Глава 21. Правда глаза колет?

После двух дней на ногах пятки болели от каждого шага. На морозе пальцы ног уже перестали слушаться, хотя, казалось бы, идти-то всего ничего. Яся, борясь со стихией, пробиралась домой по сугробам, бормоча под нос обидные ругательства в адрес разрядившегося телефона. Ни музыку послушать, ни Косте написать, что все нормально, и уже почти дома… Впрочем, оказалось, что ничего не было нормально. У подъезда пошатывался пьяный силуэт, подозрительно знакомый и выбивающий из легких воздух. Надеясь, что просто показалось в темноте сквозь валящий снег, Яся надвинула шапку на лоб, спрятала руки в карманы и, опустив глаза, надеялась проскочить мимо. Только бы показалось, только бы показалось… — Куда же ты? Не поздороваешься даже? — Влад схватил ее за капюшон, заставляя остановиться. — Между нами больше ничего нет, все кончено. — Яся застыла на месте и нервно сжала кулаки в карманах, понимая, насколько это бесполезно. Она ничего не сможет сделать. — Пусти меня, пожалуйста. — Ничего у нас с тобой, блядь, не кончено, — прикрикнул пьяный Влад, оттащив за капюшон дрожащую девушку в сторону от подъезда. — Считаешь, вот так просто можешь уйти? Дура ты, вот ты кто. Сама с этим белобрысым поди кувыркалась, только повод искала от меня избавиться? Он тебе что-то там нашептал и все, поскакала к нему?! — Влад, отпусти меня, пожалуйста. — Яся морщилась от бьющего в нос запаха алкоголя, ощущая, как шею сдавило из-за того, что Влад сжимал ее куртку на спине в кулак. Но вырываться она даже не пыталась. Казалось, если что-то пойдет не так, как ему надо, парень сделает ей еще больнее. — Что, правда глаза колет?! Побежишь опять к своему додику жаловаться? — Он хмыкнул, с силой оттолкнув от себя мнимую изменщицу за шею. Девушка свалилась коленями на расчищенный асфальт и пискнула, но не подняла глаз. — Не смотришь даже на меня, стыдно тебе?! Ты хоть понимаешь, какую ошибку совершила?! Я тебе мог дать все, ты бы жила себе дальше спокойно, ни в чем не нуждаясь, а ты повелась на песенки какого-то… — Влад, перестань. — Яся изо всех сил старалась дышать и удержать слезы, но, когда парень взял ее за подбородок и насильно повернул лицо, стало совершенно погано. Она дернулась, но попытка вырваться закончилась только тем, что стало больнее. В горле стоял ком, слезы сами покатились по щекам, замораживая незащищенную кожу. — Не надо так про Костю, он… — Блять, ничего не хочу о нем слышать. — Влад шлепнул девушку по щеке, но тут же, нежно держа ее лицо в руках, сел на заснеженную землю рядом. Большими пальцами он размазывал ледяные слезы по щекам, вкрадчиво глядя в глаза. — Прости… Извини, я такой дурак… Я так злюсь, потому что ревную и ничего не могу с собой поделать! Я не хочу, чтобы ты была с кем-то другим, мы ведь должны быть вместе. Помнишь, как нам было хорошо? Понимаешь? Я не могу без тебя… Я люблю тебя, и я знаю, что ты тоже меня любишь, хоть я и идиот. Но я ведь твой идиот, да? А ты моя, помнишь? Он надавил пальцами на челюсть, и Яся угукнула, дрожа от ужаса и боли. — Нам было так хорошо, да? Да?! — Очередной кивок его не устроил. — Скажи! — Было, — простонала девушка сквозь слезы, прикусывая губу, чтобы не так сильно дрожала от мороза и накатившей истерики челюсть. — Вот именно. — Влад крепко прижал ее к себе, насильно обнимая за шею, чуть придушившая. Он был пьян и не мог рассчитать силу. — Было так хорошо, а ты хочешь уйти, и это так меня злит. Я не хочу так, я такой идиот! Я так пьян и зол, потому что мне плохо без тебя. Как ты не понимаешь, глупышка, что мы должны быть вместе?! Я люблю только тебя! Ты мне нужна, только ты… Силком притянув к себе лицо Яси, Влад жадно впился в ее губы, не обращая внимания, что девушка не отвечала ему. Соленый вкус слез и крови на ее губах тоже не давал повода прекратить, и он продолжал пытку, обдавая названную возлюбленную алкогольными парами. Дверь подъезда, тяжелая и металлическая, распахнулась так резко, что задребезжала, врезавшись в ограничитель. Влад дернулся, отшатнувшись от жертвы. Яся попятилась, стараясь скорее отползти подальше. Она сидела спиной к подъезду и не сразу поняла, что случилось, но уже через несколько секунд услышала успокаивающий голос отца и увидела его широкую спину перед собой. На этот раз Влад не решился махать кулаками, лишь, поджав хвост, трусливо сбежал подальше. Папа присел рядом с Ясей, поправил ее шапку и осторожно погладил по спине. — Ты в порядке? — Нормально, — между всхлипываниями буркнула Яся, бросившись к нему в объятия. Ее колотила дрожь, и папа болезненно вздохнул. — Пойдем домой. Девушка еле перебирала ногами, опираясь на плечо отца. Она уже готова была к нравоучениям и нотациям, почти ждала, что теперь ей скажут бросать эту работу, чтобы не было больше поздних возвращений. Но папа молчал, только стер ее слезы в лифте осторожным движением и поцеловал дочь в лоб. Мама тоже была удивительно тактична. Набрала горячую ванну, забрала вещи в стирку и пошла варить малиновый кисель. Ясе даже самой пришлось напомнить маме об объятиях, в которых они обе нуждались. Только Катя все не выходила из комнаты, видно, до сих пор обиженная. Думать о ней в теплой ванне не хотелось. Яся нырнула под воду, закрыв глаза, и лежала, пока не кончился воздух. Представляла, что вода смывает с лица не только остатки слез, но и омерзительные касания, тошнотворные чужие поцелуи. Измученно вздыхая, она терла лицо мягкой мочалкой, пока оно не раскраснелось, мылила несколько раз, пока не почувствовала, будто сняла слой испорченной кожи совсем. У зеркала вид Ясе открылся не очень хороший, так что, все-таки пожалев себя, она обработала лицо заживляющим кремом. В горле все стоял ком, будто что-то продолжало сжимать шею, и несколько раз приходилось склоняться над унитазом в тревожном ожидании — вырвет или нет? Но желудок был пуст – она опять только завтракала. С горем пополам одевшись, Яся вышла из ванны как раз к горячему киселю и еще с полчаса общалась с родителями и бабушкой о всякой ерунде. О смешных случаях на работе, о планах на завтра и списке покупок. Понемногу стало легче, и Яся, наконец, вспомнила о разрядившемся телефоне. Оказалось, что мама поставила его на зарядку, оставалось только пойти в комнату и проверить сообщения. Как и ожидалось, Костя начал волноваться и несколько раз спрашивал, все ли в порядке. Сухое сообщение: «Все нормально, я дома», — вряд ли удовлетворило его, но было достаточным, чтобы успокоить. На подробности не оставалось сил, а еще предстояло пересказывать Оле все злоключения. Яся пролистала пропущенные от мамы и папы, отметила прочитанными их сообщения и неожиданно для себя увидела, что чаще всех писала Катя. Сестра потеряла ее самой первой, целый час написывала почти каждые две минуты, предупреждая о названном госте. Она рассказа и о том, что папа готов забрать Ясю от метро, надо только написать. И даже нажаловалась, что еле смогла оторвать его от работы. — Кать, — позвала Яся сестру, снова ощущая жжение подступивших слез в глазах, растрогавшись. — Чего? — нехотя поинтересовалась она, лежа лицом к стене. — Спасибо. — Не за что. Я просто себя хотела успокоить, ты не при чем. Яся рассмеялась и обняла Катю, хотя та недовольно ежилась. Но всего несколько минут щекотки, немного яростной борьбы, и вот они вместе смеются, развалившись на одной разворошенной кровати. Несмотря на мирное настроение в комнате, Ярослава все-таки предпочла пойти ночевать к бабушке. Ее теплые объятия всегда успокаивали. Они обсуждали кроссворды в слабом желтом свете торшера, потом Яся рассказала о новых главах «Белого человека» и придуманном для него финале. Бабушка похвалила ее идею, хотя, Яся знала, она не любила плохие концы. Когда во всем доме уже было тихо и по-зимнему кромешно темно, Яся так и задремала на плече у бабушки, держа ее теплую руку.