любил. И этот человек не скрывал от Гермионы то, что могло касаться её. И теперь — что? Что могло быть настолько серьёзным, чтобы Поттер решил действовать в обход сестры? Что могло быть настолько опасным, чтобы рисковать доверием, которое они выстраивали годами? Драко посмотрел на часы. Восемь вечера. У них с Гермионой были планы: они собирались посмотреть какой-то старый магловский фильм, который она давно хотела показать ему, уютно устроившись на диване в гостиной. А завтра утром он должен был отправиться на рабочую встречу. Что же… придётся перенести её, но не забыть сказать Гермионе, что всё прошло нормально. Сердце неприятно кольнуло — ему не нравилось ей врать. Но если Поттер просил молчать, значит, на то были причины.

***

Гарри сидел в своём кабинете, склонившись над столом, заваленным бумагами, и выглядел так, будто не спал несколько ночей подряд. Тени залегли под глазами, лицо было бледным, а пальцы, лежавшие на столе, нервно постукивали по дереву. Драко вошёл без стука, сел в кресло напротив и просто смотрел на Гарри. Поттер со вздохом растёр лицо: усталым, привычным жестом человека, который слишком много видел и слишком много знал. Затем, не говоря ни слова, толкнул к Драко толстую, кожаную папку, перевязанную чёрной лентой. Драко посмотрел на папку, потом на Гарри. — Ты меня пугаешь, знаешь? — Прочитай, Драко, — вздохнул Поттер и поднялся. Затем подошёл к бару в углу кабинета, достал бутылку огневиски и два стакана. Драко сделал глубокий вдох, развязал ленту и открыл папку. Гринграсс. Малфой. Даты. Суммы. Копии финансовых документов. Выдержки из судебных протоколов послевоенных лет. И записки. Копии, короткие, явно зашифрованные и написанных рукой его отца, узнаваемым, витиеватым почерком, которым Люциус Малфой обычно подписывал только самые важные документы. С каждой строчкой Драко хмурился всё сильнее. Он кусал губы так сильно, что почувствовал привкус крови. Морщил нос, когда цифры складывались в неприличные, почти фантастические суммы. Сжимал пальцы на пергаменте, когда понимал, что речь идёт о взятках, о подкупе судей, о сделках, которые его отец заключал, чтобы спасти свою шкуру. Он догадывался. Конечно, догадывался. Драко не был глупцом. Он знал, что его отец не мог выйти сухим из той заварушки, в которой принимал участие. Знал, что за его оправданием стояли не только «сотрудничество со следствием» и «тяжёлые семейные обстоятельства». Знал, что были деньги. Были связи. Были люди, которые получали выгоду. И раз вышел, значит, он должен. Ведь это всё тянуло на несколько сроков в Азкабане, если бы всплыло наружу. Драко перевернул последнюю страницу, закрыл папку и, не глядя на Гарри, потянулся к стакану с огневиски, который тот поставил перед ним. Сделал большой глоток. — Ты знал? — спросил Гарри, и его голос был спокойным, но Драко чувствовал: за этим спокойствием скрывается напряжение. Вопрос проверяющий. Оценивающий. Сейчас решится, доверяет ли ему Поттер дальше. — Нет, — ответил Драко, и это была правда. Он поднял глаза на Гарри. — Я знал, что он… явно что-то сделал. Но я не знал масштабов. Не знал деталей. Не знал, что он так глубоко увяз в этом. Гарри кивнул, принимая ответ. — Твой отец ведь не знает всей правды о вас с Гермионой? — спросил он задумчиво. — Нет, — снова ответил Драко. — Он знает только то, что произошло при проверке. Он не знает, что она наследница Блэков. Не знает, что мы… — он запнулся, подбирая слова, — что мы стали ближе, чем просто муж и жена по контракту. Гарри удивлённо выгнул бровь и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Его пальцы, лежащие на подлокотнике, начали нервно барабанить по дереву быстрый, нетерпеливый ритм, который Драко научился распознавать как признак глубокой задумчивости. — Плохо, — сказал Гарри, и в его голосе прозвучало сожаление. — Почему? — удивился Драко. Он не понимал. Разве не лучше, что его отец не знает правды? Разве не легче жить, когда враг не в курсе твоих слабых мест? — Озлобленный хищник отгрызёт себе ногу, чтобы спастись, — пробормотал Гарри, и эта метафора, такая простая и такая страшная, заставила Драко замереть. — Знай он, что другого выхода нет, что брак с Гермионой — это не прихоть, не ошибка и не временное помешательство, а единственный возможный для тебя путь, он успокоился бы. — Успокоился? — Драко хмыкнул. — Он проводит все дни в своём кабинете в Мэноре. Ему плевать. Он просто недоволен, что это она. И что он облажался. Гарри медленно покачал головой. Он кивнул на другую папку, такую же чёрную и толстую, лежащую на краю стола. — Он регулярно встречается с Гринграссом, Драко. Драко замер. Сердце пропустило удар, потом заколотилось с удвоенной силой. — Зачем? — он потянулся за документами, пальцы дрожали, когда он развязывал ленту. — Если бы я знал, — устало пробормотал Гарри. Он нахмурился, вчитываясь в строки отчётов слежки. Встречи. Несколько раз в неделю. Всегда в разных местах: то в частных клубах, то в закрытых ресторанах, то на скачках или аукционах. Никогда в Мэноре. Никогда в поместье Гринграссов. Всегда тайно. Якобы случайно. — Может ли он придумать что-то с Гринграссом, чтобы развести вас? — спросил Гарри напряжённо. Драко покачал головой. Он был уверен в этом. — Малфои не разводятся, — сказал он. — Что? — Гарри удивлённо выгнул бровь. — Это не просто фраза, — пояснил Драко и отложил папку. — Малфои не разводятся. Буквально. Никогда. За всю историю рода не было ни одного развода. Смерть — да. Вдовство — да. Но не развод. Это… это клеймо. Позор, который нельзя смыть. Я слышал ещё ребёнком, что Малфой, который подаст на развод… будет проклят. Не знаю, говорилось это для устрашения или была правда… но в истории моего рода нет ни одного случая развода. — Тогда я не понимаю, — Гарри стукнул ладонью по столу, и стаканы с огневиски жалобно звякнули. — Что-то назревает, но что? Они что-то замышляют. Я чувствую. Чувствуешь ли ты? Драко молчал. Он смотрел на папку, вспоминал строки, даты, встречи, о которых ничего не знал, и чувствовал, как внутри зарождается холодный и липкий страх. Страх за неё. За Гермиону. За их ещё такое хрупкое и новое счастье. — Возможно, Гринграссу просто нужны деньги и связи? — предположил Драко, пытаясь найти логическое объяснение. — Его ведь скинули с вершины… Он потерял влияние. Потерял уважение. Потерял почти всё. Может, он просто пытается выжать из моего отца максимум, пока тот ещё чувствует себя обязанным? — Если это так, то это не самый плохой вариант, — согласился Гарри, и его лицо чуть смягчилось. — Лучше пусть так, чем они строят козни. Драко кивнул, но в душе не был уверен. Слишком много совпадений. Слишком много теней прошлого, которые не хотели рассеиваться. Он бросил взгляд на часы, висящие над камином, и понял, что уже почти вечер. Гарри заметил этот взгляд. Его губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Торопишься? Драко почувствовал, как жар заливает щёки. Он не хотел говорить, что… — Мы… — он запнулся, но потом решил не врать. — Я забронировал для нас ложу в театре. Подумал, Гермионе понравится. Она любит классику, а в этом сезоне дают «Сон в летнюю ночь»… — он снова запнулся, чувствуя, как краснеет ещё сильнее. — В магловском театре. Не в магическом. Гарри смотрел на него, и в его глазах Драко не увидел ни насмешки, ни презрения. Только тепло. — Молодец, — неожиданно мягко сказал он. — Ладно. Я не буду снимать наблюдение с твоего отца, уж не обижайся, — он поднял руку, останавливая возражения. — Потому что защита Гермионы — моя задача. Как главы рода. Как брата. Это не обсуждается. — Я её муж, — тихо сказал Драко, и в этом «я» не было вызова. — Она принадлежит моему роду, Драко, — мягко напомнил Гарри. — Это значит, что я несу за неё ответственность перед магией. Перед предками. Перед собой. И я буду защищать её до последнего вздоха, с твоего позволения или без него. Драко кивнул. Спорить было бессмысленно. Да и не хотелось. Поттер был прав: они были семьёй. И стали ей очень и очень давно. — Спасибо, что встретился со мной, — перевёл тему Гарри и поднялся. — Значит, театр в мире маглов? — Да, — Драко пожал ему руку и криво улыбнулся. — Нам там нравится намного больше, чем здесь. Меньше сплетен. Меньше взглядов. Меньше лицемерия. — Правильное решение, — Гарри едва заметно улыбнулся. Драко взял пальто и направился к камину. — Если что-то ещё станет известно, я напишу, — сказал Гарри ему в спину. Драко кивнул, не оборачиваясь, и шагнул в зелёное пламя.

***

Драко успел вернуться домой за час до выхода. Он застал Гермиону в гостиной: она сидела в кресле, свернувшись калачиком, с книгой в руках, и выглядела такой уютной, домашней и притягательной, что у него перехватило дыхание. — Ты вернулся, — сказала она, откладывая книгу, и тепло улыбнулась. — Я думала, ты будешь позже. — Дела закончились быстрее, чем я думал, — ответил он и поцеловал её руку. — Иди одевайся. У нас билеты в театр. — В театр? — Гермиона удивлённо выгнула бровь. — В какой? — Магловский, — он улыбнулся, видя её лицо. — «Сон в летнюю ночь». Ты говорила, что любишь Шекспира. Гермиона смотрела на него, и в её глазах загорался свет, который он видел всё чаще в последнее время. Свет счастья. — Ты запомнил, — прошептала она, и в этом шёпоте было столько удивления и благодарности, что Драко почувствовал себя… героем. Не войны, не магии, а её личным, маленьким героем. — Я многое запоминаю, когда дело касается тебя, — ответил он, и это было правдой.

***

Театр был старым, с высокими лепными потолками, с бархатными креслами и запахом пудры, духов и времени. Их ложа находилась на втором ярусе, отделённая от остального зала тяжёлым, бордовым занавесом, создающим иллюзию уединения. Драко помог Гермионе снять пальто: под ним оказалось простое, но элегантное платье из тёмно-синего бархата, с открытыми плечами и длинными рукавами. Волосы она распустила, и они падали на плечи тяжёлыми, блестящими волнами. Серьги: маленькие сапфиры из гарнитура, что он подарил ей на свадьбу. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, когда она повернулась к нему, и в его голосе было восхищение. Гермиона покраснела и мягко улыбнулась. — Ты тоже неплох, — ответила она, окидывая взглядом его строгий, чёрный костюм, идеально сидящий на нём. Он усмехнулся и предложил ей руку. Спектакль был восхитительным. Актёры играли с такой страстью и самоотдачей, что Драко забыл, где он находится. Свет, музыка, голоса — всё сливалось в единое целое, завораживало и уносило в другой мир. Но самым прекрасным была Гермиона. Она сидела рядом, и он держал её за руку, не настойчиво, не требовательно, а просто, соединяя их пальцы в замок, чувствуя тепло её ладони и биение её пульса. Время от времени она поворачивалась к нему, и их взгляды встречались, и в этом молчаливом диалоге было столько всего… Она льнула к нему: сама, неосознанно прижималась плечом к его плечу, когда на сцене происходило что-то трогательное, искала его руку, когда актёры произносили особенно красивые монологи о любви. Она тепло улыбалась ему и снова смотрела на сцену. В антракте они пили шампанское, стоя у окна, выходящего на ночной Лондон. Огни города мерцали внизу, холодные и далёкие, но здесь, в этом маленьком и уютном уголке, было тепло. Было хорошо. — Спасибо, — прошептала Гермиона, глядя на него. — За что? — спросил он, хотя уже знал ответ. — За этот вечер. За то, что ты есть. За то, что ты… — она замолчала, не в силах подобрать слова. Он кивнул, мягко притянул Гермиону к себе и обнял, чувствуя, как её тело расслабляется в его объятиях. — Я… — начала она, но он не дал ей закончить: не потому, что не хотел слышать, а потому что боялся. — Начинается второй акт, — сказал он и сжал её пальцы в своих. Она кивнула и улыбнулась. Спектакль закончился поздно. Улочки были пустынны, фонари отбрасывали длинные, жёлтые тени на мокрый после недавнего дождя асфальт. Они шли медленно, держась за руки, и молчали. Тишина была уютной. Гермиона подавила зевок, прижимаясь к его плечу. — Устала? — тихо спросил Драко. — Немного, — ответила она. — Но это приятная усталость. Они трансгрессировали прямо в гостиную их дома. Свет был приглушённым: они оставляли его так, когда уходили, чтобы создать иллюзию присутствия. Было тихо. Уютно. Тепло. Они разулись, Драко повесил их одежду. Гермиона потянулась, и её платье чуть приподнялось, открывая тонкие лодыжки. — Спасибо за вечер, — сказала она и повернулась к нему. — Это было… прекрасно. — Тебе спасибо, — ответил он, и они замерли в тишине прихожей, глядя друг на друга. Гермиона сделала небольшой шаг в сторону коридора, что вело в её крыло. В её спальню. Ведь после той ночи они больше ни разу не были вместе. Но вдруг что-то тихо щёлкнуло. В воздухе. В нём. В ней. Драко шагнул к Гермионе, не давая уйти. Она подняла голову, ловя его взгляд, и приподняла подбородок. И тогда Драко поцеловал её. Не спрашивая разрешения. Не сомневаясь. Просто накрыл её губы своими, прижал к стене и вжался в неё всем телом, чувствуя, как она отвечает, как её пальцы запутываются в его волосах, а дыхание сбивается. Поцелуй был долгим и глубоким. В нём было всё: и прошедший вечер, и прошлые недели, и тоска по той ночи, что они провели вместе, растворяясь друг в друге, забывая о мире, своих придуманных правилах и страхах. Гермиона тонко застонала ему в губы, и его руки сильнее сжались на её талии. — Я больше не могу сопротивляться этому, — прошептал он, целуя её щёки, веки и лоб. — Не хочу. — Я… Драко, я тоже, я… Он не дал ей договорить. Подхватил её на руки и понёс в общую спальню. Ту самую, в которую они так долго не решались войти вместе. Которая терпеливо ждала. Драко опустил её на кровать, сам лёг рядом и притянул к себе, чувствуя, как её тело, уставшее после долгого вечера, обмякает в его объятиях. — Я… — снова начала Гермиона, но он снова не дал ей закончить. — Тсс, — прошептал он и поцеловал её в макушку. — Завтра. Завтра скажешь. А сейчас просто будь со мной. Драко нащупал замочек на её спине, и Гермиона кивнула, снова прильнув к его губам. — Мы… — У нас всё получится, карамелька, — прошептал Драко, покрывая её плечи поцелуями, — обязательно получится. И Гермиона была согласна с ним.