Часть 7-8

      Когда Драко взял Мэй в оборот, Гарри с Маркусом получили указание смирно сидеть в его приёмной и не отсвечивать. Они, в общем, и не возражали, все равно мимо приёмной никто не проскочит, и новости будут стекаться сюда же. Ну, так для себя решил Гарри, что там думал Флинт — неизвестно, но спорить он тоже не стал.       А еще Гарри решил, что Флинту, пожалуй что, просто не хватает здоровья на активные споры. Нет, он выглядел и двигался вполне нормально, таскал Дэвис на руках и всё такое, но Гарри-то помнил, как Марк продирался сквозь чуждый туман Рогатого, помнил свое ощущение, что каждый миг в этом тумане просто растворяет волшебника, как едкое зелье. Своим ощущениям Гарри привык доверять. — Ты как?       Маркус вздрогнул, будто очнувшись от дрёмы, и посмотрел на него с легкой заинтересованностью. — Жив, как видишь.       И снова умолк, расфокусированно глядя в никуда. Гарри скептически скривился, но отстал. Однако, как только в комнате появился Малфой, Гарри не дал ему заговорить, подняв руку жестом примерного ученика. — Что еще стряслось? — Марка посмотри диагностическими.       Малфой резко нахмурился, жестом велел вскинувшемуся Флинту заткнуться и принялся выписывать заклинания. Закончив, ласково спросил его: — И чего молчал? — А разве есть что-то срочное? — голос у Флинта был скептический и слегка безнадежный. — Срочного нет, тут ты прав, всё уже отвалилось. Хорошо, что от брака отказался — ты бы сейчас ритуал просто не вытянул. — Хорошо, — с чугунной уверенностью подтвердил Марк, явно имея в виду не свое здоровье. — Хреново? — спросил Гарри, пересаживаясь на стул, чтобы освободить место Малфою. — Так себе. Дефицит всего, как после Азкабана. Ничего, восстановим... но не быстро. Талли! — Появившемуся домовику Драко оттарабанил список из пяти зелий и, ожидая, пока тот доставит названное, милостиво кивнул Гарри. — Десять баллов Гриффиндору за уместное внимание к товарищам. — Когда ты ей скажешь? — Флинт упорно не интересовался собственным состоянием. — Как только решу, что из ее головы вытащили все необходимое. Если она — в чем я лично сомневаюсь, но мало ли — психанёт на такую новость или согласится на разрыв импринтинга и потом уже психанёт с полным пониманием положения дел — я не хочу бегать за ней и уговаривать сотрудничать. Я вас обоих спать бы пристроил на это время, чтоб без недомолвок и прочего. — Вариант, — кивнул Флинт.       Так Драко и сделал, но об этом Гарри узнал уже позже. На третьем часу бессмысленного сидения в приемной он решил на минутку зайти в свой отдел, узнать как дела. Так-то он был на три дня в отгулах, но пусть подчиненные не расслабляются! Ну и застрял на работе с ночевкой нечаянно.       Малфой за шиворот извлек его с рабочего места ближе к вечеру следующего дня, дома накормил и запихнул в кровать без комментариев. Потом Гарри проснулся, но Драко уже не было дома, появился он к ночи и на расспросы, что и как движется в деле Рогатого, ответил лаконично: — Движется. Менталисту еще работать и работать, но он уверен, что материала достаточно. Так что завтра будем решать с Дэвис. Вернее, разговаривать с Дэвис, потому что я сомневаюсь, что там что-то решится.       Так и вышло, в общем-то.       Встречу провели во Флинт-мэноре, где Гарри бывал нечасто. Впрочем, ничего особо любопытного там и не было: почти пустой каминный зал и утилитарно обставленная гостиная, ничего больше увидеть не удалось.       Дэвис выглядела заинтересованной, Флинт и Малфой — одинаково напряженными. Гарри занял место чуть на отшибе, чтобы видеть всех троих. — Так, — сказал Драко. — Объясняю ситуацию лично тебе, Дэвис, остальные в курсе. Чтобы вытащить тебя из-под влияния парня с рогами, я воспользовался нашим семейным заклинанием, которое делает меня твоим безусловным Лордом. Теперь я твой любимый господин и повелитель. И нет, это не амортенция школьного уровня, неадекватное поведение и бред влюбленности у тебя отсутствуют. Но мои приказы для тебя сейчас — единственно правильные, кроме одного забавного парадокса, о котором позже. Действовать против моих интересов ты не захочешь, сменить хозяина — тем более. В мои планы ты в качестве домашней зверушки не входишь, так что я был бы рад эту связь аннулировать. Это не больно и быстро. Давай сделаем это сейчас? — Хм-м, — сказала Дэвис. — Можно минутку на размышления? — Хоть две, — щедро разрешил Драко, но лицо у него стало разочарованное.       Дэвис размышляла даже меньше двух минут, прежде чем сказать: — Не вижу смысла. — Как и ожидалось, — Драко удивленным не выглядел. Флинт тоже, но он хотя бы попытался: — Мэй, ты помнишь, что вообще-то не доверяешь Малфою, подозреваешь его в корыстном использовании всех и вся? Нахрена тебе такой ошейник от него? — Не «подозреваю», а твердо уверена, — безмятежно откликнулась Дэвис. — И никакого «поводка» не чувствую. Вот как ни стараюсь, никаких новых теплых чувств к моему «господину и повелителю» не заметила. Но вам-то виднее, конечно. — Тогда ничего и не изменится от разрыва связи, верно? — Изменится, — Дэвис твердо посмотрела на Малфоя. — Ты, шеф, в этот ошейник веришь, и этого достаточно. — Не понял, — сказал Флинт. — Потому что дурак, — вздохнула Дэвис. — Марк, чтобы убедиться в моей верности, Лорд меня отправил убивать родителей. Мое прошлое начальство обеспечивало лояльность такими методами, что собственно от этих методов и пришлось валить. Если мой новый шеф думает, что я от него по определению никуда не денусь — значит, он не будет требовать дополнительных доказательств. Ничьих голов, никакого компромата, никаких угроз и превентивных внушений. Это же прекрасно, Марк! — Так это и работает, — снова прокомментировал Драко. — Ну да, — Дэвис то ли не поняла, то ли не захотела понять, о чем он. — Именно потому, что мой «любимый господин» стопудово не постесняется в средствах, если что, я и не хочу давать ему повода. Менять шефа я все равно не планирую — мне тупо не на кого, статус мой не тот. А вообще, не знаю, как вы это всё видите, а по мне — выглядит как дешевая провокация, типа проверки на вшивость. Зачем бы мне хотеть избавиться от твоего заклинания, если я не собираюсь тебя кидать? Так что извини, я против. — Вот и обещанный парадокс, — тоном усталого лектора сообщил Малфой. — Все мои приказы хороши, но приказать ей отречься от связи я не могу. Она подчинится, конечно, но магия не примет это как добровольное решение. — Мне не жмёт, спорить с тобой не мешает, глаза сердечками не застит. А ты при этом уверен, что я это все от большой к тебе любви. Нахрена ломать систему? — Мэй издевательски хмыкнула. — Он тебе может приказать убить Марка, и ты сделаешь, — подал голос Гарри. — Не-а, не может, — безмятежно откликнулась Дэвис. — Ему Марк живым нужнее. — Не-а, не могу, — в тон ей добавил Малфой. — Я все еще надеюсь, что когда-нибудь мы придумаем, как аннулировать связь, и не хочу, чтоб этой бешеной было за что убивать меня. — В таком раскладе мне тем более нечего бояться, правильно? — Дэвис была непробиваема. — Так это и работает, — сказал Драко в очередной раз, и Марк с Гарри совершенно одинаково кивнули. Обсуждать дальше было нечего. 8       Не то чтоб Мэй не верила в удивительную семейную магию древних родов. Просто верила не в религиозном смысле. И отдельно не верила белобрысому интригану Малфою. Ну и про многое просто знала, как оно должно ощущаться: империо и узы клятвы — на себе пробовала, вассалитет — со слов Флинта. И ничего подобного сейчас в организме не чувствовала, хоть тресни. Малфой по-прежнему был опасным и беспринципным, но при этом дохрена умным и ловким мужиком, как он вел дела вообще и руководил операцией в частности, Мэй скорее импонировало, причем еще до всяких там Логов и древних заклятий — в этой части ничего не изменилось. А кричать, мол, «Нееет! Ни за что не буду у кого-то в полном подчинении, отмените это немедленно» — это вообще было бы гриффиндорство какое-то. И еще Мэй порадовалась, что с первого дня решила не скрывать все прелести своего характера, и теперь можно было гвоздить шефу в лоб всё как есть, не пытаясь изображать пиетет. А если он считает, что так и выглядит подавленная воля и наколдованная преданность — слава яйцам, пусть всем будет спокойнее!       Но вот Флинту спокойнее явно не стало. То есть нет, он не бесился и как раз таки смотрел очень спокойно — как Док Эндрю, бывало, смотрел на чей-нибудь развороченный ливер: полностью отрешившись от эмоций и внешних раздражителей, просто решая задачу в условиях острого дефицита всего, особенно — шансов. Почему-то этот его взгляд вызывал у Мэй острую жалость и желание утешить. — Марк, ну чего? Что вас запаривает, я не пойму? Меня все устраивает, Малфоя — тем более, ты всегда хотел, чтоб я была посмирнее к нему... — С чего ты взяла, что Малфоя устраивает? — с тем же спокойствием перебил ее Маркус. — А ему-то что? Вернее, ему-то сплошная польза. — Знаешь, почему нормальные люди не пользуются амортенцией? — Тю! То — отношения, — Мэй изобразила руками долбанутую бабочку. — А тут ему надо, чтоб работу работало. — Верность — верности тоже рознь. — Хуёзнь! — А во-вторых, — Флинт проигнорировал ее злость, — у Малфоя под боком Поттер, который честь и совесть. В прошлый раз он вроде как поверил, что ты сама по себе больная на голову, но теперь будет считать, что в любую жопу ты полезешь из-за заклинания, а не по собственной доброй воле. — А. То есть надо пойти разъяснить Поттеру, чтоб утрамбовал свое мнение туда, откуда высрал? — Разъяснялка-то отросла? — Маркус впервые разморозился и ухмыльнулся. — А я тебе говорила, что мы уже работали с одним таким светочем? Опыт есть. — На это я б позырил. Только не взлетит. Поттер будет считать, что ты так отстаиваешь интересы Малфоя, и будет с тобой, как с больной. — Да ёб же! — Начинаешь понимать, почему это заклятье всем мешает? — Потому что вы все ебанулись на нем! — Думай как хочешь.       Мэй и вправду задумалась. На долгие минуты, хмуро изучая по-прежнему смертельно-спокойного Маркуса. Потом сказала: — Нам нельзя работать вместе. — Хм? — потрясенным Марк не выглядел, но скачок темы все же застал его врасплох. — Так дела не делаются, Флинт. У нас вместо разбора операции — семейная сцена. Вместо здоровой оценки рисков — режим наседки. А может, ты где и прав, но уже я просто не могу воспринимать тебя всерьез. Я под тобой больше не работаю. Это я скажу Малфою при ближайшем случае, о чем честно тебя предупреждаю. — Я тебя услышал, — ответил Маркус с тем же спокойствием. — Давай историю с Логом доведём как есть, потом уже полезешь с заявлениями. Обещаю не квохтать до этого момента. — Пойдёт. Оговорки будут? — подозрительно уточнила Мэй. Что-то ее напрягало в такой лаконичной покладистости. — Нет. — Ладно. — По поводу личных отношений ничего не хочешь сказать? — Да нет вроде, — тут у Мэй неприятно ёкнуло под рёбрами, разосраться с Флинтом в личном плане она отчаянно не хотела. — А ты? — Придёшь сегодня? — это была просьба. Потому что, как это принято у благородных, у неё с Марком были разные спальни, и у Марка — просторнее, хозяйская как-никак. — Приду, — снисходительно кивнула Мэй. — Ща у меня тренировка за все дни простоя, потом душ, и приду к тебе лежать. С тебя пожрать. — Принято, — очень серьезно кивнул Марк, и на этом Мэй слиняла в тренировочный зал, подальше от так и не изменившегося Маркова взгляда.