Трудности выживания

«Where are the men?» the little prince at last took up the conversation again."It is a little lonely in the desert…» «It is also lonely among men,» the snake said.

Антуан де Сент-Экзюпери

Мирабель Стоун скучающе покачивала ногой, слушая очередную лекцию Долорес Амбридж. Проходить защитную магию в теории было глупо, это было очевидно даже самой кошатнице. Её пухлое омерзительное лицо расплывалось в снисходительной улыбке, когда старуха, обслюнявив пальцы, перелистывала страницы бестолкового учебника. Слизерин сегодня занимался в паре с Рейвенкло, ежедневных перепалок с гриффиндорцами не ожидалось. Рядом с Мирой за первой партой сидела Дафна. Гринграсс, как и всегда, всем видом показывала своё презрение к соседке по парте, всё дальше и дальше отодвигаясь к краю. Долорес продолжала дискуссию о заклинании Impedimente, когда заметила, как слизеринка всё дальше продвигалась от Стоун. Амбридж легко хмыкнула, одобрив поведение студентки, и продолжила свои пространные рассуждения. За спиной Стоун расположилась охрана слизеринского принца: Теодор Нотт и Блейз Забини. Блейз что-то активно рисовал на листе пергамента. Мира подхватила своё зеркальце, привычно висящее у неё на шее. Приоткрыв створки круглого медальона, скрывавшего отливающую поверхность, она заглянула с его помощью за спину: Забини, как и ожидалось, рисовал порнографические картинки, не стесняясь демонстрировать их соседу по парте. Тео не был впечатлен художником, однако когда Блейз попросил его оценить сиськи, которые тот пририсовал к не самому талантливому рисунку рыбы (по-видимому, он изо всех сил пытался изобразить русалку), Нотт лениво взглянул на рисунок и поднял палец вверх. Блейз удовлетворенно развернулся назад, чтобы поделиться рисунком с Малфоем. Теодор закатил глаза. Непринужденно отмахнувшись, наследник великого рода сосредоточил всё своё внимание на коленке Пэнси Паркинсон, которая, в свою очередь, всё больше придвигалась к нему и раздвигала тонкие ноги. Малфой победно улыбался, глубже запуская руку. «Мерзость», — фыркнула про себя Стоун. За ними спали Крэбб и Гойл, развалившись за партой как два диких кабана. Гойл привалился на плечо товарищу, и когда в очередной раз храпел, волосы Винсента легко покачивались от дыхания. За сладкой парочкой наблюдали Миллисент Булстроуд и Трейси Дейвис, замыкая слизеринский ряд. Мира сложила зеркальце и позволила ему вновь свободно покачиваться на своей шее. — Сколько можно, Даф? — шепнула она тихо, не поворачиваясь к соседке. — Ты так сильно боишься их осуждения? Дафна искоса сверкнула глазами, ничего не ответив. Её позвоночник еще больше натянулся, изображая аристократическую выправку. Она уткнулась в конспект и продолжила писать обрывки из монолога Амбридж. Мира поджала губы, задумавшись. Стоун никогда не чувствовала себя более отвергнутой, чем была в Хогвартсе. Зачисление маглорожденной волшебницы на змеиный факультет был ситуацией, обсуждаемой даже в СМИ. Недели спустя Пророк перестал писать о волшебнице, которую выжившая из ума шляпа определила на Слизерин. Сейчас Рита Скиттер не подбирала бы таких лёгких слов как «дочь магглов», «маглорождённая». Тогда политика была более либеральной в отношении магглов. Все помнили Того, Кого нельзя называть и его позицию о магглах, «так нагло воровавших магию». Появившись на пороге Хогвартса, Мирабель многое изучала о мире, в котором ей посчастливилось оказаться. Её частенько сравнивали с Гермионой Грейнджер, учившейся с ней на одном факультетском потоке. Гермиона также происходила из семьи магглов, но её это ничуть не смущало. Преподаватели нередко проводили параллели между двумя студентками, отмечая их тягу к знаниям и трудолюбию. Стоун знала, что, в общем-то, их тяга к знаниям была продиктована желанием быть частью нового мира, о котором ни одна из них до этого не слышала. Мира видела Гермиону в библиотеке так же часто, как заходила туда сама. Пару раз слизеринка пыталась заговорить с ней, но дальше вежливой улыбки и скорого побега Грейнджер дело никогда не продвигалось. Большую часть времени Мира бродила по Хогвартсу в гордом одиночестве, но никогда не чувствовала себя одинокой. Первой, с кем ей всё же удалось подружиться, была удивительная девочка с пространным взглядом серых глаз — Полумной Лавгуд. Стоун всегда удивлялась, как Полумна оставалась для всех невидимкой, ведь её чистое, доброе сердце очаровывало любого, кто начинал с ней общение. Иногда Луна общалась с ней необычными фразами, рассказывая ей о нарглах, мозгошмыгах, пронырликах и других причудливых существах, водившихся, как оказалось, в человеческих мозгах. Сколько Мира ни пыталась отыскать информацию о причудливых зверях, её ночные посиделки в библиотеке не увенчались успехом. Стоун сделала вывод, что эти существа доступны не каждому глазу, а Лавгуд была как раз из тех избранных, способных заглянуть в человеческий разум. Луна Лавгуд всегда с лёгкостью угадывала, когда Стоун погружалась в раздумья, окутанная мозгошмыгами, или была потерянна от контакта с нарглами. Пронырлики, по словам Луны, посещали лишь таких хулиганов, как Блейза Забини и близнецов Уизли. На втором курсе Мира подружилась с еще одним человеком, чего сама никак не могла ожидать — Минервой Макгонагл. Удивительно, как взрослая, рассудительная женщина привязалась к маленькой повесе из Слизерина. Минерва всегда с радостью ждала любимую ученицу в своем кабинете, откуда проводила её в небольшое жилое пространство, примыкающее к классу Трансфигурации. Разговоры с Минервой всегда были полны мудрости, которую пожилая волшебница отчаянно хотела передать кому-то, кто с удовольствием бы её слушал. Иногда, вечерами пятницы, Минерва глубоко вздыхала за чашкой крепкого чая, шёпотом жалуясь на очередного гриффиндорского непоседу. Она далеко закатывала глаза, а Мира, лишь улыбаясь, улавливала запах спиртного, доносившегося из её чашки. Мирабель лукаво улыбалась, словно говоря ей: «Я Вас не выдам». Она также не ожидала, что однажды сможет спасти гриффиндорцев Уизли от отработки у Минервы и обретёт первых настоящих друзей в их лице, которые будут не бояться навестить её даже в слизеринской гостиной. Поговаривали, что Фред и Джордж были у слизеринцев на особом счету, ведь их проделки иногда были далеки от хулиганств, присущих Гриффиндору. Частенько замечая близнецов-Уизли в коридоре, Годрик Гриффиндор покачивал головой с величественного портрета. Салазар Слизерин громко смеялся над стариком, заправляя полы мантии поглубже в штаны. Хельга и Ровена неодобрительно покачивали головой, наблюдая за многовековыми детьми. Мира любила этих сорванцов и их проделки. Её любимой вещицей была маленькая зачарованная булавка, которая то исчезала, то появлялась под задницей нелюбимых преподавателей. Вот и сейчас Амбридж кружила вокруг стула, читая лекцию. Она помнила прошлый пятничный опыт — Мира подложила ей эту булавку на стул, и она тут же исчезла. Когда Амбридж решила «передохнуть» за столом, булавка острым концом воткнулась ей в левую часть бедра, вызывая горящую острую боль. Долорес вскочила, начала кричать и выдирать на себе волосы. Яростно трогая свой зад, она не могла нащупать булавку, пока та сама не отвалилась и не упала ей под ноги. — Кто это сделал?! — кричала она, размахивая палочкой. — Я всё равно узнаю! — вопила Амбридж, подбегая от одного стола к другому, и сверлила взглядом каждого ученика. — Это был ты?! — указала она тогда на студента Рейвенкло. Он в ужасе покачал головой, пока она распалялась еще сильнее. — Или ты?! — Это была Стоун, — лениво сказал Малфой, откинувшись к спинке стула. — Я видел, как она подкладывала её. — Докажи, — с вызовом откликнулась Мирабель. Иногда её уверенность в себе могла сыграть с ней злую шутку, и этот раз не стал исключением. Амбридж подхватила Стоун за воротник рубашки и потянула в свой розовый кабинет. Мира, волочась за старухой, показала Малфою непристойный жест, хлопнув себя по предплечью правой руки и выставив средний палец. — Это неподобающее поведение, юная леди! Вы будете за это наказаны! Но радость Долорес продлилась недолго, — в коридоре напротив её двери уже стоял Снейп. — Профессор, — кивнул он ей, надеясь на ответное приветствие. Вместо него Амбридж неловко хрюкнула — Снейп мог бы посчитать это своеобразным оскорблением. Северус повернулся в сторону одной из своих учениц. — Снова занялись любимой работой? — Долорес было не приняла это за одобрение, но Снейп продолжил. — Мучаете учеников? — А вы всё также остроумны, — натянуто улыбнулась Амбридж, перехватывая студентку за руку, крепко сжимая запястье. — Ваша студентка подложила ЭТО на мой стул, — кошатница выудила палочку и поманила булавку. — Вы сами это видели? — поинтересовался Снейп. — Нет, Мистер Снейп, — ответила старуха, направляясь в сторону своего кабинета. Северус перегородил ей дорогу, и Стоун кашлянула от смеха в свободный кулак. — Профессор, — поправил он её. Амбридж быстро заморгала, проигнорировав его выпад. — Мистер Драко, сын Люциуса Малфоя, видел, как она положила эту булавку на мой стул. — Мистер Драко, — с напором повторил он, — частенько видит то, что не может доказать. — На что вы намекаете? — опешила Амбридж. — На то, Мисс Амбридж, — взглянул он на ухмыляющуюся студентку, и взгляд Стоун сразу перестал быть таким весёлым, — что у нас в Хогвартсе не принято наказывать студентов на основе слов недостоверных свидетелей. — Профессор Амбридж, — поправила она его, и дернула Стоун за руку на себя. — Вы считаете отпрыска Малфоев недостоверным источником? — Как пожелаете, Профессор, — выплюнул Снейп. — Я считаю каждого в этой школе несносным ребенком заранее. Но это не означает, что когда один несносный ребенок наговаривает на другого, я буду его наказывать. — И что же вы предложите? — Абмридж откинула от себя руку Миры, одарив её презрительным взглядом. — Я сам ей займусь, — ответил Снейп, и Мирабель вновь ухватили за воротник. Последовал уставший вздох. — Займитесь, — разочаровано ответила Амбридж, и, развернувшись на каблуках, направила свою грузную тушку в сторону кабинета ЗОТИ. Снейп одарил Стоун самым недовольным вздохом из своего репертуара и молча направился к подземельям. Мирабель, опустив голову, плелась следом. В одном из коридоров они пересеклись с Минервой. Макгонагл сделала вид, что недовольна её поведением, и неодобрительно покачала головой, пока Снейп проносился мимо неё к своему кабинету. Обернувшись, Мира уловила совершенно другой, обеспокоенный взгляд преподавателя. Стоун заговорчески улыбнулась, пожала плечами и подмигнула ей. Северус шел всё с той же скоростью, поэтому студентке пришлось его быстро нагонять. Очутившись в подземельях Хогвартса, они быстро достигли кабинета Зелий. Снейп отворил дверь, впуская студентку. Стоун прошмыгнула внутрь, стараясь не раздражать декана ещё сильнее. Дверь за её спиной с шумом захлопнулась, и плечи Миры слегка дрогнули. Она покорно уставилась на спинку стула напротив, плотно придвинутого к столу, ожидая от декана очередной выволочки. Снейп шёл к своему рабочему столу неторопливо, совершая излюбленный ритуал — каждый его шаг заставлял сердца студентов биться чаще от волнения. Мирабель, напротив, быстро взяла себя в руки, набрала воздуха в грудь и одарила декана, занявшего своё место, самой очаровательной из всех своих улыбок. Её губы почти повторяли очертание кошачьего рта, придавая лицу хитрости. Она уже хотела начать оправдываться, когда Снейп дёрнул за ящик стола слева от него и начал там копаться. Не теряя выражения лица, Мэдди сверлила взглядом профессора. Он посмотрел на неё и вытянул вперед ладонь: — Руку, Мисс Стоун, — без явного выражения сказал Снейп. Лицо девушки вмиг стало на тон бледнее, а улыбка превратилась в удивленное, немного напуганное выражение. Секунду поколебавшись, Мира протянула вперед правую руку и положила на стол. — Другую, — строго сказал Снейп, и она сменила руки так быстро, как только могла, положив левую руку ладонью вниз. Снейп потянул её за руку на себя, внимательно её осматривая. Под белоснежной рубашкой виднелись кровоподтёки. Профессор перевернул запястье и содрал одним грубым движением рукав рубашки, поднимая его вверх. По полу прокатилась пуговица, Стоун ахнула, а Снейп сдвинул брови и вкрадчиво крутил руку в своих. Затем он откупорил флакон, который Мира даже не заметила в его руках, — судя по склянке, это было заживляющее. Он вылил часть вязкой жидкости и медленно начал втирать их в свежие раны студентки. Мирабель наблюдала, всё её тело напоминало натянутую струну. Она закусила губу и выжидающе смотрела на декана. Зелье не подействовало. Снейп приблизил руку еще ближе, чтобы с досадой рассмотреть отсутствие результата. Северус поджал губы и сверкнул глазами на ученицу: — Полагаю, этот способ не сработал и в первый раз, — Северусу не требовалось подтверждения, он и так знал, что Стоун наверняка перепробовала всевозможные способы избавиться от многочисленных надписей на руке. «Я не должна лгать» — Кажется, с первого раза до вас не доходит, — кивнул Северус на едва зажившие раны. Лицо Миры искривилось в возмущении: — Я не лгала, — твёрдо сказала Мирабель. — Разве я сказала, что это была не я? — И что вы сказали? — скучающе поинтересовался декан. Стоун пожала плечами и повернулась к широкому подземному окну, вид которого выходил на Чёрное озеро. Мимо него проплывала стайка разноцветных рыб. — Я даже не успела ничего ей сказать, — Мира скопировала его тон и смело заглянула в глаза. — Я лишь попросила Малфоя доказать его обвинения. — И что же, он окажется неправ? — Этого я тоже не говорила, — ухмыльнулась она в ответ. — Просто он не мог этого видеть. — Неужели? — Он был крайне занят исследованием ротовой полости Паркинсон в коридоре, и… — Остановись, — строго сказал Снейп. Декан тяжело вздохнул, вытаскивая из другого ящика стола новую порцию мази. Стоун осмотрела флакон, так и не узнав, что это за песочная жидкость. — Послушайте, Мисс Стоун, — начал он. — Я — декан Слизерина, и в мои обязанности входит не только внушать ужас гриффиндорцам, норовящим влезть в очередную неприятность или обварить соседа Амортенцией, но и держать свой факультет в узде. А вы, — он неопределенно указал на Мира, подворачивая рукава мантии ближе к кисти руки, — вы всё время ввязываетесь в неприятности. Снейп вытащил пробковую заглушку и вылил немного жидкости на свою ладонь. Растерев её рука об руку, он провёл ими вдоль предплечья Стоун. Девушка сидела неподвижно, прислушиваясь к словам преподавателя. — Я не помню ни одного ученика, кто доставил бы мне столько же хлопот, мисс Стоун. Надписи на руке Стоун засветились мягким золотым блеском, и спустя несколько секунд затянулись не только они, но и шрамы. — Не стоит лукавить, Профессор, — воспользовавшись моментом, Мирабель расстегнула и второй рукав, протягивая декану руку с еще большим количеством надписей, затянувшихся со временем. Снейп приподнял бровь. — Я менее проблемна, чем близнецы-Уизли. — Я бы съел дерьмо Гиппогрифа, если бы они оказались под моей ответственностью, — непринужденно ответил он, намазывая её шрамы. — Как хорошо, что из проблем у меня только вы. Мира улыбнулась, увидев процесс заживления старых шрамов. — Я поняла вас, Профессор. Простите, — она встала, с шумом отодвинув стул. Снейп поморщился от резкого звука. — Я могу идти? — Можете, — Снейп повернулся в сторону окна. — Постарайтесь больше не попадать в поле зрения мисс Амбридж. — Вы хотели сказать — Профессора Амбридж? — Стоун вновь лукаво улыбнулась, направляясь к двери. Ответ декана она услышала, выходя из кабинета: — Я сказал то, что хотел сказать. Мира резко выпала из воспоминаний о том дне. Кажется, тогда она приметила незаурядное остроумие профессора Зельеварения. Снейп был крайне строг, но достаточно рассудителен, чтобы не расточительствовать свою строгость на каждого в Хогвартсе. Он даже периодически шутил и изредка улыбался, слегка приподнимая правый уголок рта. Сейчас Амбридж делала вид, что совсем не помнит наказаний, которые проверяла на Мирабель в числе первооткрывателей. Она, еще до Поттера, побывала в её розово-блевотной комнате, размазывая собственную кровь волшебным пером по руке. В честь этого Мира смогла выковырять шилом на столе «никто не должен лгать» за несколько недель. Амбридж, увидев надпись, неодобрительно скривилась, но промолчала. — Дафни, — шепнула Мира, предпринимая попытку вновь заговорить с соседкой по парте. Она снова не ответила, покачав головой над конспектом. — Клянусь Салазаром, это просто глупо, — она придвинулась ближе, заглядывая в её тетрадь. — Отвали, Стоун, — шикнула Гринграсс, неловко заправляя выбившийся локон за ухо. Разочарованно вздохнув, Мирабель перевернула страницу учебника, пытаясь скоротать время. Вскоре прозвучал звонок, и Мира начала собираться на Трансфигурацию. Она подняла сумку с пола, засовывая в неё потрепанный фолиант. — Будь аккуратнее, грязнокровка, — мимо неё прошёл Забини, нарочно задевая сумку. Со стола посыпались учебники и личные вещи. Мирабель оскалилась, приседая, чтобы собрать необходимое: — Ещё неизвестно, кто твой папочка, — ответила она, и слизеринцы гулко засвистели. Мира трактовала их реакцию как удивление, граничащее с ожиданием шоу. — Может, твоя кровь тоже не такая уж и чистая? — Пошли, Блейз, — лениво скомандовал Малфой. — Никто не сомневается в твоем происхождении, пусть болтает, — он схватил его под локоть, пока Блейз не натворил глупостей. — Приятный вышел разговор, — сказала Мира, когда они выходили из класса. Стоун не заметила, как оказалась в классе ЗОТИ совсем одна. Парящий подсвечник блестел на солнце, отливая светом на дверь подсобного помещения. Мирабель огляделась: дверь в кабинет любезно закрыли за собой её однокурсники, дорога чиста. Неутолимое любопытство тянуло Стоун ко всему: к журналу Снейпа, стулу Амбридж, старой шляпке Минервы, в туалет к Плаксе-Миртл, и вот сейчас её тянуло к маленькому помещению в углу класса. Стоун посмотрела на часы: до следующего занятия около двадцати минут, можно успеть заглянуть одним глазом за дубовую дверь. Мира направилась в сторону двери и тихонько отворила её. Её внимание привлек большой ящик, стоявший в центре комнатки в окружении старых учебников, метел, ведер, прямо под свечкой, одиноко качающейся близ потолка. Подойдя к ящику ближе, она склонилась к нему и потянула за крышку вверх. Сундук не поддался. Мира вытащила палочку из-за пазухи, протягивая к замку сундука: — Алохомора. Девушка сделала взмах, но в очередной раз ничего не случилось. — Чёрт, — выругалась Мира, вновь взмахивая палочкой. Кончик палочки слегка заискрился, но сундук остался нетронутым. Её чары опять не работали. — Алохомора! — она яростно вскинула палочку, и под напором эмоций ящик лениво открылся. Мирабель улыбнулась своему успеху, пытаясь не думать о том, какой никчемной волшебницей она была с палочкой в руке. Зелья уж точно давались ей проще. Из ящика повалил густой синий дым, окутывающий ноги Миры. Она смело шагнула ближе, чтобы рассмотреть мелкие искры в голубоватом тумане. Туман стал подниматься и отдаляться от девушки, закружившись в маленьком несмелом вихре. Дым сгущался, искры становились всё ярче, и наконец туман стал обрастать образом. Словно оценивая Стоун, туман то подбирался ближе, то отдалялся. Вскоре его очертания стали приобретать конкретное лицо, пока из него не показался Альбус Дамблдор. — Директор? — с сомнением сказала она, подходя ближе. По мере приближения к своему боггарту Мира ощущала, как легкий холод бежит между лопаток, пробираясь ниже по позвоночнику. Она не могла понять, почему директор, которого она видела в коридорах практически каждый день, был определен боггартом как её самый главный страх. Она еще несколько секунд сверлила директора глазами, пока боггарту не надоело пытаться напугать её еще сильнее. Туман вновь сгустился вокруг лица Дамблдора, а затем утянул его в темноту сундука. Крышка захлопнулась, а медный замок сам собой защёлкнул механизм. — Бред, — шепнула она себе под нос, сделав для себя вывод о неисправности именно этого боггарта. Возможно, стоило почитать о том, могут ли они вообще ломаться, ведь боггарт — существо. Еще раз взглянув на сундук, Мирабель развернулась и направилась прочь из кабинета ЗОТИ.