дивный вечер

      В Переулке ауруматонов как обычно оживлённо, несмотря на поздний вечер. Играет приятная музыка, в воздухе стоит аромат свежеприготовленной еды, пробуждающий аппетит, на фоне тёмного неба периодически пролетают звёздные ялики, подсвеченные яркими фонарями, а гул, стоящий от весёлых разговоров окружающих, не позволяет почувствовать тоску или одиночество ни на мгновение. Неудивительно, что это место считают одним из самых популярных мест на Лофу и обязательно советуют всем туристам к посещению.       Фэйсяо уже доводилось бывать в этом месте, но тогда оно выглядело совершенно по-другому. В те времена Переулок был всё так же одним из старейших и важнейших районов флагмана, но не был столь развит в экономическом плане. Теперь же здесь открылось множество магазинов и ресторанов, местные торговцы налаживают связи с иностранными представителями, а корабли со всех уголков космоса прибывают сюда, создавая неплохую выручку для предпринимателей Лофу.       Сидя на свободной скамейке напротив одного из портов, в отдалении от суматохи, генерал Яоцина наслаждается тишиной и спокойствием. Нечасто ей удаётся вот так вот расслабиться, особенно в последнее время, но сегодняшний вечер особенный, как затишье перед бурей, поэтому она позволяет себе ослабить бдительность хотя бы ненадолго. Лёгкий ветер дует издалека, со стороны Чешуйчатого ущелья, и ласково треплет волосы и мех на ушах. Фэйсяо прикрывает глаза и вытягивает шею, подставляя лицо бризу. Тепло и хорошо — даже на душе становится тепло и хорошо, и все проблемы и переживания на миг будто отходят на второй план.       Генерал растворяется в моменте и так заслушивается механическим чириканьем робоптах и гулом болтающих неподалёку прохожих, что, кажется, совсем не замечает, как кто-то мягкой поступлю приближается к ней.       — Хи-хи-хи! — вдруг раздаётся совсем рядом. Фэйсяо тихонько вздыхает и, приоткрыв пронзительно-голубые глаза, глядит на остановившегося напротив неё лиса, жующего что-то с довольным видом.       — Не знала, что ты практикуешь ехидный смех, Цзяоцю, — реагирует она с улыбкой, скрещивая руки на груди. — У тебя хорошо получается.       — Удивлены? — лекарь хмыкает и протягивает ей маленький картонный поднос с какой-то выпечкой. — Я вначале даже испугался. Попробуйте, он вкусный!       Фэйсяо принимает из его рук угощение и откидывает внимательным взглядом. На одноразовом подносе оказывается пара кусочков какого-то рулета, уложенных на листья свежего салата. Пахнет маслом для жарки, специями и ещё чем-то солёным. Из-за обилия приправ и хрустящей от фритюра корочки тяжело распознать основной ингредиент, но у генерала есть подозрения на этот счёт. В конце концов, как ей не знать о любимых горожанами блюдах классической кухни Лофу?       — Пахнет как лотос, — наконец констатирует она, пока Цзяоцю присаживается рядом на скамью. — Ну что ж, попробуем.       Лекарь с прищуром неотрывно наблюдает за ней. Фэйсяо подцепляет пальцами один кусочек рулета и подносит ко рту, принюхивается. Действительно, среди всех приправ пробивается знакомый сладковатый запах корня лотоса. Она аккуратно кусает: поджаренная панировка хрустит на зубах, сладко-солёный корень лотоса тает на языке, а идеально подобранные приправы прекрасно дополняют композицию, создавая чудесный вкус. Непередаваемое ощущение. Хотя кухня Лофу значительно отличается от тех блюд, которыми её балует Цзяоцю, она ни в чём им не уступает.       — Хи-хи-хи! — вдруг раздаётся тот же смех прямо во рту у генерала. Она удивлённо моргает, приподняв брови, и опускает взгляд на надкусанный рулет в своей руке. Цзяоцю смеётся, стреляя в её сторону хитрыми золотистыми глазками.       — Рулет из поющего лотоса, — произносит он. — Купил в киоске тёти Каланчи, который мы видели в начале переулка. Вам нравится?       Фэйсяо кивает и снова делает укус тщательно жуёт и глотает; на её лице появляется намёк на недоумение, когда она возводит взгляд к небу, задумываясь.       — Да, мне нравится. Приятный вкус: не слишком сладко, не слишком солоно. Но не нарушает ли это блюдо мою диету?       Цзяоцю качает головой, продолжая держать в руке ещё один поднос с целой порцией бисквита.       — Ни в коем случае. Я специально выбрал то, что подходит под Ваш рацион. Хотя масла можно было бы, конечно, добавлять поменьше, но не мне учить местных поваров, — он хмыкает и кивком указывает на поднос. — Я и для Моцзэ взял. Думаю, он оценит.       Фэйсяо улыбается, выбрасывая свой пустой поднос в мусорную урну.       — Надеешься, что этого бисквита хватит, чтобы насытить его до завтрака?       Лекарь фыркает. Лизнув подушечку большого пальца, он тянется к генералу и осторожно смахивает с уголка женских губ пару прилипших крошек. Она хихикает, лукаво уставившись на него. Иной раз Цзяоцю ухаживает за ней, как за ребёнком, делая чуточку больше, чем положено лекарю.       — Мне в радость готовить вам обоим, но сегодня вечером нам явно не до того. Впереди столько дел, столько дел… — он машинально слизывает крошки с пальца и вздыхает, глядя по сторонам. — К слову, интересно, куда подевался Моцзэ. Пора бы ему уже вернуться…       — Я здесь, — неожиданно раздаётся со стороны, и под носом у Фэйсяо появляется белая бутылочка. Моцзэ протягивает ей молоко дутой козы, пока сам потягивает через трубочку один из любимых местными напитков, известный как «Радость небожителя». Красивый, густой и очень сладкий, но, к сожалению, ужасно вредный и калорийный — такое их генералу точно нельзя.       — О, ещё горячее? — Фэйсяо осторожно принимает бутылочку, аккуратно удерживая её кончиками пальцев, чтобы не обжечься.       — Лёгок на помине, — Цзяоцю хмыкает, передавая ему бисквит. Моцзэ в ответ молча отдаёт ему стаканчик с «Радостью». Лекарь берёт его и приподнимает на свету фонаря, будто бы придирчиво разглядывая. Чересчур вредное лакомство — таким лучше не злоупотреблять. Но сегодняшний вечер особенный, поэтому, пожалуй, и он может позволить себе маленькую слабость…       Фэйсяо медленно делает небольшой глоток молока и удерживает его во рту, позволяя окутать её вкусовые рецепторы. Такое мягкое и нежное — оно будто бы отсылает в далёкие моменты безмятежности, которые так редко удаётся прочувствовать. Генерал чуть прижимает уши от и прикрывает глаза от удовольствия. Она чувствует покой и умиротворение. Жаль, что ничто хорошее не вечно.       Фэйсяо тихо вздыхает и качает головой. Отдых отдыхом, но расклеиваться под гнётом невесёлых мыслей сейчас никак нельзя. Она делает ещё один глоток молока и выпрямляется, словно приободрившись. Бросив взгляд сначала на Цзяоцю, потом на Моцзэ, произносит:       — Расскажите хоть, что интересного увидели, пока гуляли.       На какое-то время между ними повисает тишина. Все трое смотрят вперёд, наблюдая за проплывающими мимо, в небе, яликами. Они пьют и молчат, пока, наконец лекарь не подаёт голос:       — Пока ждал заказ у тёти Каланчи, видел юных госпожу Юньли и господина Яньцина. Кажется, они соревновались в поедании шашлычков из ягодного фазана — их стол просто ломился от тарелок а пустые шпажки только и успевали отлетать, — он издаёт смешок, прикрыв ухмылку ладонью. — Но выглядели они более чем мирно. Видимо, совместные тренировки госпожи Март 7 идут и на пользу.       — Это хорошо, — Фэйсяо улыбается, не оборачиваясь. — У этих двоих куча амбиций и большой потенциал, но им бы не помешало поумерить пыл и вспомнить, что не всё упирается в соперничество.       Немного погодя, Моцзэ вдруг тоже произносит, слегка понизив голос:       — А я видел генерала Лофу и верхновную провидицу, — он делает паузу и, потупив взгляд, договаривает: — По-моему, она его избивала…       — Избивала? — удивляется Цзяоцю, подняв брови. — Я слышал, что глава Комиссии по предсказаниям якобы метит на место генерала, но и подумать не мог, что она настолько преисполнилась в своей решимости сместить господина Цзин Юаня.       Сидящая между ними генерал посмеивается, услышав такое. Она встряхивает полупустую бутылочку молока в руке и качает головой — начало горчить, уже почти остыло. Опустив её на колени, сцепляет руки в замок и потягивается, сладко зевнув. Потом Фэйсяо закладывает руки за голову и говорит:       — Фу Сюань, насколько мне известно, девушка не из робкого десятка. Но я сомневаюсь, что она бы позволила себе «напасть» на самого генерала прилюдно. Тебе, должно быть, показалось, Моцзэ.       — Ну не знаю, — бурчит Моцзэ, чуть отвернувшись в противоположную сторону. — Била она его очень натурально. Хотя это так смешно выглядело со стороны — генерал и сам смеялся. Но Вы же когда лупите меня или Цзяоцю за проступки, явно не от большой любви это делаете.       Фэйсяо с улыбкой тыкает пальцем его в плечо, прежде чем прильнуть чуть ближе, поправляя непослушную пушистую чёлку на его лбу.       — Язык любви у каждого свой, Моцзэ. К слову об этом, — она оглядывается на Цзяоцю: — А о чём поёт лотос, Цзяоцю?       Лекарь приоткрывает глаза и искоса смотрит на неё, пожав плечами.       — Думаю, каждый может так же услышать свою песню в смехе лотоса. Лично мне показалось, что он пел о луне, — он запрокидывает голову и вглядывается в тёмное синее небо, усыпанное звёздами и освещённое таким близким и в то же время таким далёким бледным лунным диском. — Красивая ведь луна, правда?       — Красивая, — соглашается Фэйсяо, тоже посмотрев наверх. Моцзэ лишь молча кивает и задирает подбородок.       И вот они сидят втроём, глядят на вечернее небо, прислушиваются к звукам оживлённых улиц. Мимо так же проплывают ялики, пролетают робоптахи и прогуливаются счастливые жители и гости Лофу Сяньчжоу. А ветер, дующий со стороны Чешуйчатого ущелья, обдувает их, развевая волосы, остужая щёки, покрывшиеся незаметным розовым румянцем.       Заметив причаливший к порту новый ялик, у Фэйсяо проносится мысль: как было бы хорошо, наверное, если бы и её пепел после смерти вот так развеяли по свободному ветру Сяньчжоу. Но ей кажется, что если она сейчас озвучит эту мысль вслух, ни один из её подчинённых этого не оценит. Хотя — что толку скрывать — она ведь знает, что ей осталось не так уж и долго? Недуг берёт своё, и ей всё равно придётся покинуть Цзяоцю и Моцзэ. И они наверняка тоже это понимают, просто пока не могут смириться с неизбежностью ситуации.       Во внезапном порыве нежности и желании поддержать их генерал опускает взгляд на колени Цзяоцю и берёт его за руку, крепко сжимая для уверенности. Потом она переводит взгляд на Моцзэ и тоже тянется чтобы взять его за руку, но вдруг…       — Хи-хи-хи!       Цзяоцю и Фэйсяо одновременно косятся на отвернувшегося от них Моцзэ. Тот оглядывается и моргает, глядя на них с набитым ртом; уголки рта испачканы в крошках от бисквита. Генерал широко улыбается, усмехнувшись, а лекарь на такое только устало вздыхает и качает головой.       — Ты как всегда вовремя, Моцзэ.