Наказание

Звонкий стук каблуков эхом разлетается по помещению. Наконец, месть свершится. Конец этой долгой истории. Имена жертв, кажется, уже непоправимо утеряны. Сколько их было? Десятки, сотни? Тысячи...? Нет, такого не может быть. Кейган хочет в это верить. Здесь нет места смеху, нет места сожалениям, нет места `иным версиям`. Он виновен. `ВИНОВЕН, И БУДЕТ НАКАЗАН` А он все сидит, привязанный к стулу. Рот, руки, ноги. Джек не может двигаться, не может позвать на помощь или издать иной звук, что не будет похож на скулеж. Ну же, давай, каково тебе оказаться на месте жертвы!? — Я знаю, что ты меня слышишь. Настало время отвечать за все свои злодеяния. Мужчина прекрасно понимал, о чем она. Не стоило тратить столь драгоценное время на торжественные речи. Так расслаблено сидеть на стуле, зная, что скоро произойдет... Настоящий психопат, что вызывает лишь отвращение. Кейган перезаряжает пистолет. Ровно два выстрела. Первый принесет ему невероятную боль. Отстрелит то, от чего он может погибнуть. Второй выстрел будет лишь для душевного спокойствия. Она должна быть уверена в том, что Джек погибнет. Истечет кровью в полном одиночестве, не имея и малейшего шанса на выживание. Наконец, она взводит курок. `Б А М` Сквозь повязку слышно что-то, отдаленно похожее на крик. Он дёргается, пытается вырваться, но все попытки тщетны. Но, кажется, это было лишь инерцией его организма. Или это болевой шок? Сопротивление прекращается. Громкое, отвратительное дыхание. На мгновение в голове девушки возникают сомнения. А может он не заслуживал подобной участи...? Нет. Все заслужено. ДУМАЛ ЛИ ОН ПОДОБНЫМ ОБРАЗОМ, ЛИШАЯ ЖИЗНИ ОЧЕРЕДНУЮ ЖЕРТВУ? `Б А М` Второй выстрел в грудь. Много крови. Только сейчас она замечает, что вся испачкалась. Ужасно, стоит выкинуть эту одежду после. ... Нет, лучше сжечь. Оставив Джека позади, она выходит из комнаты. Ее дело закончено. Теперь Кейган может спокойно идти домой. Неожиданно раздаётся приятная мелодия звонка. — Прости, что не смог быть рядом. Ты в порядке? Идёшь домой? — немного уставший голос мужа успокаивал. В действительности лишь он мог понять ее и принять такую, какая она есть. — Да, вполне. Скоро буду. Я-... — а в трубке лишь тишина. Наконец, она собирается с мыслями, — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, милая.