Часть 1

… *В тронном зале Миланидов* – Вы оказываете мне невероятную честь, госпожа. – начал парень с фирменной учтивостью, которую он успел приобрести за годы жизни в Этерне и на работе в префектуре Анизотти. – Уверен, что каждый мужчина на моём месте, не раздумывая, принял бы Ваше предложение. К несчастью, пусть я и очарован Вами ещё с юных лет, я не намерен приносить в жертву свою честь дворянина. Вы можете счесть это оскорблением, однако моё своеволие лишь позволяет мне сохранить достоинство, а не стремится навлечь гнев герцога. – юноша пытается угадать мысли Октавии по взгляду, но на протяжении всего ответа мышцы её лица оставались неподвижными, словно не замечая тех речей, которые доносились из уст какого-то там никчёмного дворянина по имени Бруно из рода Бранте. – Каждая наша встреча оставила неизгладимый след в моём сердце и, потому, нет большего счастья, чем принять Ваши чувства, но только как мужчине, а не как послушной игрушкой… Бранте действительно сказал, что думал, но, после того как произнёс всё это, его уверенность сменилась страхом. Вот-вот он был готов ощутить на себе вспышку злости и гнева Октавии. К счастью, долгожданной ярости удалось избежать. - Я не привыкла, чтобы мне хоть в чём-то отказывали. Ты и правда необыкновенный человек, Бруно Бранте… - голос девушки сладко и мягко грел уши и придавал уверенности и вере в сказанные ранее слова. - Ты тронул меня. Быть может, с твоей волей я найду избавление от этого душного мира… Октавия подозвала юношу рукой, продолжая вальяжно сидеть на троне. Когда он подошёл достаточно близко, её тонкие пальцы схватили его подбородок. - Пусть будет так. Я выбрала в любовники человека, и мне нет ни малейшего дела, что на это скажет высшее общество этой забытой Близнецами провинции. Я пойду настолько далеко, насколько захочу. Спустя мгновение женщина притянула Бранте к себе, заключив в поцелуе все их чувства друг к другу. Бруно было хотел продолжить диалог, но решил, что это может подождать, ведь именно сейчас так давно пленившая его сердце Октавия Миланид принадлежала только ему и никому другому. Высвободившись наконец из плена тёмной синевы губ, юноша неспешно начал изучать оголённые плечи девушки, лаская нежную голубую кожу. С каждым новым прикосновением он запоминал, как реагирует тело Октавии, стремился её понять и вознести выше Сияющего Столпа. Мелькающие искры восторга от нарушения границ наполняли чёрные, как беззвёздное небо, глаза аркнийки. Нетерпеливая дрожь пробегала от по её затылку до поясницы в то время, как требовательные пальцы пуговица за пуговицей оголяли торс мужчины, желая ощутить приятное тепло человеческого тела. Октавию нисколько не волновал тот позор, которым она осрамляет тронный зал своего рода. Ей был важен только тот, кого она выбрала, тот, кто обладает своей волей. Девушка ощутила некую робость в действиях Бранте, но страстный поцелуй развеял все опасения партнёра. Сильные руки Бруно всё с меньшей осторожностью и большим напором исследовали тело аркнийки, а мягкие и уже искусанные губы блуждали во всех местах, о которых только и могла думать Октавия. В унисон они утопали в нечеловеческой страсти, пока восторженные стоны не огласили тронный зал. Тяжело отдышавшись, они смогли перенести свои тела в герцогские палаты на мягкие шёлковые простыни. Наконец Бруно нашёл в себе силы продолжить прервавшийся разговор. - Вы и вправду необыкновенная аркнийка. Вы, как и я, тоже ищите нечто важное. То, что поможет понять этот мир. Знаете… - Бруно почувствовал в себе силы высказать свои мысли – мне так тошно смотреть, как окружающие грызутся за эти Уделы. Почему Боги так жестоки, что создали Их? У меня слёзы наворачиваются, когда мою сестру и мать ни во что не ставят, а брат считает свою вседозволенность чем-то таким, что его превозносит. Мой дворянский Удел ничем не делает меня лучше, я не могу сказать точно, но во мне нет любви к Близнецам… - последние слова вырвались почти сами собой. Бранте очень рискует открывать свои взгляды у столь внушительной и властной особы, но назад пути уже нет, его воля непоколебима. - Я в тебе не ошиблась, мой необыкновенный человек. – лёгкая улыбка, скрывавшаяся в густоте тёмных волос, озарила лицо аркнийки. – Ты готов идти наперекор всем и ни перед не пресмыкаться, я это очень ценю и уважаю. И…я могу понять твои страхи. Я несвободна. В точности так же, как ты, мой дорогой человек Бранте. Долг перед семьёй. Долг Реки Крови. Долг перед Империей. Всю свою жизнь я только и делаю, что выплачиваю чужие долги! Я хочу…хочу вырваться из этой клетки…из этого проклятого мира! Как мне быть, Бруно? Ты ведь тоже стремишься выбраться из оков судьбы. Ты уже ушёл от доли простолюдина и попал в высокое сословие. Но новый Удел тебя сковывает ничуть не меньше, так ведь? – Октавию развезло на эмоции по примеру Бруно, глаза покрылись солёной слезинкой, а голос трещал по швам. Человек без лишних слов прижал девушку к себе, уткнувшись в копну её душистых, словно кленовый сад, волос. Взяв ладонь аркнийки в свою, он начал ей шептать, смотря прямо в глаза: - Меня тяготит моё положение, но я готов разделить с Вами любые трудности, больше не нужно справляться в одного. Моя воля – Ваша, а Ваша воля – моя. Девушку немного успокоили эти слова и вернули лёгкую улыбку. - Спасибо тебе…и, когда мы вот так тайно будем видеться, называй меня на «ты», мой любимый человек Бруно. – Бранте одобрительно кивнул. – А теперь иди ко мне… … Редкие встречи с госпожой Миланид для Бруно были самым долгожданным событием, ведь с ней он мог перестать быть Бруно из рода Бранте, а стать чем-то единым. Снова и снова прикасаясь к Октавии, юноша ощущал, что они становятся вместе нечто иным: не человеком и не аркном, а во время прилива сильных чувств могло даже показаться, что оттенки их кожи смешались и стали одинаковыми. В такие моменты для них не существовало ни Уделов, ни Закона, ни Империи. Шли месяцы, Бруно постоянно казалось, что следующее письмо от Октавии станет для него последним, но новая весть всякий раз приносила истинную радость в его человеческую душу. И вот вновь к нему в руки попало письмо с просьбой явиться в летний домик с чудесной верандой и не менее прекрасным садом. Бруно успел сделать себе имя, поэтому добираться незамеченным становилось всё тяжелее, но успешная карьера позволяет обзавестись полезными связями и «своими» людьми. Отложив дела в префектуре, юноша сделал все приготовления и устремился по адресу. Не успел он взойти на веранду, как увидал грусть в бесконечно глубоких глазах своей ненаглядной. Наряд её был сдержанным, а волосы собраны в пучок. - Здравствуй, родной, надеюсь, что дорога тебя не вымотала. – тоску в голосе может Октавия и могла скрыть за притворной улыбкой, но Бруно провёл с ней достаточно времени, чтобы не купиться на этот трюк. - Я в полном в порядке, а что у тебя на душе? Выглядишь очень неспокойно. – юноша присел рядом с аркнийкой, взяв её голубую длань. Глаза разглядывали нежные тонкие пальчики, покрытые блестящими камнями цвета морской пучины. - Помнишь я тебе рассказывала, что чувствую себя взаперти. Я ищу выход из этой клетки. Я верю, что он должен существовать! – в её голосе чувствовались нотки отчаяния. – ...Я изучаю историю, но нахожу лишь крохи утраченного знания. Но я верю, что не первая, кто пытается вырваться из пут этого мира. – глаза Октавии устремились на лицо её любовника. - Я искренне верю, что выход есть, не только для тебя, но и для нас с тобой. Ни один Удел или герцог не встанет между нами до тех пор, пока наша воля крепка. Расскажи о том, что нашла, вместе мы найдём решение. Я буду с тобой до конца. Услышав эти слова, Октавии стало незабываемо хорошо. Она верит Бруно. Он не просто её любовник, он её любимый, которому можно доверить все секреты. - Ты не представляешь, как я сейчас счастлива слышать эти слова. – Аркнийка бросилась ему на шею, а вся тоска спала будто её и не было. – Тебе я могу доверить всё. Прошу простить меня, что я за месяц ни разу не написала об этом. Слышал ли ты когда-нибудь об обществе Ла-Тари? - На уроках истории упоминали, что ещё до эпохи людей существовала некая древняя раса. - Да, это были Ла-Тари, их учения, культура и язык очень отличались от аркнийского и человеческого, однако они были способны воплощать целый мир и бытие в своём сознании. Среди моих знакомых оказался один из последователей древнего учения – Алексис Эль Ланс. Вот уже месяц мы собирались вместе, забывая кто из нас дворянин, священник или простолюдин. Мы не были аркном или человеком. Мы были Ла-Тари. Знаю, всё это звучит сказочно и безумно, но эти собрания стали для меня всем. Они – моя свобода, но не твоя. Ты – воплощение того, что держит меня в этом мире, и я… - с каждым словом к ней всё больше подступал ком к горлу. – я боюсь потерять тебя, ты мне … я люблю тебя, человек Бруно Бранте. Я люблю тебя. Сердцу Бруно хотелось выскочить и спрятаться. Каждое слово до последнего заставляло предвкушать горечь разлуки и прощания, но это признание…Наверное, Бранте чувствовал себя самым счастливым человеком во всей аркнийской империи в этот момент. Он ни на что бы не променял эти чувства, никакие дворянство Меча и Река Крови не стоят и звука сказанных слов. Бруно для себя всё решил очень быстро. - Октави…- так Бруно называл её наедине в самые сакральные и интимные моменты. – помнишь мои слова тогда, в особняке рода Миланидов? Моя воля – твоя, а твоя воля - моя. Я ни за что тебя не оставлю и пойду настолько далеко, насколько захочу. Это моё слово. - Тогда…- девушка всё ещё немного сомневалась, но взгляд родных глаз и его человеческая улыбка отбросили все страхи. – возьми меня за руки. Октавия сплела с Бруно пальцы и начала петь. Он никогда прежде не слышал этот язык: медленный, тягучий, нечеловеческий. Всё вокруг начало расплываться. - …И когда подойдёт оно близко, то не бойся, но к ней не беги… Губы Октавии не шевелились, слова сами возникали в голове у Бранте, а кожа вновь начала менять окрас. Теперь нельзя было разобрать, кто сидит напротив кого. Они были едины. Весь мир тускнел и растворялся в свете. Уделы, Империя, Близнецы – это лишь грёзы. Спустя пару мгновений всё стало возвращаться на свои места. - Пойдёшь со мной на следующее собрание? – прозвучал вопрос, на который девушка и так знала ответ. ... Спустя несколько дней они явились в нужное место, заранее приодевшись: струящиеся одежды, тонкие маски с узкими прорезями для глаз. Зал был не менее роскошен. Мерцающие огни свечей лишь приоткрывали вид на большой зал, окна были затянуты тёмными шторами, повсюду висели серебряные и золотые ленты. Собравшиеся начали приветствовать Бруно и Октавию, обступая их и собираясь в круг. - Ты со мной? – Аркнийка заглянула человеку в самую душу. - Только с тобой. – Юноша выдохнул и продолжал неотрывно смотреть на Октавию. - Возможно, это покажется жутким, но просто смотри на меня. Бруно кивнул, и остальные адепты начали медленное движение вокруг. Во время хоровода продолжала звучать песнопение на неизвестном языке. - Повторяй за мной – тихонько шепнула Октавия и начала снимать с себя мантию. Бранте последовал её примеру, на них остались только маски. - Давай посмотрим друг на друга этими глазами в последний раз. Маски были сняты, аркнийка и человек взялись руки, переплетя пальцы. Песнопение не умолкало, и Бруно снова ощутил это чувство: глаза закрывались, мир тускнел, но слова были всё ещё в голове, тело начало менять оттенок. Кто-то извне коснулся сталью запястий, но не было ни боли, ни сожелений, ни страха. Кровь на полу постепенно смешивалась. Хоровод постепенно сужался, все адепты были частью общего, частью Ла-Тари. В самый последний момент Бруно услышал в голове женский голос: «Давай». Губы человека и аркнийки сомкнулись в поцелуе в последний раз. Их души освободились от всего мирского, как единое целое.