Часть 1

      Драко Малфой: колдомедик, друг семьи и просто наглый хорь. Это причины, по которым его манера без стука влезать в интимную жизнь четы Поттеров уже совершенно никого не удивляла. — Ты планируешь еще детей? — нормальное начало для легкой вечерней беседы с чужой женой. — Эм, нет? Не думала об этом. То есть теоретически возможно, но в данный момент вроде нет. А что, надо? — Джинни с сомнением оглянулась на мужа. Гарри в ответ пожал плечами: мол, не в курсе. — Лили-Луна, — сказал Малфой, будто это что-то объясняло. — Подозреваю всякое интересное по моей части как эксперта по Родовой магии. И некоторые вещи зависят от того, последний ли она ребенок в семье. Хорошие или плохие — не скажу, чтобы не вводить в соблазн подогнать задачу под ответ. Ничего кошмарного или срочного, это всё, что вам надо знать! Джиневра, я бы тебе настоятельно рекомендовал пройти обследование репродуктивной сферы и по его итогам вдумчиво оценить свои истинные желания в этой области.       К таким советам от Малфоя в семействе Поттер принято было прислушиваться. — Скорее, все-таки нет, — сказала Джинни примерно через неделю. — Целитель Кэйсил говорит, что в принципе можно, но с рисками. Ну и главное — ты же хотел про желания? Не-а, если ничего внезапно не щелкнет в голове — мне троих хватит. Теперь объяснишь? — Теперь мне надо посчитать, — отрезал Малфой. — Ничего требующего экстренных мер точно нет, так что нижайше попрошу не дёргать, когда будет четкая картина — сам всё расскажу.       Что Малфой регулярно врёт — тоже совершенно никого не удивляло. На следующий же день, когда Джинни с Лилс отбыли с очередным затяжным визитом в Нору, он устроился с Гарри в гостиной и вместо обычной вечерней болтовни обо всем подряд строго сообщил: — Поттер, нам нужен аврор. Не при исполнении, но при навыках и образе мысли. Сможешь сложить факты в картинку, не отвлекаясь на собственное родство с фигурантами? — Попробую, — вздохнул Гарри. — Что нужно? — Осмыслить схему. Не очень понимаю, схему чего именно, но вполне вероятно, что наследования каких-то обязательств. У нас совершенно очевидно история о младшей дочери младшей дочери. Молли — младшая из детей Прюэтт. Род прервался по мужской линии, но у Молли есть младшая из детей — Джиневра. Теперь вот Лили-Луна. — И что? — Я покопал в семейном древе Прюэттов, не очень глубоко и не очень содержательно — Прюэтты не любили афишировать семейные дела, а девочки и младшие дети вообще редко интересуют летописцев. Но точно могу сказать: как минимум четыре случая «странностей» именно с младшей дочерью младшей дочери — есть. Самый яркий эпизод случился в пятнадцатом веке: девочку отдали в жены некроманту — подозреваю, что во исполнение того самого условия о браке с противной тварью — а она потом на пару с мужем упокоила и собственную семью, и пару городков в придачу. Не бледней, остальные случаи интересны только тем, что если замуж выходила именно младшая дочь, то ее младшая дочь потом оказывалась принята обратно в род Прюэтт: иногда одна, иногда вместе с остальным потомством. Все три раза разные обстоятельства: сбежала от «недостойного» мужа, дедушка воспылал любовью к младшенькой внучке, а в третьем женщина сразу брала мужа примаком. Я не нашел указаний, что это была именно стратегия рода, но вот так получалось... При том что, напомню, безбрачных и бездетных дочерей Прюэтт всегда было куда больше статистической нормы, это тенденция, не тянущая на случайность. Короче, я практически уверен: либо с колыбельной от Мюриэль разбираемся мы, либо однажды ее услышит Лили-Луна. — Интересно, но непонятно, — хмуро резюмировал Гарри. — Про седьмого сына седьмого сына я слыхал всякое, но младшая дочь? — Самый вероятный кандидат на какое-нибудь ритуальное жертвоприношение, — любезно просветил Малфой. — Потому что плоть от плоти семьи, но при этом наименее ценный ребенок и невинная дева к тому же. Что? Дремучий патриархат и оголтелый мужской шовинизм, ничего не могу поделать. — Хочешь сказать, Джинни тянет в Ирландию, чтобы там где-то жертвоприно... принести...сь? — Это твоя версия, господин аврор? — Складывается так. — Вот и мне так показалось, — хмуро кивнул Малфой. — В контекст историй из архива Пьюси эта версия вполне себе вписывается. — Как аврор скажу: на частном мнении одного специалиста дело не строят, и, по идее, надо хотя бы поискать другие версии. Но я не при исполнении, так что просто срочно предупрежу Джинни.       Малфой с деланным безразличием пожал плечами. — Твое дело. Если бы речь шла о моей жене — я бы очень постарался, чтобы она ничего не узнала и вообще забыла думать об этой истории. — Почему? — вариант дремучего малфоевского шовинизма Гарри всерьез не рассматривал. — Потому что если не она — то Лили-Луна. Джиневра откажется пускать дело на самотек, полезет в самый центр событий, и в результате исполнится очередное самосбывающееся пророчество. Лично я бы обвесил жену и дочь максимальным количеством защит и внимательно наблюдал за всем, что вокруг них происходит. Но ни в коем случае не лез бы туда, куда указывает «пророчество», и уж точно не пустил бы туда жену. Именно во избежание самосрабатывания. Возможно, попросил бы надежного человека, который — это важно — сам к этой истории точно никаким боком, пособирать информацию. — Ну, тут мне повезло, — хмыкнул Гарри. — Тебя ведь и просить не надо было. И ты не остановился на достигнутом, я угадал? — Возможно, — безмятежно отозвался Малфой. — Возможно, сейчас пара исследовательских групп работает в библиотеках Дублина и Лимерика. И несколько толковых студентов магловского Тринити Колледжа получили небольшой грант на узкотематическое исследование в области истории и фольклора. Везучий ты парень, Поттер.       Суждения Малфоя Гарри счел в целом здравыми, но врать жене в глаза он попросту не умел. И когда Джинни в очередной раз случайно — это всегда происходило случайно — упомянула о древних тайнах Ирландии, он пересказал ей весь этот разговор. Слегка опасался ее реакции, особенно в сторону Драко с его мужской шовинистической гиперопекой, но Джин только горько поджала губы и сказала будто невпопад: — Асти уже почти не встает. О чем еще он может думать, по-твоему?       И Гарри в очередной раз понял, что сам он — бревно с эмоциональным диапазоном чайной ложки, но ему достались, во-первых, невероятно понимающая и мудрая жена, а во-вторых, очень скрытный по части собственных бед, но безоговорочно принявший его семью в свое сердце Малфой. ***       Астория умерла в конце февраля. Ушла без боли, только жаловалась, что сил совсем нет. Последние дни Гарри по паре часов сидел рядом с нею, держал за руку, подпитывая своей силой, как в самом начале... Астория улыбалась, благодарила, говорила, что ей легче. А однажды просто не проснулась. Драко не спускал с рук непрерывно рыдающего сына, Джинни почти так же нянчилась с совершенно убитым Альбусом — отчаяние друга он, кажется, чувствовал напрямую, к тому же был потрясен новым знанием, что мамы — смертны. Джеймс смотрел на брата с показным презрением, но все-таки сдержался и ничего не ляпнул, просто отпросился в Нору с концами.       А Гарри метался между всеми ними, пытаясь как-то поддержать, и остро чувствовал свою бесполезность. Потому что в сочувствии и утешении он был откровенно слаб, а решать проблему по делу... что тут решишь теперь? Впрочем, одно решение явно напрашивалось, и он сказал однажды — больше от отчаяния, чем реально проверяя почву: — Вот сейчас я думаю, что напрасно отказался от Даров Смерти. Можно было бы, наверное...       Драко поднял на него воспаленные глаза, в которых за усталым горем плеснулся ужас: — Хвала Мерлину, это уже в прошлом! Сейчас ты бы не удержался, и я не уверен, что держал бы тебя достаточно старательно. Еще одного лорда-судеб-победителя-смерти Британия не потянет.       Впрочем, это не помешало Гарри всё же навестить Арку. Ему казалось ужасно нечестным, что Астория умерла, а проклявшие ее родители — живут. Поэтому однажды вечером он воспользовался своим допуском в Отдел Тайн, прошел к Арке и просто погладил призрачную завесу. И пожелал.       Новость о смерти старших Гринграссов пришла на следующий день.       Драко никак не прокомментировал это «совпадение», только посмотрел на Гарри так... Больше о прикосновении к Арке Смерти Гарри старался даже не вспоминать.       Но пришлось.       Уже позже, в мае, когда все уже давно вернулись к обыденной жизни, Драко вызвал его на очередной разговор. Смотрел жестко, говорил твердо и без сомнений. — В общем, так, Поттер. Мои команды умников собрали всё, что вообще было по теме, и я с прискорбием констатирую: экспедиции в Ирландию — быть. Иначе эта проблема действительно прилетит твоей дочери, а может, и жене, хотя тут вряд ли. — Что там нарыли? — Действительно имела место община ритуалистов, женщины которой были урожденными жрицами. Сфера профессиональных интересов — природный круговорот рождения и смерти, отсюда и жертвоприношения, и ритуальный секс, и особая роль именно женщин. Так вот, в начале тысячелетия у них случилась беда — сбежала очередная Невеста Смерти. Технические подробности реконструировать не берусь, но суть замысла в том, что с некоторой периодичностью в общине буквально происходило бракосочетание Жизни и Смерти, дабы из их единения что-то совершенно буквально же рождалось, безо всяких метафор. И не однажды успешно родилось, потому что последним ребенком этого союза традиционно становилась будущая Невеста Смерти. Откуда они брали жениха — я так и не понял, похоже, что из леса приходило что-то. Так вот, побег девушки был совершенно внезапным для всех, потому что Невесты Смерти у них обычно выходили замуж добровольно и по большой любви: влекло их к будущему супругу, прямо с детства мечтали об этом браке. А теперь давай внимательно посмотрим, Поттер. Из всех известных девиц Прюэтт прославилась безусловной лояльностью мужу только одна — та самая супруга некроманта. Молли Прюэтт с ее тягой к умирающему роду Уизли — может, и лыко в строку, а может, и нет. А вот Джиневра, у которой муж собрал коллекцию из трех Даров... — Драко остановился, пронзительно посмотрел на Гарри и продолжил слегка иронично: — Он их, конечно, выбросил потом, но след мог и остаться, да? Вопреки здравому смыслу и всем обстоятельствам, дети Джиневры — от Повелителя Смерти. А пока будущий муж был мал и ничего интересного не насобирал, Джиневра все равно мечтала о мальчике-который-словил-Аваду, что тоже символично. И еще на первом курсе закрутила внезапный платонический роман и практически отдала всю себя — кому? — Риддлу. Мертвому осколку Риддла, — обреченно подтвердил Гарри. — Именно. Он, наверное, мог бы заболтать любого, но вот ведь какое совпадение интересное! Это наследственное — даже не скажу, что проклятье как таковое, печать предназначения скорее. Тяга к смерти-в-жизни. И опять же, если вспомним о проклятии с условием «продуктивного брака с тварью противной самоей природой» — его ведь можно прочесть и как указание, что девы Прюэтт должны вернуться к своему предназначению и тогда снова станут великими жрицами... Что, Поттер, оценил масштаб? — У меня ощущение — как когда меня Наследником Слизерина объявили, — честно обозначил свои чувства Гарри. — Бред какой-то. Началось со случайно вспомнившейся песни, а теперь — «невесты воплощения смерти»? Всё жду, когда же ты скажешь, что в целом это старые байки и суеверия. — Не скажу, — с искренним сожалением вздохнул Драко. — Просто странно, что на ровном месте и такая, не знаю, глобальная тайна... — Так устроен магический мир, друг мой Поттер. Именно об этом твердят маглорожденным и магловоспитанным: недостаточно выучить заклинания и правильно крутить палочкой. Нужно понимать всем собой, что да: на любом ровном месте — вот такое. — Ты прав, судя по частоте, с которой я вляпываюсь... — Ну, это ты просто в каждой бочке затычка, — фыркнул Драко, впрочем, без привычного ехидства. — Остальные живут спокойно, вот и не вляпываются. А вообще, хочешь, я тебе притчу расскажу? — Древнеирландскую? — Древнемалфоевскую, один из портретов мне в детстве как раз пояснял, что и как с тайнами магии. Так вот, ты же видел римские мощеные дороги, да? Тысячи, миллионы даже камней, огромных и совсем мелких, подогнанных друг к другу так, чтобы было ровно и без ухабов, чтобы удобно было ходить и ездить телегам. Так вот, примем за аксиому: примерно под каждым, скажем, сотым камнем на такой дороге — клад. Где то — мелочь, пара монет да заколка, где-то — пространственный карман с огромными сундуками золота. Постаравшись, выковырнуть камушек с помощью подручной палки способен даже ребенок. И вот почему какой-нибудь упорный школьник не поищет себе денежку на карманные расходы таким манером? — Подвох зачарованных сокровищ? — вяло предположил Гарри. — Отнюдь, все максимально прозрачно. Просто угадать, под каким камнем искать — нельзя, придется ворочать все камни подряд. И, во-первых — если ты начнешь выдирать камни из дороги — тебя сочтут психом. Вот представь — ты выколупал из этой мордеровой плотной кладки уже семидесятый камень, у тебя еще полный ноль находок, а вокруг толпятся зеваки, хохочут, тычут в тебя пальцами. Во-вторых, тебе очень скоро дадут по шее либо местные власти, либо просто прохожие: дорога-то — это дорога, по ней люди ходят, товары возят, а ты ее портишь. Значит, чтобы иметь возможность работать без помех, надо не разносить дорогу в хлам, а выколупанные камни укладывать как было, оставляя разобранным только небольшой участок, который не мешает движению. Сразу вдвое больше работы. В-третьих, если кто-то поймет, чем ты занимаешься — он тоже захочет халявных сокровищ, у тебя появится как минимум конкурент, а как максимум — придурок, который таки разносит дорогу и привлекает внимание властей. И власти не будут разбираться — прогонят вас обоих. И еще всегда есть шанс, что именно этот придурок перевернет свой третий камушек и найдет гору драгоценностей, а ты и под девяностым — только пыль. Или он просто постоит в сторонке и подождет момента, когда можно будет стукнуть тебя по затылку и присвоить то, что ты нашел. Или набежит целая толпа уверовавших, и дорогу за несколько часов размечут, не факт, что тебе что-то достанется, да еще и дороги не станет, ходить-то потом как?       Правда, можно попытаться не перебирать всю дорогу, а как-то научиться определять нужные камни, но дело это непростое, надо потратить силы и время на исследования, и никто не гарантирует результат.       В общем, это только звучит просто — бери да копай, а на деле — есть дорога, которой пользуются люди и которая всех устраивает именно в роли дороги, а не сокровищницы. Что не отменяет того факта, что любой идущий по ней ежеминутно топчет скрытые клады. Вот так и живем, — Драко тоскливо улыбнулся куда-то в пустоту. — Гриффиндурки для дебильных розыгрышей используют один из Даров Смерти. В женском туалете — путь к василиску Слизерина. Горшечники Поттеры — прямые потомки братьев Певереллов. Куда ни плюнь — в легенду попадешь. Но пока всех всё устраивает, гриффиндурки продолжают дурить, девчонки бегают в туалет... Камни отлично пригнаны, зачем портить такой гладкий путь? Тем более что многие клады и вправду прокляты.       В общем, наша с тобой история о том, что ты — непреодолимой силы заноза, тебе достаточно заподозрить, что какой-то камушек лежит как-то не так, и ты с энергией бомбарды начинаешь корчевать и его, и все соседние. А я — в силу рождения и обстоятельств — тот парень, который посвятил действительно много времени теоретическим исследованиям, и могу примерно спрогнозировать, чем твои раскопки закончатся. А для большинства мы оба — придурки, мешающие налаженному движению!