Часть 1

      По кровати была разбросана косметика: пудреница, румяна, туш, палетка теней и кисти. Окна закрывали плотные шторы. Приглушённым тёплым светом комнату согревала торшерная лампа.       — Почти готово, — сказала Донателла, сосредоточенная на затягивании корсета. — Не слишком туго?       Из лёгких Доппио вырвался звук сродни кряхтению утки, что подавилась брошенным ей куском батона.       — Немного…       Донателла ещё чуть-чуть потянула зашнурованные на его спине ленты и наконец завязала аккуратный, но крепкий бант.       — Красота требует жертв.       — Угу… — смиренно вздохнул он (пусть и с трудом). В конце концов, Доппио сам этого захотел.       Он чувствовал, что ладони никак не перестают потеть, и бесконечно сжимал их около груди, потирая в попытках это исправить. Взгляд его слегка беспокойно бегал по комнате: то по подушкам на двуспальной кровати, то по лампе около неё, то по плюшевой лягушке, которую он подарил Доне на День Святого Валентина. Совершенно определённо он нервничал. Хотя это было скорее приятное волнение.       Несколько месяцев назад он решил признаться Донателле в своём тайном желании. Он долго готовился к этому и волновался в тысячу, о нет, в миллион раз сильнее, чем сейчас. Он сказал, что хотел бы попробовать поносить женскую одежду. Он сгорал от стыда даже перед самим собой, но никак не мог избавиться от этой мысли. Но сознался… И не зря. Сначала она позволила ему примерять свои наряды. Юбки… Блузки… Чулки и туфли… И вот наконец они пришли к выводу, что Доппио готов к покупке собственного платья. Конечно, он не осмелился идти в магазин самостоятельно. Послушным хвостом он следовал за Донателлой, и его бросало в ужас, если вдруг рядом появлялась консультантка с этим назойливым дежурным вопросом: «Вам что-нибудь подсказать?». Дона вежливо отвечала, что они справятся сами, и Доппио с облегчением выдыхал. Они тщательно исследовали, наверное, четыре или пять бутиков, пока светло-карие глаза не вспыхнули по-детски радостным огоньком, зацепившись за то самое чудо на манекене.       Донателла обошла Доппио и встала прямо перед ним. Губы её растянула довольная, слегка ехидная улыбка. Губы же Доппио — неловкая.       — Н-ну как? — тонкие розовые брови сошлись домиком над подчёркнутыми тушью ресницами.       — Хмм… — протянула Дона, с задумчивыми видом всматриваясь в плоды своего труда; сердце Доппио замерло на мгновенье. — Замечательно.       — Правда?       — Чистейшая.       Доппио прикусил нижнюю губу и неуверенно кивнул.       Она отошла в сторону. И вот он — долгожданный момент.       Доппио глубоко вдохнул и, закрыв глаза, повернулся к зеркалу на двери открытого шкафа.       Нерешительно разомкнув веки, на секунду он впал в ступор, не узнав своего отражения. Дар речи помахал рукой, откуда-то издалека прокричав беззаботное «Бай-бай». Из зеркала на него глядела самая настоящая принцесса.       Быстро оцепенение спало, и тело захлестнула волна восторга. Как ни странно, Доппио хотелось совсем не сексуальных декольте, обтягивающих шелков, едва прикрывающих бёдра, или вызывающих макияжей. В действительности он мечтал о пышной — к счастью, без кринолина — ярко-розовой юбке с рюшами и блёстками, о корсете, рукавах-фонариках и нежных, полупрозрачных перчатках до локтей.       Донателла, по своему усмотрению, оставила и подкрутила пару прядей у лица для элегантности. Немного украсила веки маджентовыми тенями.       Доппио поморгал несколько раз и стал крутиться перед зеркалом. Затем он повернулся к Донателле и… О нет… Нет-нет… Вот именно сейчас он почувствовал себя по-настоящему счастливым. Когда он посмотрел на её милое светлое лицо, на нос с прелестной горбинкой и пухлые губы. Его взгляд встретился с её серо-голубыми глазами, полными такой нежной любви…       Она осуществила его мечту.       Да… Вот что было для него счастьем. Почему он рассказал ей об этом? Рядом с ней… Только рядом с ней он чувствовал себя так спокойно. Только рядом с ней напряжение спадало с его плеч. Никто никогда не смотрел на него с такой теплотой. Он был неуклюж, неловок и труслив, шутил невпопад и не всегда смешно. Но она всегда смеялась. У неё был такой заразительный смех… Она понимала его… Казалось, одна в целом свете. Поэтому он решился. И она, хотя и смутилась сначала, восприняла его признание… как будто даже радостно? Не смеялась, не выражала отвращения. Она с большой охотой и энтузиазмом поддержала его и помогла с этим. Она с восхищением смотрела на него, осторожно натягивающего на себя её вещи. И с ещё большим восхищением смотрела на него сейчас.       — Спасибо!.. — он подошёл к ней и взял её руки в свои, обтянутые белой тканью перчаток, с искренней благодарностью заглядывая в её сощуренные от улыбки глаза.       — Не за что, — Дона встала на цыпочки и нежно чмокнула его в губы.       Он широко, нелепо улыбнулся и опустил руки на её талию, притягивая к себе в крепком трепетном объятье. Её руки легли ему на плечи. Доппио зарылся носом в её густые каштановые кудри.       Как вдруг…       — Тебе очень идёт… — обожгло ухо чужое дыхание, и в следующую секунду она легко прикусила мочку.       Доппио только пискнул, резко вздрогнув и залившись краской. Ах да… Точно. Ещё одной её отличительной чертой была бесконечная кокетливость и пристрастие к тому, чтобы дразнить Доппио. Впрочем, не сказать, что ему не нравилось… 05.08.2024