73 Глава

…Булькающий, теплый, мягкий и бесформенный. Невидимые и бесформенные потоки воды окутывали Сяо Яо. Когда Сяо Яо открыла глаза, на берегу Сян Лю выливал бутылку чудодейственного лекарства в лекарственный пруд. Сянь Лю, выливая содержимое до последней капли, энергично встряхнул пустой флакон из фарфора и отбросил его в сторону. Сосуд, столкнувшись с грудой подобных ему баночек и бутылочек, издал звонкий звук. — «Сян Лю!» Голос Сяо Яо звучал хрипло, однако её глаза были удивительно ясны. Она протянула руки, чтобы попросить объятий у Сян Лю. Сян Лю пристально смотрел на неё некоторое время, словно убеждаясь, что на этот раз это не плод его воображения. — «Сян Лю!» Сяо Яо снова позвонила ему. Сян Лю пришел в себя, снял верхнюю одежду и погрузился в целебный бассейн. Он притянул Сяо Яо к себе, внимательно изучил её, направив энергию по всему её телу и тихо вздохнул: — «Наконец-то тебе стало лучше». — «Я долго спала?» — «Да, сегодня уже девятый день». Черты лица Сяо Яо были живыми и яркими, глубоко отпечатываясь в глазах Сян Лю. Взгляд Сян Лю был обжигающим, но нежным, словно морская вода, окутывающая пламя. Сяо Яо спросила его: — «Где Цин Юэ? Моя маленькая змейка...» Сян Лю немного помедлив сказал: — «Пока ты спала, Цин Юэ пришла составить компанию маме. Вот, смотри». Он призвал обезьянье зеркало, обезьянье зеркало и, взяв её за руку, вложил его в её ладонь. Легкая рябь пробежала по зеркальной глади, и возникло изображение. Маленькая девятиголовая демоница беспокойно плавала в лечебном бассейне: — «Папа, как долго мама будет так спать?» — «Матушка сейчас ослаблена, как только восстановится, сразу же очнется». Сяояо увидела, как маленькая девятиголовая демоница подплыла к ее лицу, прижался к её щеке и жалобно заплакал: — «У-у-у, мама...» — «Цин Юэ, не сиди так на лице матери». — «Но малыш скучает по маме!» — «Даже если ты скучаешь по маме, ты не можешь сидеть у нее на лице». Малыш подумав переполз на шею Сяо Яо: — «Тогда малыш сделает шарф для мамы! Маме больше всего нравится, когда малыш делает ей шарф!» — «Цин Юэ, посмотри, в этой пещере тепло, маме не нужен шарф. И мама спит, если ты так обернешься вокруг ее шеи, ей будет трудно дышать». Маленькая девятиголовая демоница задумавшись о значении слов своего отца медленно спустилась вниз, остановившись наконец на животе Сяо Яо подтянув кончик своего хвоста. Мягкий живот матери, который когда-то был её домом, всегда дарил ей ощущение безопасности. Цин Юэ потянулась, хотела обнять маму, и с удивлением обнаружила, что может обхватить её за талию руками. — «Папа, посмотри! Мама сильно похудела!» Цинъюэ использовав себя в качестве сантиметровой ленты с тревогой измерила запястья и бедра Сяо Яо. В результате она обнаружила, что запястья и ноги мамы стали тоньше, чем раньше. Сян Лю утешал её: — «Мама немного похудела, но это ещё и потому, что Цин Юэ выросла». Девять головок Цин Юэ печально поникли: — «После того, как мама родила меня, она всё время спала в большой раковине...» — «В этот раз всё будет по-другому, мамочка скоро поправится, ведь папочка рядом!» Внезапно малышка что-то придумала: — «Малыш сварит из себя лекарство, чтобы поправить здоровье матери!» Сян Лю не знал, смеяться ему или плакать: — «Папа понимает, что Цин Юэ любит маму и беспокоится о ней, но, по моему мнению, это уже слишком» Сян Лю нежно объяснил своей дочери: — «Ты всего лишь маленькая змейка, а не целебный женьшень. Поэтому нет смысла делать из тебя лекарство». Цин Юэ наклонила голову: — «Но мамочка – женьшень!» — «Хм?» Сян Лю подумал, что ослышался. — «Однажды ночью малышка спала вместе с мамочкой и папочкой. Мамочка и папочка думали, что малышка спит, но на самом деле нет! Малышка тайком открыла один глазик!» Сян Лю терпеливо и умело наставлял [ Это идиома, означающая «терпеливо и умело наставлять, шаг за шагом направлять к добру или к желаемому результату. В зависимости от контекста, может так же обозначать соблазнять или заманивать]. — «О, и что же такое увидела малышка?» — «Папочка сказал, что мамочка - целебный женьшень, и ее нужно сварить в супе, а потом отнес мамочку к большому пруду! А потом... потом малышка ничего не слышала». — «Ах ты, проказница, — Сян Лю легонько постучал по лбу дочери. — «Не зря ты маленькая демоница, похоже, в будущем... тебе придется спать в колыбели». — «Нет, нет! Папа жадина!» — закричала маленькая девятиголовая демоница. — «Папочка каждую ночь спит с мамочкой, еще и купается с ней, каждый раз занимает мамочку надолго, а я засыпаю, пока жду!» — «Потому что папа - это любимый человек, которого мама Цин Юэ выбрала сама, выбранный самой матерью Цин Юэ, он может спать с ней каждый день и каждую ночь. Раздражает? Раздражает?» — «Папочка — ты большой злодей!» … Сяо Яо одновременно беспомощно и смеясь сказала: — «Зачем ты так дразнишь ребёнка?». Сян Лю совершенно серьезно ответил: — «Я вовсе не дразню ее, я говорю правду». В глазах Сяо Яо вспыхнула надежда: — «Когда я смогу увидеть малышку?» — «Тебе лучше сначала позаботиться о себе, иначе Цин Юэ начнёт шуметь и будет пытаться сварить из себя лекарство, чтобы подлечить тебя». Сян Лю принес тарелку с сердцем черного медведя, нарезанным тонкими ломтиками. На тарелке также лежала маленькая вилка. Во время беременности Сяо Яо часто ела медвежье сердце для укрепления организма. Тогда ей не казалось, что у него резкий запах, но теперь этот сильный рыбный запах вызывал у нее отвращение. Сян Лю, не ожидая, что Сяо Яо сможет это съесть, отложил тарелку в сторону и сказал: — «Если не можешь съесть, не заставляй себя». Он задрал рукав и поднес запястье к губам Сяо Яо. Сяо Яо быстро взяла тарелку: — «Я... я смогу это съесть! Я не хочу пить твою кровь». Сяо Яо взяла маленькую вилочку, подцепила кусочек медвежьего сердца и отправила его в рот. Чтобы сохранить питательные свойства, медвежье сердце не стали готовить, и оно было с кровью. Сначала она нахмурилась, но вскоре ее зрачки покраснели, и, похоже, медвежье сердце оказалось не таким уж противным на вкус... — «Сян Лю... Я всё съела». Подбородок Сяо Яо был вымазан кровью, которое выглядя немного жутко. Но в глазах Сян Лю, Сяо Яо была полна первобытной дикости и неповторимой красоты. Его Сяо Яо. Сян Лю вытер рот Сяо Яо и налил ей воды, чтобы прополоскать рот. Глядя на Сяо Яо, которая, обхватив чашку, с удовольствием пила воду. Сян Лю вдруг спросил: — «Что не так с ядом, который ты дала Чжуань Сюю?» Почему ты не сделала так, чтобы меридианы Чжуань Сюя разорвались? Вместо этого, если он подойдет к тебе ближе, ты сама рискуешь повредить свои меридианы! Сяо Яо опустила веки, и её глаза начали виновато метаться по сторонам: — «Что... в чём именно дело?» — «Он наверняка сам найдёт способ обезвредить яд. Только если вся коварность этого яда проявится на мне, он не посмеет больше ко мне приближаться!» Сяо Яо обняла Сян Лю за талию, прижалась щекой к его груди и нежным голосом прошептала его имя: — «Сян Лю, Сян Лю...» В ответ она услышала холодный голос: — «Уговоры и капризы не помогут». — «Обязательно нужно было наносить на губы?» Сяо Яо почти прошептав сказала: — «У меня не было бы шансов, отравить его повторно, это самый простой способ добиться успеха...» Сян Лю нечего не ответил. Сяо Яо почувствовала, что ей стало скучно, и, обхватив колени руками, погрузилась под воду. Долгое время под водой не было видно ни одного пузырька воздуха. Голос Сян Лю проник сквозь воду: — «Ты собираешься умереть задохнувшись?» — «Да, я хочу задохнуться насмерть!» Как только Сяо Яо это сказала, её вытащили на поверхность. Тон Сян Лю оставался холодным, но выражение лица было мягким: — «Лень с тобой, таким болезненным и хилым, спорить». — «Чжуань Сюй осквернил твою духовную силу этими грязными травами. Тебе придется провести еще одну ночь в лечебном бассейне, чтобы очиститься. Завтра я отнесу тебя обратно в палатку генерала, и ты будешь спать, обнимая дочь».