Глава 3. Морок

Каким же все-таки приятным оказалось задание! Люси с удивительной легкостью шагала по узкой звериной тропке, которая петляла по пологому склону Белой горы, и любовалась пейзажем. Перелески сменялись луговым разнотравьем, а неугомонный щебет в кронах деревьев то и дело уступал место стрекотанию в высокой траве. Порой путь преграждали скальные выступы, которые тропка старательно огибала, через бойкие ручьи приходилось перешагивать, а через овраги — перепрыгивать. Люси переполняла радость: беспричинная и от того такая легкая. Забылись невзгоды прошлого дня, Нацу с Хеппи и Греем остались где-то внизу в городе, над головой синело небо с шапками взбитых в пену облаков, а вершина Белой горы пряталась за молочной дымкой магического тумана. — Как думаешь, чем сейчас ребята заняты? — спросила Эрза, когда тропка наконец расширилась так, что по ней можно было идти вдвоем. — Очень надеюсь, что не разносят Мирт по кирпичику, — ответила Люси и даже обернулась, чтобы взглянуть на город с высоты. К счастью, центральный собор все еще стоял на месте, и никаких горящих или сверкающих льдом зданий вроде видно не было. — Да уж… — хмыкнула Эрза, а затем, немного помолчав, вдруг спросила: — Слушай, Люси, тебе не кажется, что Грей выглядит каким-то не таким? — В смысле? — Может, у него что-то случилось? Уж больно он молчаливый и замкнутый второй день подряд. Люси задумалась, попытавшись вспомнить поведение Грея накануне, но ничего толкового из этого не вышло. Вчерашний день запомнился ей совсем другими моментами, а вместо Фуллбастера в мыслях вдруг всплыл образ сладко спящего Нацу в розовых лебедях и слова Хэппи про то, что Драгнил специально просидел с ней весь вечер. И от этих воспоминаний снова стало очень тепло на душе. А где был Грей в это время? А, точно, спал в их с Нацу номере. — Прости, — ответила Люси виновато. — Я, наверное, так переживала вчера, что ничего вокруг не замечала. — Понятно. — Эрза кивнула сама себе. — Пожалуй, спрошу его напрямую, когда вернемся. — Да. Отличная мысль! — согласилась с ней Люси и решила, что непременно присмотрится к поведению Грея повнимательней при их следующей встрече, а пока нужно сосредоточиться на богине Умай, ведь тропка впереди начала постепенно растворяться в магическом тумане, как и стиралась вокруг живописная картина поросшего травой склона. Значит, они с Эрзой наконец достигли владений богини на Белой горе. Последний раз оглянувшись на город у подножия склона, Люси уже с трудом — сквозь туманную завесу — различила белоснежный собор в центре; казалось, что его лазурные купола висят в воздухе сами по себе, подобно перевернутым лодкам в белом море. «Надеюсь, Хэппи не даст Нацу и Грею устроить очередную драку», — снова с тревогой подумала Люси. Она едва успела сделать несколько десятков шагов вперед, как в белой мгле показался расплывчатый силуэт. Мысли о друзьях тут же испарились из головы, а их место заполнила настороженность. — Какая встреча! Я ждал тебя, моя милая Ху… — приятный мужской баритон оборвался на полуслове, и вынырнувший из тумана молодой человек в старомодном сюртуке нараспашку с огромной охапкой ромашек в руках уставился на девушек. — А где бабуля? — спросил он растерянно. Судя по всему, он имел в виду верховную жрицу Хунн. — Мы за нее, — ответила ему Эрза. Казалось, что ромашки поникли вместе с головой незнакомца. Он удрученно вздохнул: — Вот так неожиданность… — но, поразмыслив немного, воспрял духом, — а хотя, возможно, так даже лучше. Шагнув навстречу настороженным волшебницам, молодой человек проворно разделил охапку надвое и вручил каждой по букету ромашек, а сам с лучезарной улыбкой, полной обаяния, встал перед ними с гордо расправленными плечами и обнаженным торсом, предварительно скинув с себя сюртук. Эм-м-м… Люси в недоумении уставилась на незнакомца так же, как и Эрза. Нет, выглядел он, и правда, неплохо. Особенно для неискушенной городской публики. Темные вьющиеся волосы, серые глаза с веером густых ресниц, волевой подбородок… В общем, приятное, даже слегка смазливое лицо. Неплохое телосложение, оформленный рельеф мышц… Но! Но если этот ромашковый ловелас сейчас демонстрировал свою лучшую улыбку и мускулы с целью впечатлить волшебниц, то явно ошибся адресом. Люси представила рядом с ним Нацу и Грея, а потом добавила в своем воображении еще и Лаксуса с Эльфманом. В получившемся мысленном гареме полуобнаженных молодых людей незнакомец явно проигрывал по всем показателям. Даже его обаятельная улыбка не шла ни в какое сравнение с довольным «оскалом» Нацу, который для Люси казался как-то роднее и милее… А уж бицепсы Эльфмана… Или выправка Лаксуса… Стоп. Что за фантазии на тему «кто на свете всех милее» в такой неподходящий момент?! Развеяв наваждение, Люси подозрительно прищурилась: — А вы кто? Разве мужчинам можно здесь находиться? Незнакомец понял, что его неотразимость не оценили по достоинству, однако унывать не стал и решил взять не красотой, так манерами. — Ох, простите мне мою бестактность. Позвольте представиться. — Он галантно поклонился. — Меня зовут Базилиус Дженовезе, и я… как бы это сказать… не совсем человек. Скорее, морок. Воспоминание. Фантазия. Называйте, как хотите. Эрза переглянулась с Люси и покачала головой: — К моим фантазиям он точно отношения не имеет, — прошептала она. — Как насчет тебя, Люси? — Впервые его вижу, — так же шепотом ответила Хартфилия. — Ох, да… Понимаю вашу растерянность, но я и сам обескуражен. — Базилиус многозначительно подмигнул. — Дело в том, что я воспоминание Хунн. — Вы имеете в виду верховную жрицу Хунн? — на всякий случай уточнила Люси, вспомнив сгорбленную восьмидесятилетнюю старушку, которая вчера назвала эрзин костюм зайчика «срамотой» и недовольно поджимала губы, когда узнала, что Эрза тоже пойдет за богиней, а еще выдала ей целую тираду про бесстыжую молодежь, которая даже на важное задание тащит с собой бойфрендов. Опровержения Люси при этом ее в своем убеждении не переубедили. — Совершенно верно, — подтвердил человек-морок. — Базилиус Дженовезе был ее первой любовью, и в этом зачарованном богиней Умай месте Хунн каждый год встречается со мной, чтобы окунуться в воспоминания о своей страсти и провести незабываемый день в объятиях любимого, снова став молодой цветущей девушкой. — А бабулька-то не промах… — хмыкнула Эрза. Нет. Любви, конечно, все возрасты покорны и все такое… но… но Люси почему-то никак не могла представить матушку Хунн в облике молодой девушки. Зато неуемное воображение рисовало ей образ старушки, которая кормит Базилиуса принесенными с собой пирожками, ворчит на современную молодежь и настоятельно просит одеться потеплее. «Ох уж этот промозглый туман, все кости заморозишь, милый». Странно все это… — Что-то верховная жрица Хунн ничего мне о вас не говорила, — честно высказала свои сомнения Люси. Как о таком можно было не предупредить? Или настоятельница просто забыла? Возраст как никак. — Ну конечно. Ведь это ее с богиней Умай маленький секрет. Благодарность матери-лебеди за верную службу, так сказать. Базилиус снова надел сюртук, хотя застегивать его так и не стал. Ничего, Грей вон при каждом удобном (для него) случае вообще в трусах остается, так что уж кому-кому, а им с Эрзой к странностям не привыкать. Люси подумала, что если бы ее в восемьдесят лет где-то на горе каждый год поджидала любовь всей жизни (ну когда-то же он — тот самый единственный — появится, или уже появился?), то она бы, наверное, тоже прилежно исполняла свои обязанности. — Занятная история. Но, думаю, нам пора. Пойдем, Люси. — Эрза вернула ромашки Базилиусу и собралась идти дальше. — Приятно было познакомиться. Передадим от вас привет верховной жрице, когда снова с ней встретимся. Базилиус забеспокоился. — О нет! Нет! Подождите! Раз уж вышло такое недоразумение, позвольте тогда хоть ненадолго составить вам компанию в пути? — заискивающе спросил он, снова одарив обеих волшебниц своей самой обаятельной улыбкой. — Нет, мы сами. Всего хорошего! — Отказала Люси и тоже отдала свой букет, а когда они с Эрзой оставили Базилиуса Дженовезе позади, пробормотала под нос: — До чего же прилипчивый морок. — Ну что ж… Будь по вашему, девы, — услышала она приглушенный туманом голос Базилиуса. — Тогда… Окончание фразы утонуло в белой мгле, где все отдаленные звуки были похожи на шепот, зато собственное дыхание да хруст каменной крошки под ногами резали слух от того, что казались слишком громкими. А тропинка меж тем плавно перетекла в широкую тропу, на которой, наверное, уместилась бы и повозка. И хоть склон Белой горы у ее вершины более круто забирал вверх, однако идти все равно было несложно. Разве что немного неуютно из-за почти нулевой видимости. Люси чувствовала себя так, будто попала в плотное белое облако или мыльную пену в ванне. Ощущение было, в отличие от купания в ванне, не очень приятным. Впереди то и дело мерещились смутные силуэты, которые, стоило волшебницам подойти ближе, оказывались то сгорбленными приземистыми деревцами, то скальными обнажениями, выпирающими на поверхность, а то и вовсе плотными сгустками тумана, который без следа таял при их приближении. Обитель богини Умай, должно быть, находилась где-то совсем рядом, и если бы не эта магическая завеса, то Люси с Эрзой уже заметили бы ее. Теперь же приходилось напрягать зрение да идти вперед в надежде, что единственная дорога вскоре приведет их к самому порогу. Впрочем, верховная жрица Хунн наставляла вчера не сходить с тропинки, чтобы не заблудиться в тумане. Люси так и продолжила бы двигаться дальше, если бы не Эрза, которая внезапно остановилась, а затем поднесла палец к губам: — Тс-с-с… Кажется, там кто-то есть. Слышишь? — произнесла она еле слышно и замерла, прислушиваясь. В плотной тишине тумана Люси уловила какие-то неясные звуки в стороне от дороги. Может быть, звери? Птицы? Или очередной ручей, бегущий по каменистому дну? Нет. Определенно, нет! — Слышу, — ответила она тоже очень тихо. — Если не ошибаюсь, то голоса доносятся оттуда. Ошибки быть не могло. Кто-то, и правда, разговаривал. Не сговариваясь, обе волшебницы свернули с дороги и направились в молочную дымку. Бесшумно вперед, чтобы не потревожить ведущих беседу людей. Влажная трава холодила колени, но Люси мысленно похвалила себя за то, что надела сапоги — в них-то уж точно ноги не промокнут. Хотя и идти оказалось совсем недалеко, потому что вскоре из тумана показался расплывчатый силуэт, который при приближении к нему распался на огромные скальные глыбы, что преградили путь волшебницам. Голоса точно доносились с той стороны камней, но сейчас говорившие молчали. Люси с Эрзой осторожно вскарабкались по скользким от водяной взвеси скалам и взглянули вниз, готовые, пожалуй, к любой встрече, кроме… Нацу и Грей?! И Хэппи?! Здесь?! Люси даже поскользнулась от неожиданности, не веря своим глазам. Как они тут оказались?! Неужели Хэппи перенес по очереди обоих магов на крыльях, и теперь вся троица устроила привал на берегу этого небольшого озера, где каменистые берега отражались в водной глади, как в зеркале? — Ну и на кой мы сюда поперлись? Нам же нельзя на священную гору! — прервал молчание Грей и запустил в озеро блинчик, нарушив его зеркальную безмятежность. — Да и Люси расстроится, если вдруг нас обнаружит. Расстроится?! Да Люси сейчас готова была утопить всех троих собственными руками в этом самом озере! Ладно. Не утопить, но головой точно окунуть! Много раз подряд! А лучше швырнуть их так же, как Грей запустил блинчик: далеко, старательно и от всей души, переполненной праведным гневом. — Вот я сейчас им всем… — пробормотала она себе под нос и дернулась было вперед, но Эрза схватила ее за плечо. — Подожди, — произнесла она одними лишь губами. Нацу тем временем тщательно прицелился и запустил свой блинчик вслед за камнем Грея. — Так ты на глаза не попадайся, — сказал он, довольный тем, что выиграл у друга на один «плюх». — В этом и заключается наш план, ледышка без мозгов. План? У них еще и план какой-то есть?! — Эй, Нацу, — спросил Хэппи, подавая ему очередной найденный плоский голыш, — почему ты настолько уверен, что Люси одна не справится? — Шутишь, что ли? — хохотнул тот. — А когда она одна с чем-то могла разобраться? Вспомни сам, Хэппи. Ее же вечно кто-то из «Хвоста феи» спасает. Даже мастер Макаров признает слабость Люси, поэтому и навязал нам с тобой взять ее тогда к себе в команду. Чтобы все время приглядывали и спасали ее зад. Навязал? Так вот как все было на самом деле? Люси почувствовала, как в глазах защипало от обиды, а где-то внутри нее разверзлась пустота. И все тепло от дружеских улыбок, все волнительные моменты от совместных заданий… все то доброе, милое, родное, что связывало ее с другими членами гильдии, а особенно с Нацу — все это поглотила разверзшаяся в груди бездна. И узы дружбы начали трещать по швам… Так значит ее просто все это время жалели? Ставили не наравне со всеми, а считали ее слабым звеном? Неужели Нацу относится к ней как к обузе? Теперь вчерашняя его забота и коротание ве́чера вместе выглядели по-идиотски обидно, будто Люси маленькая девочка, за которой нужен был глаз да глаз, а иначе она бы разнылась и расплакалась… Даже к Венди никто из гильдии так не относился, признавая ее магические способности с первого дня вступления в «Хвост феи»… От кого угодно… Но слышать подобные слова от Нацу было больнее всего. Потому что Нацу… Нацу — это… Люси не знала, как оформить в мыслях то, что чувствовала к нему. Он был не просто другом, он был тем самым важным связующим звеном, что делал Люси частью семьи «Хвоста феи», он был тем, кому она безоговорочно доверяла, и тем, кто наполнял ее жизнь светом неунывающего оптимизма. И вот теперь… Несколькими словами он выжег в душе Люси черную дыру. Она с последней каплей надежды устремила взгляд на макушку Грея, но тот, как оказалось, полностью разделял мнение друга: — Но сейчас-то с ней Эрза. А уж она-то за Люси как следует присмотрит и в обиду не даст, — заметил он невозмутимо. — Это точно, — согласился Нацу. — Можно было бы и не тащиться вообще на это задание, раз Эрза тоже увязалась. — Так кто же знал, что она решит помочь. Вечно за нами таскается и строит из себя всю такую правильную, а чуть что — сразу лупит, не разобравшись. Бесит прям, — Грей снова запустил блинчик. Люси только сейчас почувствовала на своем плече руку Эрзы, потому что пальцы подруги с силой стиснули его после слов Грея. — Да уж, та еще прилипала. Считает, что мы с ней друзья не разлей вода, — продолжил подливать масла в огонь Нацу. — И вечно это ее совместное мытье. По-моему, она просто извращенка, которой нравится смотреть на нас голыми. Нацу хмыкнул: — Ну ты-то, наверное, и рад. Тебе все равно лишь бы раздеться! — Ты, головешка, не путай, когда по своему желанию раздеваешься, а когда тебя силой мыться тащат в чем мать родила. — Вот поэтому у Эрзы и нет друзей, — подвел итог Нацу, — а в гильдии ее все боятся и никто не любит. Люси из последних сил сдерживалась, чтобы не вскрикнуть от боли — настолько сильно Эрза теперь стискивала ее плечо. Зато боль немного прояснила мозги. — А как же Джерар? — спросил Хэппи. Нацу прыснул от смеха: — Да ни за что не поверю, что он ее сначала хотел в жертву принести, а потом воспылал к ней неземной любовью… От любви до ненависти — один шаг, а от ненависти до любви — путь неблизкий. Ладонь внезапно разжалась, а затем Люси услышала, как Эрза прорычала сквозь зубы: — Ну все, сейчас они у меня огребут… Волшебница дернулась было вперед, но Люси успела ухватить метнувшуюся к клинку руку: — Стой, Эрза! Это не Нацу! — зашептала она в отчаянии, а затем произнесла уже не так уверенно: — То есть мне кажется, что они все не настоящие. А может, ей просто так хотелось в это верить? — Какая-то магия? — Эрза снова внимательно посмотрела вниз — на три макушки у края воды. — Но почему ты так решила? Люси и сама пока не осознала причину, но что-то в словах Нацу, когда он говорил чушь (а по-иному и не назовешь) про Эрзу, выглядело совсем уж абсурдно. Подумав немного, она все-таки поняла: — Ну… Нацу, рассуждающий о любви. Как-то не очень похоже на него, не находишь? — Хм… — Эрза задумалась на несколько мгновений, а потом легонько подтолкнула Люси вперед. — Надо бы удостовериться. Идем! Галька с громким хрустом просела под сапогами соскочивших со скалы волшебниц и застала врасплох троицу на берегу. Оба мага обернулись и тут же вскочили на ноги, явно не ожидая такой встречи. Еще один факт в пользу фальшивого Нацу — чтобы тот да со своим драконьим чутьем подпустил кого бы то ни было так близко к себе и не обнаружил их? Не-е-ет. Быть не может. — Эй, Нацу, Грей, Хэппи! — поприветствовала их Эрза, буравя суровым взглядом всех по очереди. — Эрза! Люси! — Грей мазнул раздраженным взглядом по Нацу с таким видом, будто говорил: «Я так и знал, что ничего хорошего из затеи не выйдет». — Это… это не то, что вы думаете… — А мы тут просто рыбу ловим, — нашелся Нацу с самым идиотским оправданием в мире. Впрочем, на этот раз вполне в его духе. — Для Хэппи. Грей чуть зубами не заскрипел от такого объяснения, но поддакнул: — Камнями глушим, — проворчал он. — Агась! — Хэппи в подтверждение даже очередной найденный блинчик показал. Эрза будто не обратила внимание на всю глупость оправданий. — Потом поговорим, — отрезала она. — Для начала надо бы просушиться и согреться. Этот надоедливый туман всю одежду пропитал влагой. Еще заболеть не хватало. Давай, Люси, раздевайся. Все, включая Люси, удивленно уставились на Эрзу. Нет, туман, и правда, промочил одежду, в которой теперь было не очень уютно, однако бывали времена и похуже, так что мокрая одежда — не самое важное на данный момент. — Э, вы чего это удумали? — запаниковал Грей, когда Скарлетт потянулась к рубашке Люси и принялась ее расстегивать. — Эрза!!! — запротестовала та, попытавшись освободиться от цепких пальцев подруги, так виртуозно расстегивающих одну пуговицу за другой. — А ну-ка, Нацу, просуши нас хорошенько своим жаром, — невозмутимо попросила Эрза, не обращая ни на кого внимания, в том числе и на сопротивляющуюся Люси. Если план заключался в том, чтобы вынудить Нацу показать свои магические способности, то наверняка можно было обойтись и без раздеваний! Или если более разумных идей не нашлось, то Эрза могла бы и сама тогда раздеться. Уж она-то своих друзей детства не стеснялась, в отличие от Люси, у которой вообще-то со здоровым чувством стыда по отношению к противоположному полу все было нормально. Впрочем, к ее облегчению и сохраненной гордости все трое представителей мужского пола синхронно отвернулись, стоило лишь последней пуговице сдаться под напором ловких эрзиных пальцев, а рубашке распахнуться. Эрза хмыкнула: — Точно не Нацу. — Она довольно взглянула на Люси, которая воспользовалась моментом и тут же, бормоча под нос возмущения, рьяно принялась застегивать рубашку обратно. — С чего бы нашему Нацу хватило соображалки отвернуться при виде полуобнаженной груди Люси? Нацу, Грей и Хэппи так и не повернулись. Вместо этого их фигуры вдруг стали тускнеть и расплываться, все больше напоминая густое облако, пока окончательно не обратились в сгусток тумана, который бесследно рассеялся над озером, став частью окружающей дымки. — Я восхищена! — раздался мягкий чарующий голос за спинами волшебниц, вынудив обеих резко развернуться. Из-за ближайшего огромного валуна им навстречу вышла девушка в белоснежной одежде. Ее расшитый серебром подол и восточно-ишгарские узоры на широких в пол рукавах напомнили Люси роспись на стенах храма в Мирте, а бледное лицо в обрамлении черных распущенных волос действительно было похоже на многочисленные лики богини все в том же храме. Красивая, юная, будто сама сотканная из тумана, она улыбалась и с хитрецой смотрела на волшебниц чуть раскосыми и темными, словно ночное небо, глазами. — Вы прекрасно справились с мороком, девы. Браво! Хотя признайтесь, неприятно было слышать то, чего вы обе боитесь. Одна из вас, бедняжка, так страшится оказаться слабой и бесполезной в кругу своих друзей, а вторая — никем не любимой. Как же это мило. Люси умиление незнакомки явно не разделила. Это было как-то… не то чтобы подло вот так обнажать личное и затаенное глубоко внутри чувство иррационального наивного страха… но уж точно негостеприимно. — Вы богиня Умай? — спросила тем временем Эрза. Девушка взмахнула рукавами-крыльями и слегка склонила голову. Не в почтительном приветствии, скорее в подтверждение вопроса. — Рада знакомству, — проворковала она. — Давайте же поспешим вниз. Не терпится снова оказаться в Мирте. Однако стоило Люси с облегчением выдохнуть (наконец все эти мо́роки-испытания закончились), а Эрзе сделать первый шаг навстречу богине, как туман вздрогнул и все вокруг наполнилось тоскливым переливчатым то ли пеньем, то ли кличем. Невыносимо грустным и таким же непостижимо прекрасным. Звук был повсюду. Люси показалось, что мир вокруг: туман, озеро за спиной, скалы, галька под ногами и даже ее собственное тело — все поет, звучит, живет этим удивительным по красоте зовом, в котором сплелись надежда и отчаяние, любовь и печаль, смерть и жизнь… Таким громким, пронзившим небеса, и в то же время таким блаженно-тихим, прокравшимся в самое сердце. Клич оборвался так же внезапно, как и начался. И мир погряз в мертвой тишине, а Люси стояла, ошеломленная, с ощущением, будто только что лишилась какого-то важного органа чувств. Ослепла, оглохла, перестала ощущать запах… Словно жизнь внезапно поблекла и стала тусклее, оставив лишь в воспоминаниях тоскливое ощущение полного единения с мирозданием. — Что это было? — спросила Эрза, и ее голос дрогнул от того, каким грубым он показался после только что пронзившего их пения. Богиня очнулась от оцепенения, и Люси на долю мгновения уловила промелькнувший в ее глазах страх. — Ох, об этом я не подумала, — покачала она головой, явно разговаривая сама с собой, а не отвечая на заданный вопрос. Казалось, богиня Умай забыла о присутствии волшебниц перед собой. — Что это такое? — на этот раз спросила Люси. — Песнь богини Умай, — ответила та, по-прежнему погруженная в оторопь раздумий. — Богини Умай? — удивилась Эрза. — А вы тогда кто? Девушка встрепенулась и уже осознанным взглядом посмотрела на волшебниц перед собой. — Некогда объяснять. — Она снова взмахнула рукавами-крыльями, и узоры на них будто ожили, вспорхнули вверх серебряно-черными перьями и сложившись в воздухе в руны. — Спите, девы. Последним, что увидела Люси перед тем, как рухнуть на влажную гальку берега, оказалась россыпь черных перьев, закружившихся в туманном вихре, которая внезапно понеслась на них с Эрзой.