Эпилог. 17 августа.

— Похоже, Костя вам отлично помогает. — Психиатр улыбнулся, поправляя очки. Ярослава смущенно отвела взгляд. — Да. Конечно… Не знаю, что бы делала без него. — Она опустила глаза на обкусанные ногти, которые теребила пальцами от смущения. — Он очень меня любит. — А вы? — Я люблю его. — Девушка ответила спешно, будто боялась, что кто-то может решить иначе. — Люблю слишком сильно, чтобы сказать ему об этом… Я еще не готова к новым отношениям и не хочу лишний раз тревожить его такими разговорами. Может, когда буду уверена, что мы можем попробовать снова… — Вам не кажется, что вы боитесь новых отношений? — Психиатр постукивал ручкой по странице блокнота, мерно и монотонно, помогая погрузиться в мысли. — Нет. Не с ним. Даже напротив, я очень хочу снова быть вместе… Но сейчас мне нужно время, когда я буду сама с собой. — Ярослава сунула ладони под чуть округлившиеся бедра, чтобы не теребить ногти. Она заметно прибавила в весе за последние месяцы, восстанавливаясь после перенесенного. — Вы же знаете, суд только прошел, весь этот стресс… Я хочу, чтобы мне сначала стало легче, чтобы я могла быть самостоятельной. Не хочу становиться в новых отношениях жертвой, которую нужно будет спасать. — Кстати об этом, похоже, вам уже гораздо лучше. Вы очень сильная. — Спасибо. — Девушка гордо улыбнулась, щеки ее розовели. — Как думаете, вы уже достаточно восстановились, чтобы попробовать отменить таблетки? — Отменить? — Ярослава быстро заморгала, вытянувшись от удивления. — Я не думала об этом… То есть, совсем. Вы сказали, мне может понадобиться год… — В худшем случае. Но, как я уже отметил, у вас есть хорошая помощь. От его мягкой теплой улыбки Ясе становилось комфортнее: она снова расслабилась. Если бы пациентка не была готова, врач бы не предлагал. — Не знаю… Может, на следующей неделе? У меня как раз запас всего на несколько дней остался… — Если вам так будет проще подготовиться морально, я не против еще одной недели. Сговорчивость лечащего врача радовала Ясю. Выходя из кабинета после сессии, она была окрыленной — ей стало по-настоящему лучше, и это оказалось видно со стороны. Поправляя волосы в отражении стеклянной двери, она, наверное, задумалась, замечает ли это Костя. Его отношение не менялось. Он был просто Костей. Всегда любил её и смотрел очарованно, расплываясь на жаре и сладко мурлыча, когда думал, что она не слышит. Он был рядом и улыбался ей, влюбленный и искренний, преданный и верный, что в худшие времена, что в лучшие, и вел себя всё также. Может, лишь немного поубавилось пыла — Костя уставал играть бесконечное счастье. Но сегодня он набрался сил и встретил Ясю у дверей весело и бодро. — Привет! — взвизгнула девушка, бросившись к нему в объятия. Как при каждой встрече. Уже привычно. — Привет, — протянул Костя заметно тише, прикрывая глаза и вдыхая запах Ясиных волос, пока она не успела отстраниться. — Как прошло сегодня? — Предложил мне прекращать лечение, представляешь? — гордо заявила она. — Решили, что со следующей недели попробую себя на свободе снова… Он сказал, что ты мне очень помогаешь. — Это отличные новости. Особенно комплименты, давно я их от тебя не слышал. — Костя рассмеялся. Они медленно шли в сторону метро, изредка неловко касаясь друг друга плечами. — Но, если серьезно, я очень рад за тебя. Ты правда здорово справляешься. — Да. И я даже готова признать, что на этот раз я хороша! — Ярослава вскинула голову. Парень обнял ее за плечо и по-дружески притянул чуть ближе. — Учишься у лучших! Почаще себе это говори. Пока облачность росла, все чаще накрывая город тенью, Костя и Яся сияли, и путь их был светлым. Даже простые разговоры о прошедшей неделе обоих приводили в восторг, а уж хорошие новости пробуждали прыгучесть. Некоторые в вагоне метро с подозрением обернулись на девушку, когда она принялась скакать, похлопывая в ладоши от переполнявшего удовольствия. — Ты же не шутишь? Правда восстановили?! — Конечно. Звезда «Игры на выживание» им в театре пригодится, хороший маркетинговый ход. Нам всем теперь выгодно будет, что я снова в труппе. — Двери вагона открылись на станции, и Костя спешно потащил Ясю к уже хорошо знакомой медной собаке. — Пойдём скорее! Сегодня особенно нужно загадать желание! И он первым схватился за отполированную касаниями морду, прикрывая глаза. На мгновение лучезарная улыбка померкла, он даже нахмурился и, казалось, губы задрожали. Но Костя быстро взял себя в руки и уступил пса больше не сопротивлявшейся Ясе. Девушка коснулась носа подушечкой пальца и подумала о самом заветном желании, глядя на парня. А заветное желание снова улыбалось, играя бровями. В очередном вагоне, уже после перехода на зеленую ветку, они сидели рядом и слушали музыку в одних наушниках на двоих. Костины рэперы, похоже, больше не раздражали, Яся даже покачивала головой под несколько песен, прикрывая глаза. Когда поезд выехал на поверхность и взобрался на злосчастный мост, обоим стало немного не по себе. Костя обнял Ясю и потерся щекой о ее мягкие волосы. Девушка уложила голову ему на плечо. На этот раз река не была такой зловещей. Светлая, залитая солнцем, спокойная. Она отпустила свою жертву и, может, на время, но примирилась с одиночеством. Станет ли она вновь требовательна зимой? Наверное, это уже будет не важно. Если Яся сможет держать Костю за руку и слушать мерный ритм его сердца, больше никакой зов ее не заманит. Костя бы приложил для этого все усилия. — Знаешь, а у меня ведь тоже есть хорошая новость, — призналась девушка уже по пути от метро до дома. — Имеешь в виду ещё одна хорошая новость? Как будто это у меня сегодня день рождения, столько хороших новостей! — Костя улыбнулся и по-дружески игриво коснулся руки девушки локтем, подбивая рассказывать скорее. — Я написала новую концовку. Она мне нравится даже больше, чем старая. — Это здорово, но… Я думал, ты удалила все материалы. — Да, так и было. Только, видишь ли, до этого я отправляла каждую написанную главу на почту одному преданному читателю. И было не так уж трудно скачать их обратно, — как бы невзначай сообщила Яся, будто что-то незамысловатое, маловажное, но Костя просиял, крепко-крепко ее обнял и вдруг покружил. Девушке пришлось уцепиться за его плечи и тоже сжать, чтобы не выскользнуть. — Какая ты умница! Черт, это ж просто супер! И че ты раньше мне не сказала, я ж волновался! Яся рассмеялась и, снова оказавшись на земле, засмотрелась на друга. Она, похоже, впервые в жизни научилась слушать себя, а не всех вокруг. И теперь оставалось одно желание — вот так. Навсегда. Веселиться вместе, дурачиться, смотреть друг другу в глаза без слов, но будто общаться, перекидываясь искрами нежности… — Я тоже, — мягко сказал Костя, верно истолковав ее влюбленный взгляд, изучающий его лицо. На минуту он не сдержался, и улыбка стала печальной. — Но я буду ждать, сколько потребуется. — Я… — девушка уже открыла рот, но тут на неё налетела Оля — догнала их по той же дороге от метро к дому. — С днём рождения! — вскрикнула нападавшая на всю улицу, скача от удовольствия. Рядом вился на толстом поводке Ихтиор, скача на месте в ожидании своей очереди за объятиями. Костя ловко скрыл показавшуюся было тоску: — Здарова, псина. — Он потрепал алабая за ухом, а тот высунул язык от жары. — И Олечке привет. — Да, мой пупсик, я и о тебе не забыла! — Оля следом накинулась с объятиями на него, и парень устало посмеялся, впрочем, вполне искренне. Яся увлеклась лохматой мягкой шерстью Ихтиора, почесывая всё его необъятное туловище, но Оля требовательно дернула пса за поводок. — Ну всё! Пойдём, Паша уже рвёт и мечет! Его твоя мама, Ярусь, замучила расспросами, а вы двое где-то шляетесь и опаздываете! — Если Паша так недоволен, мог бы позвонить мне. — Костя закатил глаза. — С каких пор вы вообще общаетесь?! — А это уже не твоя забота, — Оля игриво коснулась кончика его носа подушечкой пальца, передала поводок, обняла довольную и смущенную Ясю за плечо и потащила скорее к дому. Костя с псом синхронно вздохнули, обделенные теперь женским вниманием, и поплелись следом. Они действительно опоздали. Горячее было уже не очень горячим, Паша, напротив, начинал закипать, но всё остальное шло по плану. Яся несколько раз плакала, получая подарки и приятные слова, — наконец, те, которые хотела слышать. Её узнали, к ней прислушались, она обрела свой голос, переродившись. Научилась быть собой на горьком опыте. Конечно, мир не начал крутиться вокруг неё, успех не пришел сам собой, и жизнь во многом до сих пор не была идеальной. Но она стала теперь Ясиной. Её собственной, какой девушка хотела ее видеть: работать в издательстве, больше не слышать Влада как минимум пятнадцать лет, что он проведет в тюрьме, писать книги, веселиться с друзьями… оставалось лишь любить. В перерыве между горячим и тортом, выгнав Катю из комнаты помогать маме, Яся закрылась там с Костей, слегка смущенным и уставшим от притворной беспечной улыбки. Нет, он был счастлив. По-настоящему. Был благодарен даже просто находиться рядом, помогать и знать, что он важен и нужен. Но это так утомляло… Знать, что ты любишь и любим, но не иметь возможности выразить это в полной мере, всё время сдерживать чувства, хоть они и не секретны, и тушить… нет, губить внутренний пожар. — Спасибо за книги. Уверена, они мне понравятся… И это, — Яся коснулась кулона с человечком из белого золота нежно, будто под кончиками пальцев был не холодный металл, а живое, трепещущее сердце. — Я очень тронута. — Знаю, ты же плакала. — Костя улыбнулся и отвел глаза. Видеть ее улыбку стало больно: банальность, но он слишком сильно хотел поцеловать эти губы. — Ты ведь меня позвала не затем, чтобы еще раз поблагодарить? Я и так уверен, что тебе понравилось. — Иногда мне хочется, чтобы ты знал меня немного хуже. Или был не таким проницательным. — Девушка сделала шаг к нему. — Мне снова извиниться, что я так невероятно крут? — натянув привычную веселую маску, он усмехнулся. — Нет. Думаю, я смогу выдержать всю твою крутость, даже если порой она меня злит. Яся положила руки на его плечи, мягко притягивая ближе к себе. Костя поддался, как невесомый. Впрочем, в этот момент он был не своим телом, не массой материи, даже не душой. Он весь превратился в парящее над полом облако надежды. Когда Ясины губы коснулись его губ — оно взорвалось. Разлетелось яркой вспышкой по всей галактике — так громко Костя в это мгновение хотел закричать, как счастлив. Но он не издал звуков, лишь шумно втянул воздух, обвив талию Яси руками. Он весь стал жаром восторга и медленно вновь обретал тело — физическая оболочка наполнилась счастьем, превращаясь из невесомой надежды в… просто Костю. — Нам пора возвращаться к торту, — шепотом, сквозь нежный бархатный смех попросила Яся через несколько минут. — Он точно не будет слаще… — жалобно протянул Костя, еще не в силах открыть глаза. Хотелось запомнить, подольше сохранить на щеке касание ладони любимой. — Обещаю, мы еще продолжим. Но сначала выйдем к чаю, иначе все начнут нас обсуждать вслух, а не шепотом, как сейчас. — Яся крепко сжала его руку. — Конечно.       Все могло быть так. Правда. Мы могли быть счастливы. Но я не успел.