Часть 6

Поколения неумолимо сменялись — вскоре умерли от старости последние члены печенежской общины, которые принадлежали к старшему по сравнению с Гиярханом поколению, а именно советник покойного хана Кури и отец близнецов Язы и Еке. Илай рос не по дням, а по часам, радуя родителей и всех печенегов. Время, когда малыш мог целыми днями спать в своей люльке, закончилось. От бесконечных активных игр его тело было сплошь покрыто мелкими синяками и ссадинами, а непоседливая беготня сделала его ловким и поджарым. Глаза, яркие и любознательные, постоянно выхватывали что-то интересное, а язык переставал болтать лишь в те минуты, когда мальчонку одолевал сон. Краан и Дила в свою очередь растили троих детей — старшую дочь Сию и сыновей-близнецов. Как только не стало старого советника покойного хана Кури, его место занял Краан, как надежный товарищ молодого хана, с которым был съеден не один пуд соли и которому Гиярхан мог доверять в любой ситуации.

****

Одолев половцев больше десяти лет назад и убив их всех до одного, Гиярхан сейчас даже и не подозревал о том, что разоренная и разгромленная им половецкая стоянка была не единственной в своем роде. У вождя, убитого Гиярханом в поединке, оказывается, был брат-близнец, занимающий гораздо более удаленную от предпочтительных для локализации печенегов мест. Братья, не уступавшие друг другу ни в чем, не сумели решить, кому из них будут принадлежать полномочия и власть хана, и потому разделив племя на две равные по числу каждой категории населения части, затем выбрали для стоянок места, максимально удаленные друг от друга. И так сталось, что и этого предводителя половцев угораздило напасть на печенегов. Территория с подходящим ландшафтом, обилием сочной травянистой растительности и непосредственной близостью к обширному источнику пресной воды; на которой можно было пасти скот и добывать все необходимое для жизни, была для всех кочевников самым ценным ресурсом, за который они готовы были сражаться с теми, кто нашел местечко под солнцем первыми. — Хан, на нас напали! — прокричал Краан, ранним утром ворвавшись в главный шатер, аки неистовый ураган. — Они называют себя половцами! — Как половцами? — переспросил пораженный Гиярхан, однако, спешно вооружаясь, чтобы не заставлять ждать его слишком долго тех, кто первый встал на пути неприятеля и сейчас выполнял задачу сдерживания вторгшихся врагов. — Мы их давно всех переубивали! — Видимо, их было две стоянки... Одну мы тогда сравняли с землей, а другие, видимо, решили напасть сейчас! — Пап, а можно мне с тобой? — спросил разбуженный криками и суматохой Илай, кинувшись вслед за устремившимся прочь из шатра отцом. — Нет, Илай, рано тебе еще, ты еще успеешь. А сейчас ты останешься в шатре с мамой, так безопаснее. — бросил Гиярхан напоследок перед тем, как выбежать наружу с саблей наперевес, готовый отразить натиск врага. Но не таков был Илай, чтобы вот так просто примириться с такой вопиющей, как ему сейчас показалось, несправедливостью. Заметив, что мать увлеклась рукоделием, он вооружился до зубов, тихонько взяв свой лук со стрелами, копье и кинжал — то холодное оружие, с которым ему позволяли обращаться. До собственной настоящей сабли, не деревянной, Илай еще не дорос — ему всего семь лет, а отцовские обыкновенно тщательно прятались от его любопытных глазенок и ручонок. Вооружившись, Илай осторожно и бесшумно приподнял полог шатра и на цыпочках вышел из шатра на улицу. Стоянка опустела, не было ни души — все мужчины и парни устремились в сторону границ занятой печенегами территории, включающей собственно стоянку, лес, реку, озеро и пастбища. Вдалеке виднелось облако пыли, поднятое сражающимися племенами кочевников. Илай кликнул своего жеребца, на котором уже выучился мастерски ездить, вскочил в седло и с воинственным криком устремился в сторону поля брани. Как только он оказался на месте сражения, мальчуган вначале оробел при виде находящихся врассыпную и ожесточенно сражающихся степняков — все смешались в кучу, и непонятно, где свои, а где чужие. Вдруг он сейчас нападет на своего? Илай спрятался за валуном неподалеку и принялся наблюдать за происходящим. Спустя пару минут среди тьмы сражающихся мальчик разглядел отца — на Гиярхане была надета заметная фиолетовая вышитая черкеска, выделяющая его среди всех кочевников: все остальные носили одежду в менее ярких тонах, а на половецкий хан был облачен в одежды изумрудного цвета. Гиярхан рубился на саблях с одним из половцев, который был заметно выше и крупнее по комплекции в сравнении со своим противником. Илай вытащил стрелу из колчана, зарядил ею лук, прицелился и выстрелил, попав половцу в левое плечо. — Черт, промазал! — пробубнил раздосадованный Илай. — Чуть-чуть в сердце не попал! Мальчик уже собирался вытащить еще одну стрелу и повторить выстрел, однако он все-таки попал в точку — в крупную жилу на плече. У несчастного половца из раны от стрелы фонтаном хлынула кровь, отчего все его существо пронзила ужасная боль, до того неистовая, что он выронил саблю из левой руки. Гиярхан, подхватив ее, воспользовался ситуацией и мигом обезглавил недруга. — Хвала богам! — с ликованием воскликнул он. — Признавайте своё поражение, нечестивые — боги на нашей стороне! — Вот еще! — возразил лидер половцев. — Мы будем биться до последнего! — Как знаешь. В связи с тем, что день уступал место ночи, сражаться стало невозможно, и потому воины рассредоточились по шатрам сближенных стоянок. Гиярхан, чудовищно уставший, собирался было идти отсыпаться, но заглянул за валун, чтобы узнать о том, кто же настолько усердно помогал печенегам сражаться, и был поражен, увидев там своего сына. — Илай, почему ты не предупредил меня, что уходишь на поле брани? — возмутилась Оленька, как только ее муж и сын возвратились в шатер. — Я обыскала всю стоянку, думала, что ты в шатре у Сии или у детей Маришки и Любаши! — Нет, это еще не так критично. — не согласился с ней ее супруг. — Я не позволил тебе идти со мной, потому что ты еще слишком мал, а ты намеренно меня ослушался! Когда идет сражение, дети должны сидеть в шатрах, в безопасности! Тебе семь лет отроду, и ты сейчас при всей своей гордости остаешься ребенком, которому не под силу справиться со взрослым обученным врагом! Если бы ты вышел на поле боя, тебя бы сразу убили! Кому из нас от этого стало бы лучше? Ты хоть понимаешь, что было на кону? Ты — будущий хан, и ты поставил под угрозу будущее нашего племени! Илай втянул голову в плечи. — Я — твой отец, и, пока я жив, ты обязан меня слушаться!

****

Гиярхан был крайне рассержен поступком сына и потому, отругав его, мужчина также в воспитательных целях отвесил отпрыску пару подзатыльников. Не сильно, а так, для пущей острастки, чтобы лучше запомнил и определенные выводы сделал. Шлепал и физически наказывал свое дитя Гияр очень редко и неохотно, но иногда приходилось. Как же без этого? А вот сегодня молодой хан пришел к выводу, что все, хватит. Бить семилетнего мальчишку в наказание за проступки столь же глупо и бессмысленно, как рассказывать взрослому человеку о грузоподъемности аиста, приносящего детей. Илай сидел в углу шатра надутый и, обхватив руками согнутые в коленях ноги, смотрел в одну точку. Гияр обнял сына и мягко поинтересовался: — Илай, ты все понял? — Да. — коротко ответил тот. — Больше так не будешь делать? — Не буду... — Не дуйся, ты же знаешь, что сам виноват. — Знаю... — Это еще цветочки, Илай. А ты знаешь, как меня, когда я шалил или ленился, мой отец, твой дед Куря, лупил? Розгами. После одного раза, когда, как ему показалось, я перешел все границы, он меня выдрал так, что я неделю сидеть не мог! На глазах Илая заблестели слезинки и он шмыгнул носом. — Ты что, плачешь? — спросил у него отец. — Бедный папочка, какое тяжелое у тебя было детство... — Да ладно тебе, Илай, перестань. У меня было замечательное детство, пусть я и рос без матери, с одним лишь отцом. Знаешь, а ведь это еще ничего. А твоего дедушку знаешь как его отец-воевода, твой прадед, порол? Вожжами. Чуть что не получается как следует — вожжами со всей силы, да так, что у него аж кожа на попе лопалась. Зато твой дедушка Куря вырос, возмужал, сместил предыдущего хана и сам стал ханом. Мальчонка безмолвно сидел некоторое время, не издавая ни звука, было лишь слышно, как ресницы шуршат. Затем Илай наконец выдал: — Знаешь, папа, у меня хоть нет пока детей, но мне их уже жалко. Я, наверное, когда у меня будет сын, вообще не буду его бить. Спасу его от всех его предков: и от себя, и от тебя, и от моего деда, и от прадеда...