part 2

тусклые, столь проницательные невинным, обреченным видом, блеклые, обросшие синеватым инеем стены — напоминали собой больничные угодья, какие бывают лишь в дальних, никому неизвестных окрестностях. Маша отчетливо видела здание, в какое входила не по своей воле, насильно которую, тащили за собой, упреками. как ей показалось, подобного рода помещение ей совершенно незнакомо, чуждо и несмотря на дозволенность собою управлять, поняла, что обратного пути не существует, и существованию, каким бы он не был по нынешним обстоятельствам, дозволен не будет. кидая краткий взор заплаканных глаз, виднеющихся, видно, влажных ресниц, озарила полноценную тяжесть внутреннего пространства. слабо освещенный, кажется, коридор, казался назойливым, неприятным для глаз. несмотря на скорейший холод на улице, казалось, в самом помещении температура не изменилась и вовсе, оставаясь все такой же, без проявлений каких-либо признаков жизни. легкий, мерзлый ветерок прошелся по стройным, защищенным тонкой тканью колготок, ножкам девичьим, заставляя и без того затекшее тело содрогнуться. Маша была далеко не глупа, понимая свое нынешнее положение, однако, не до конца осознавая всю суть происходящего, как могло казаться. скорчившись от невыносимости терпеть подобное отношение к себе, Маша, в попытках с точностью разглядеть нынешнее место, в коем была бессильна, иногда бросала кроткий взгляд на мужчину, что сидел пред ней. густые, ядовито грозные брови представляли собой опасность, как и бессердечно холодные глаза, что наточенным лезвием вонзались упреком в душу женскую. Маше было не по себе. ей казалось, что, быть может, не от холода, что вонзился в ее тело глубже, не желая покидать, так от пристально грубого взгляда мужского, помрет на стуле плоском. —и так.- начал было грубый, осипший мужской голос, откашливаясь, да стопки бумаг примеряя на глаз.— ты у нас, госпожа, вижу, не особо таки осознаешь происходящего, так?- спрашивает мужчина, одетый в достаточно приличную форму со знаком ОГПУ. брови густые поднимая ввысь, да откашливаясь дурно, не по-человечески. —я хочу домой.- шепчет невыносимо детским, тоненьким голоском, подшмыгивая носом алым, да губки обветренные поджимая в линии плоской.— у меня экзамены завтра, понимаете? готовиться нужно, а не здесь вот. приостановившись копаться в назойливых листах, важных документах, взгляд смурной переводит на незнакомку, густыми бровями хмуря. видимо, слова, услышанные только, в серьез воспринять отказывается, насмехается в душе нечистой, виду не показывая. еле заметная улыбка постепенно вырисовывалась на толстом мужском лице, всем своим видом указывая на недопонимание и усмирение. —как же это? и я, я тоже хочу домой, знаешь ли. думаешь, в удовольствие сидеть под мокрой крашей, сложа руку об руку, да выслушивая толпами подобных дворовых негодяев?- с насмешкой отвечает, ухмыляясь словам броским в свой адрес, улыбается.— сколько у меня таких? ах-х, каждый день вон, кучами лезут. не сосчитать на пальцах. и ничего, не жалуюсь.- плечами широкими пожимает, щеку изнутри надкусывая. поняв, что должного ответа не получит, вновь откашлялся, в быстром темпе бумаги складывая в папку ярко-красного цвета. покончив с тем, взгляд на заключенную устремляет вновь, очки с осторожностью поправляя. наклоняется чуть ближе, резким движением правой руки хватая ручку, видимо, надумавшись писать что, но тут же приостанавливается, задумавшись. —назовите Ваши имя, фамилию и отчество.- просит, жалостно устремив взгляд на вид девичий, столь тусклый и безнадежный. видимо, осознав, что долгожданного ответа не дождется, повторил просьбу вновь, однако, уже в более грубом тоне. —Мария Вишневская Александровна.- дает молимый ответ, томно вздыхая, да голову к окну поворачивая, задумавшись. мысленно надеясь, что следующий вопрос будет основан в желании ли покинуть подобного рода место. недопонимание вскружило голову, непосредственно отбиваясь нотками страха и смущения за собственную гордость. Маша не желала более задерживаться на этом месте, как и глядеть на смурной вид мужчины, не понравившегося ей, как по-видимому, и она ему. желание, как можно быстрее выбраться из клетки, взвыло в ней, с надобностью действовать. однако, где-то в глубине души Маша понимала, что так просто не отделается — придется повиноваться чуток. —скажите мне, Мария, по какой на то причине, Вы не удосужились напомнить себе о том, что необходимо было бы взять документы с собой?- томным спросом хватает за ниточку, силой стягивая горло женское. взгляд сердитый сосредоточивает, не моргая.— или, я погляжу, Вы столь смелая барыня, раз уж обходите действующие правила закона?- бодрее хмурится, придвинувшись. —послушайте, я и впрямь не понимаю, о чем Вы говорите.- отчаянно вздыхает, медленно, постепенно, отводя взгляд от окна, заинтересовавшего собой более, чем все происходящее, прикрывая измученные, столь уставшие глаза.— я была на экскурсии, недалеко расположенного от сюда кладбища. но когда я вышла, мне показалось все таким изменившимся, знаете. дома, дома совсем другие, не такие, что были прежде и откуда по дорогам ездят повозки с лошадьми? будто бы, не знаю, я попала на съемочную площадку, снимающую какой-то доисторический фильм. все показалось таким, таким незнакомым и неестественным.- хмурится, стараясь как можно подробнее объяснить собою увиденное, секундами заикаясь, приостанавливаясь, да обдумывая каждое сказанное слово.— я не узнаю людей. почему они все так выглядят? этот их странный прикид. кто сейчас такое носит? вернее будет спросить, когда носил?- морщится, смутно вспоминая прохожих, что показались Маше неприятными на взгляд. толстое мужское лицо, что выражало недопонимание сказанного Машей, непреодолимо продолжало глядеть на ее взволнованный вид, не отводя взгляда. густые брови, что столь пугали Машу, съезжались все ближе друг к дружке, принимая положение задумчивости. с приоткрытым ртом, в попытках опровергнуть действующие факты замешательства, усмирительно покачал головой, будто бы и вовсе не соглашаясь со сказанным. —где Вы живете, Мария?- спрашивает, как следует встряхнув головой, будто и вовсе подобных мыслей не переваривая. —я живу здесь, в Москве.- отвечает, в уже более скудном тоне, в очередной раз закатывая съязвительные, однако, умные глазки. —я Вас понял, Москва. однако, на текущий момент мне интересно будет знать, где именно находится Ваше жилье. где Вы, собственно, проживаете на данный момент и с кем делите воду и хлеб.- разъяснил более толковым образом суть поставленного вопроса, выглядывая из под хрупких, на вид, очков. —я живу с родителями, на центральной улице, в доме 26 и квартире под номером 29.- кратко дает ответ, вне собственных интересах, скромно покачивая головой. —с родителями, значит.- повторяет, призадумавшись на пару секунд. взглядом смеряет одобрительным, вновь продолжая.— видите ли, Мария, должен сказать, что мы права не имеем отпустить Вас без надобности противоречий. задерживать Вас, однако, мы так же не намерены, понимаете ли. Вы помните номер домашнего? —домашнего?- скорчилась вдруг Маша, съежившись на месте, будто ошпаренная. с недопониманием взирая над мужчиной, сглотнула, опуская потерянный взгляд.— у нас нет домашнего номера.- задумчиво усмехается, издавая короткий смешок. —ясно.- пробормотал под нос мужчина, неодобрительно фыркнув, сам не зная на то причины, видимо, действующая привычка. не медля ни секунды, вновь продолжил начатую им писанину. невольно качнув головой, Маша принялась вновь изучать местность, в какой находилась на данный момент. оглядев прилично убранные полки, что висели по левую сторону стены, держащие несколько пыльных книг, поняла для себя, что две из них точно читала, по школьному списку. переводя заинтересованный взгляд ближе к правой стене, заметила, что на той полки отсутствовали, однако, имелся большого размера шкаф, видимо, держащий в себе что-то неведомое. скользя дальше, подметила висящий бумажный календарь, на котором красовались яркие, выведенные цифры. вглядевшись, подметила под себя, за днями календаря следят, что уже опрятно выглядело. опрятность в подобных мелких вещах Маше всегда нравилась. ярким шрифтом было выведено слово «среда», по-своему любимому дню недели Маши. присмотревшись к одному из верхних листов календаря, разглядела еле значимые цифры, как: 1922. умело поймав себя на мысли о том, что бредит, присмотрелась вновь, повторно ужаснувшись. —а-а, прошу прощения.- заикнулась тоненьким голоском Маша, резким движением устремив потерянный взгляд прямиком на мужчину, сидевшего напротив и что-то пишущего.— какой сейчас год? мужчина, с толстым лицом, оторвавшись от начатого дела, с вопросительным видом, изогнув одну из бровей, как показалось Маше, до предела, взглянул на нее. —тысяча девятьсот двадцать второй, госпожа. Вы, разве, не знали?- уточнил он, устремив уже взгляд на одиноко висевший календарик, как-бы указывая на подсказку. —какой?- в страхе и в смятении переспрашивает, ошарашено глядя на мужчину, что уже смотрел подле на нее впритык, все с таким же смятенным взглядом.— нет, вы что-то путаете. извините, не может быть такого. вы перепутали, должно быть.- издает нервный смешок, озадаченно бегая глазами по столу, заросшему бесконечными бумагами. —перепутал?- переспрашивает, определенно откладывая продолжение начатого дела, с аккуратностью кладя исписанную ручку, да очки запотевшие снимая вовсе. беспокойство произвело за собой отдаленность сложившейся ситуации. Маша вновь, в попытках разглядеть более подробней место, в коем находилась, старалась ухватиться за что-то неясное ей самой. блеклыми, проветренными глазами, она металась из угла в угол, в страхе проходясь очередной раз по календарю, гласившему нашумевшую цифру: 1922. —Мария, вы хорошо себя чувствуете?- в спокойном, однако, с ноткой растерянности, обратился к взволнованной, на вид, девушке, что с беспокойством выглядела в чужих глазах. сердце непреодолимо билось в груди, когда, в свою очередь, кончики пальцев чувствовались ватными, будто сладкая вата, что любимая бабушка покупала Маше в детстве, во время круглосуточных прогулок. необъяснимое чувство озадаченности, что столь напугало молодую девушку, было предвзято упадком нравственности. что происходит? что это за человек, допрашивающий без права на это? с осторожностью привстав на ноги, оглядевшись по сторонам и подметив для себя еще более будоражащие моменты, совсем разпаниковалась. —Мария, вы меня слышите? Мария?- эхом отдавался мужской, взволнованный голос, теребя слуховые позвонки сознательно. не в силах прислушиваться более к окружающему шуму, кроме как к собственному сердцебиению, увенчала последующие возгласы, слабо доносящиеся до разума. последние секунды, казавшиеся мимолетными упадками волнения, увенчались, оставив позади себя блеклое состояние безсознания. —фамилия, имя и отчество.- раздраженный, однако, знакомый до притворности голос, слабо доносящийся до Сергея, в очередной раз напоминал ему не столь важным долгом просиживаться на, как ему казалось, бесполезных встречах. —к чему это, товарищ? ну, запишешь меня в очередной раз, толку то с этого?- ворчливо произносит, вздыхает протяжно, легкомысленно облокотившись головой о стену ледяную.— Есенин Сергей Александрович. —и почему я, все таки, не удивлен?- протяжно вздыхает сотрудник, одетый в подобную всем работникам службы форму, со знаком ОГПУ, нахмурившись по-усталому, да глаза затекшие закатывая, смазливо потирая переносицу.— Есенин.- осознанно выделяет произнесенное слово, и как-бы указывая на него определенным акцентом. —да я выпил-то чуть-чуть. совсем немного.- глаза прикрывает, светлыми бровями отчего-то хмуря, вспоминает, может, что.— по-сути, если не придираться совсем уж, и не виноват я вовсе.- губу надувает, оправдывается. —ну как же. в таком случае, давайте пересмотрим дело с другой точки зрения.- предложил мужчина, с уставшим видом глядя прямиком на пожалованного, знакомого здесь всем, гостя.— Вы, Сергей Александрович, довольно таки известная личность, не столько в наших, сколько в других кругах. наслышан и том, что за границей бывали и все никак не могу понять. неужели, Вам, молодому человеку, со столь похвальной репутацией, какой не у всех, к сожалению, видать можно, смеете продолжать дебоши? взгляд серых, столь умных и сообразительных глаз, иногда отрывисто прерывая контакт с блеклым светом отражаемой лампочки, что, казалось, долго не протянет в работе, принудительно отражали полноту несерьезности в сложившейся ситуации. Сергей был человеком, с достаточно сложным характером, призывая каждого, кто в праве общения близкого с ним, отплачиваться, однако, по-разному. всегда по-разному. несмотря на очередную перепалку, сложившуюся пару часов тому назад, как и переходящую черной полосой на сторону поэта, считавшего себя невиновным в драке, вид, молодого человека, говорил обратное, старательно превосходя серьезность разговора. —Вы меня правильно поймите. я к чему это все говорю.- продолжил, поучительно глядя в притык мужского плеча, что соизвольно повлияло на предчувствие его владельца, призывая к контакту глаз.— Вы, Есенин, пустынная местность, поле, не защищенное с краев границы. у Вашего поля нет границы, представили?- мужчина несоизвольно, обратив больший акцент взгляду, что неизвестно, по-тайному, сверкнул, вскинул тонкие брови, извилистой дугой, из-за чего Есенину вдруг вспомнилась красочная радуга, которую он видал лишь на Родине, в селе родном.— вернемся к начатому, Вы учинили пьяную драку, перепалку, что не на шутку напугало присутствующих. без каких-либо на то причин оскорбили представителей милиции. я уж, удостоюсь промолчать о том, как Вы удосужились поиметь право оставить фингал на лице Курагина, нашего любезнейшего товарища, который и года здесь не проработал.- мужской тон возрастал, становясь более грубым. отчего то Есенин вдруг вспомнил и своего давнего, близкого товарища, имя которого не удосужился произвести в памяти.— теперь же, попробуйте представить, друг мой, как на незащищенное поле, то есть, в Вас, летит пуля, которая является Вами совершенные, неоправданные поступки.- чуть наклоняется, шибко прищуриваясь.— однако Вы, Есенин, ходите по битому льду, что скорее приведет Вас к низу, как в большинстве случаев, нежели к предполагаемым Вами последствиям. попомните мои слова, голубчик. усмешка, слетевшая с уст мужских, означала для поэта лишь одно: над ним насмехались. подобное обращение в свою сторону он терпеть не позволял некому, за исключением родного ему себя, в первую очередь. однако, столь тихий и холодный взгляд бесцветных глаз вызывали у Сергея дрожь мурашек по всему телу. ему показалось, что за назойливо притворной улыбкой, сияющей физиономии, скрывается нечто агрессивное, неизвестное, целенаправленно направленное в его одинокую лодку. казалось, что с таким же непоколебимым видом, столь странный, на вид, юноша, вправе всадить и нож в спину, не обуславливаясь значением одной лишь пословицы. —скажу лишь одно: Вы тратите не столько свое, сколько мое время в пустую. кончайте уж все эти баиньки и укажите мне место, куда вписать подпись. я распишусь.- среагировал светловолосый, кучерявый обладатель извилистой шевелюры, украдкой глянув на настенные часы, что висели над головой надоедливого ему человека. постукивая кончиком пальца по напряженной коленке, продолжал умственно считать последующие минуты своего пребывания. желание, как можно быстрее покинуть этот кабинет и скрыться с глаз наскучившего ему приятеля, показалось до невыносимости желанным ему, в соображении предпринимать хоть какие на то действия. —Вы напоминаете мне ребенка, Есенин.- фальшивая улыбка моментально вырисовывается на мужской физиономии, кратко давая понять, что именно его забавляет на данный момент.— ребенка, в теле взрослого мужчины. да, именно так.- совершает легкий кивок, резво отводя взгляд. нисколько не смутивший порядок слов, сказанных в адрес белокурого поэта, отразились на его бесподобной, по-своему уставшей, но все такой же нравственной и непоколебимой утонченности. не желая, да и не в силах более продолжать наскучивший ему диалог, со столь нахальным кретином, что не вправе мыслить подобающему человеку, как думал о нем Есенин каждый раз, когда встреча их случалась, с гордой, местами насмешливой, в ответ, легкой улыбкой, совершает легкий кивок, как-бы соглашаясь с только сказанными словами, нисколько не отказывая себе, однако и не уступая занятого места неприятелю. —я непременно возьму Ваши слова на заметку, товарищ...- в спокойном, сдержанном тоне произнес, прищуриваясь к висевшей на заношенной форме табличке, дабы разглядеть незапоминающееся, все вылетающее из головы, имя личности, к которой смел обращаться.— Трубецкой.- осилив, кончил он, выпрямившись. мужчина, услыхав собственную фамилию, нахально усмехнулся, будто только сказанное в его адрес значило что-то значимое для него. одумавшись, взялся за ручку, лежащую точно со стопкой, важных, по-видимому, бумаг, и принялся что-то писать, выравненным, отчетливым почерком. однако Есенину, что было заскучал еще более, было неинтересно вчитываться в дребятню, как он считал, писанную работником ОГПУ, продолжил изнурительно ждать окончания допроса. —в таком случае, попрошу расписаться здесь и вот здесь, под галочкой, что левее.- подытожил мужчина, скромно проводя кончиком пальца над поверхностью листа бумаги, как-бы указывая нужные места для росписи, и стараясь лишний раз не встречаться с умными глазами напротив. возможно, опасаясь взгляда уравновешенного, не до конца известного ему человека, а быть может, лишь потому, что заскучало видеть подобного рода серые глаза, которые удостоверен видеть достаточно часто.— Вы, Есенин, обдумайте мои слова. лишним не будет.- закончил, все же удосужившись блеснуть хитрыми радужками глаз. —Михаил!.. Михаил Трубецкой!- послышался резвый, охрипший возглас, сдавливающий перепонки. из коридора, приоткрывая скрипящую дверь, высунулся обеспокоенный мужчина, в подобной всем работникам форме. он держал светлый платок, который время от времени прислонял к вспотевшему лбу, в попытках снять жар. взволнованные глаза невольно метались из стороны в сторону, косясь то на Трубецкого, то на Есенина, собиравшегося уходить. —товарищ, что стряслось?- обычаем спросил мужчина, непроизвольно привстав с кресла отсидевшего, местами запинаясь при подходе к пришедшему сотруднику. —да девчонка, знаете.- халатно произнес тот, нервно надкусывая выпирающую губу нижнюю, взгляд поблеклый опуская в пол, от волнения не сдерживавшегося. платок вновь преподносит к бесконечно потеющему лбу, вздыхает, потряхиваясь. —ну, ну, что девчонка-то?- переспрашивает товарища, в надежде получить точный, понятный всему ответ. невольно глазами шустрыми пробегается, одумывается, все еще в недопонимании содеянном. на недопонятого глядит, что волком слепым молчит, молвит взглядом голодным объяснений. —в обморок грохнулась.- пролепетал себе под нос, беззвучным возгласом отдуваясь. ткань промокшую вновь к лицу преподносит, примакивая маленько, воздыхаясь тяжко.— ой-й, плохо дело, плохо дело.