If They Knew What I was Going through

      Напиться и забыться. Только это желание было в её рыжеволосой голове. Напиться, чтобы не помнить. Забыть, чтобы не страдать. Так будет легче. Без бутылки виски жить намного тяжелей, да и как праздновать двадцатилетие без неё? Да, ей уже двадцать — исполнилось сегодня. Спустя стольких долгих лет вместе с командой… А что с ней?       Они прошли сквозь всё, что можно в этой стране: похищение преступниками, раскрытия их мотивов, предательство друг друга, разочарование в команде, поиски их самим бюро … Не самый удачный опыт, верно? Она чувствовала себя полностью брошенной, несмотря на оставшуюся поддержку её Фредом. Она даже не знала (и не интересовалась), где другие находятся, чем занимаются. С тех пор, как они уже не команда, это никому не интересно. Дело раскрыли, детей домой вернули, и отлично. Уже два года прошло.       Дафни до сих пор не может привыкнуть, отыгрываясь на новом пристрастии к алкоголю. Вчера вот было пиво, сегодня виски, а завтра, наверное, абсент. Если завтра наступит… Для Дафни, кажется, неделя — один день, а один день — неделя. Всё очень грустно и медленно тянется в этой вселенной для неё. Она уже не видит смысла в своей жизни, возможно, она живёт только командой, как они жили.       Всё уже позади. Она медленно спускается с кровати и садится на пол, чувствуя, как по щекам течёт тушь. Неприятно. Она наклонилась, протирая грязь об руку. Отлично. Рука грязная, но это даже плюс — умереть с грязной рукой проще. Она решилась на этот тяжёлый шаг — с её, в общем-то, депрессией и не такое делают — даже пострашнее. Дафни пошла по пути классики — лезвие.       Вот бы они знали, что она делает и что она чувствует — никто никогда не волновался о её внутреннем состоянии, даже Фред. Ах, Фред — у него у самого было проблем полно, такой же ребёнок, как и все. Но дети вырастают, через боль, слёзы, кровь и пот. Всё кроме крови у них было, но и она скоро будет. Как знать, может, они опять воссоединятся — на её похоронах? Там будет и мама, и папа — они желали своей дочери только лучшее, за исключением уйти из этой… нежелательной обстановки. — Блейк не должны заниматься такими… делами, — говорили они. Впрочем, сейчас это неважно.       Удар. Пока что кулаком. Рука содрогнулась, сгибаясь; а слёзы потекли по щекам. Больно. По руке неприятно разлилось тепло от удара. Обидно. Ещё раз. Она намечает места… Рука уже хуже чувствуется, она онемела. Дафни начинает потихоньку вскрывать вены… А перед этим жизнь пролетела триптихом: рождение, команда, смерть. *** Дафни Блейк больше нет. Эпитафия такова: “Надоедающая самой себе красота”.