***

Впервые Душа пробудилась спонтанно. В покоях было слишком тихо, и пахло слишком странно. Дети спали в своих кроватках. Ее прекрасные белокурые дети, похожие на ангелочков: невинные и безмятежные, такие трогательные в своей беспомощности. Что они могли противопоставить двум убийцам, вторгнувшимся в их хрупкий мир – эти дети и она, едва живая от страха слабая женщина? Грубые руки удерживали ее за пояс, шершавая вонючая ладонь заткнула рот. В замке было полно народа, но Хелейна знала – даже если очень громко закричать, никто не успеет их спасти. Ей было страшно. Не столько за себя – ее жизнь ничего не стоила, ее монету давно разменяли, но за детей. Трех крох, которые могли безвинно пострадать из-за опасных игр взрослых. - Сын за сына! Что-то рвалось внутри нее, тлело и готово было вот-вот взорваться.  - Имя! Скажи имя! Покажи, кто сегодня умрет! Она дернулась и обмякла на секунду. Тот, кто ее удерживал, встряхнул безвольное тело, словно огромную тряпочную куклу: - Эй! Он не увидел, как полыхнуло сапфировой синью под опущенными веками, не осознал, что пробуждается глубоко внутри. Его подельник потянул руки к колыбели, довершая собственный приговор. Их нашли утром. Служанка завизжала в голос, поднимая панику. Покои наследников были сплошь залиты кровью. Кровавые потеки украшали стены, балдахины кроватей, занавеси на окнах. Кровавые брызги абстрактной россыпью заляпали потолок.  По полу в кровавых лужах тут и там были разбросаны вырванные из тел куски мяса. Одна оторванная голова нашлась в кресле, другая закатилась под стол. Злоумышленников не просто четвертовали – их порвали в клочья. Заживо. Королева Хелейна нашлась в дальнем углу комнаты, за креслом. Вся перемазанная уже подсохшей кровью, с кусками плоти под ногтями, она смотрела в пустоту и крепко прижимала к себе живых и невредимых детей. Всех троих. Прибежавшая на шум вдовствующая королева Алисента согнулась от спазма на пороге, но все же нашла в себе силы дойти до дочери и присесть на корточки, осторожно высвобождая из ее рук младшего ребенка – Мейлора. - Что… что здесь случилось? – дрожащим голосом спросила она. Хелейна в прострации помотала головой. - Не помню. - Мамочка сказала, что нас никто не обидит, - тонким голоском сообщила Джейхера, выползая у Хелейны откуда-то из-под бока. Джейхерис продолжал вцепляться в предплечье матери, крепко держась за перепачканный рукав. - Дети, вы видели, что тут произошло? Джейхерис отрицательно замотал головой. Его сестра прикусила губу и отвела взгляд, но упрямо повторила: - Мамочка сказала, что никто-никто не посмеет нас обидеть. Хелейна шмыгнула носом: - Мне страшно. - Кто это сделал? - жестко спросил Отто Хайтауэр. - Я не знаю. Они пришли убить детей. Сказали: сын за сына. А потом я ничего не помню. Кто нас спас? Мужчины переглянулись, пожимая плечами. Ответов не было. Что бы тут не произошло, оно было направлено на защиту юной королевы и ее детей. Кто бы не расправился с предателями, он оставил огромное количество следов, но ни малейшей зацепки для определения своей личности. *** Благими намерениями вымощена дорога в ад. Обожженный Эйгон без сознания лежал в королевских покоях. Хелейна, которая после случая с несостоявшимся покушением на детей практически переселилась в их комнаты, поджав ноги, сидела на диване. - До того, как стать королевой, я была гораздо счастливее, мама, - тихо призналась она. - Вот, детка. Выпей это, - Алисента протянула ей чашку с напитком. Вообще-то мейстер приготовил его для нее самой, но дочери сейчас было нужнее. Она не знала, что четверть часа назад Хелейна уже выпила такую же чашку от мейстера. А до этого ее из лучших побуждений попытались таким же образом успокоить старая преданная служанка и верная нянюшка ее детей. Лекарство в малых дозах, в больших количествах превращается в яд. Хелейна склонила голову к спинке дивана и незаметно задремала. Удовлетворенная Алисента заботливо прикрыла дочь пледом и спокойно ушла. Дыхание Хелейны между тем становилось все тише, сердце билось все реже… Пока не остановилось совсем. А потом из-под смеженных век полыхнуло сапфиром, и она вскинула голову. Щеки на миг окрасились румянцем, вспыхнувшие пурпуром губы разомкнулись для нового глубокого вдоха. Девушка потянулась, поднялась с места и гибко, грациозно повела плечом. Огляделась и пошла к балкону, на свет луны. В первые мгновения ее движения были угловатые, неуверенные, словно она училась управлять незнакомым телом, но это быстро прошло. Она оперлась руками о перила, глубоко вдохнула ночную прохладу и тут же брезгливо скривилась, ощутив смердящую вонь большого города. Но редкие огоньки вокруг были красивы, и красивой была освещающая небосвод луна. Сзади послышались шаги – легкая уверенная поступь, чуть слышное звяканье металла. Девушка напряглась, но тут же расправила плечи – убийца так уверенно не ходят. На балкон вышел человек. Высокий, стройный, на грани худобы, с убранными на висках волосами и прикрытым повязкой глазом. Память подсказала: младший брат. Один из немногих, кто при общей суровости характера и показной жестокости был добр к ней. Он встал за спиной, заговорил о чем-то. Она привыкала к новому языку, обращаясь к воспоминаниям той, которая уступила ей это тело. - … Наша мать – не драконья наездница. Ей не понять. А мы с тобой внимаем истинному призыву. Летим со мной в Харенхолл! Мы уничтожим Деймона и его армию. Пусть наш враг увидит, что на злодеяние мы отвечаем злодеянием. - А если я откажусь? Ты сожжешь меня, как Эйгона? Она обернулась. Читать человеческие лица было нетрудно. Ее брат не был жаден до власти, он был бесконечно одинок. К трону он шел в попытках добиться того, чего ему так не хватало всю его жизнь: любви, признания, ощущение собственной значимости. Всегда второй, всегда отодвинутый в сторону, лишенный возможности играть главные роли, ненужный… - Это ложь! – сказал он, каменея скулами. Испытывая вину. Она подняла руку, провела по шрамированной щеке. Он дернулся от прикосновения. - Я видела, - мягко сказала она. – Но не осуждаю. Он еще сильней стиснул и без того плотно сомкнутые губы. Единственный глаз блеснул влагой. Эймонд был в отчаянии. Он пришел к ней, почти ни на что не надеясь и понимая, что даже ее участие вряд ли способно помочь ему достигнуть целей. Вот только он неправильно видел цель. Она могла помочь. - Я дам тебе ответ утром, - помолчав, сказала она. -  А сейчас… Идем со мной. Подстрахуешь. Она требовательно протянула ему руку, и он вложил в нее свою без колебаний. Эймонд не мог этого знать, но именно это простое движение решило вопрос в его пользу. Ей тоже нужны были соратники, которые пойдут за ней без вопросов и сомнений. Она повела его наверх, на самую высоту, давно не хоженными лестницами, через пыль и заторы. Безжалостно оборвав зацепившуюся за что-то оборку и досадуя на слабость глупого человеческого тела. На верхотуре было ветрено, но воняло меньше. - Просто не мешай, - сказала она открывшему было рот брату. Раскинула руки, приподняла подбородок и закрыла глаза. И заговорила. Эймонд хорошо знал высокий валирийский, но сейчас его сестра использовала какой-то неизмеримо более древний его диалект. Он не мог опознать ни акцент, ни наречие, понимал только общую суть монолога. Она обращалась к силам природы, светилам и ветрам, чтобы те передали ее призыв собратьям и дали защиту ее родовому гнезду. Поднялся ветер, закружив вокруг них песок, она пошатнулась, и он мгновенно переместился ей за спину. Закрывая ее собой, защищая, придерживая за плечи. Она доверчиво откинулась ему на грудь, протянула назад левую руку и, нащупав его ладонь, с неженской силой стиснула пальцы. От ее волос пахло чем-то необыкновенным - древним, как мир, и свежим, как роса. Внезапно Эймонд со всей очевидностью понял, что женщина перед ним – не Хелейна.  Не та немножко сумасшедшая безобидная сестра, которую он знал всю жизнь и не привык принимать всерьез. Существо в его руках было значительно старше, мудрее, и владело силой и способностями, которых у Хелейны не было и не могло быть. Тут же вспомнились покрытые кровавыми разводами стены детской, ее странное порой поведение, спутанные предсказания. А сейчас она словно прекрасная бабочка окончательно расправила крылья, вылупляясь из неказистой куколки. Он не испугался – напротив, испытал ни с чем не сравнимый восторг, а еще какое-то извращенное, неправильное желание. Кровь прилила к лицу, окрашивая его таким несвойственным Эймонду румянцем, жар опустился к низу живота, простреливая почти болезненными возбуждением. Не удержавшись, он повел носом по ее волосам, вдыхая незнакомый запах и едва сумел подавить стон вожделения. Таргариены заключают браки между братом и сестрой, но он не мог, не имел никакого права хотеть Хелейну! Она принадлежала не ему. Тем временем она почти охрипла и наконец закончила. Обернулась, блестя аномально яркими радужками глаз, так похожими по цвету на сапфир в его глазнице, и пообещала: - Ни один враждебно настроенный дракон не сумеет приблизиться к Королевской гавани. А те, кто подлетят, не смогут использовать драконий огонь. У него дрогнули уголки губ: - Спасибо. А завтра… - Я скажу утром. Он протянул ей руку, и она тут же вложила в нее свою ладонь. Прикосновение почти обжигало. От ее близости кружилась голова. Но Эймонд нашел в себе силы проводить девушку до ее покоев и уйти, не навязываясь. Она сама должна была принять решение.   *** - Ваша милость, они сожгли Харенхолл! Рейнира вскинула голову: - Что? - Это не ошибка. Прилетело сразу несколько воронов. Два драконьих всадника сожгли Харанхолл и всю армию в его окрестностях. - Не может быть! Кто? - Вхагар и Пламенная Мечта. Рейнира искривила губы и недоверчиво покачала головой. - Нет! Хелейна бы не смогла. - Вхагар спалила башни, да так, что оплавился камень. А Пламенная Мечта полетела по спирали, извергая огонь на палатки и телеги с оружием и припасами. Они управились меньше, чем за час.  Кто-то на флангах успел отступить, но… Говорят, что почти все погибли. - А Деймон? Караксес? - Люди видели, как Караксес улетел без всадника. Судя по всему, Деймон погиб вместе с лордами, которые гостили у Стронгов, даже не успев вступить в битву. - Я не верю! – заявила Рейнира. – Это провокация. Мне нужно увидеть все своими глазами. - На рассвете Сиракс присоединилась к Морскому Дыму, и они исчезли с горизонта. Сереброкрылая и Вермитор улетели еще ночью. Никто не понимает, что происходит! *** Эймонд еще никогда не чувствовал себя настолько цельным. И плевать, что королем до сих пор считался Эйгон! Плевать, что наследовать трон после смерти брата должны были его дети – Джейхерис и Мейлор. Сейчас он был согласен защищать их интересы даже в ущерб своим. Потому что впервые за всю свою далеко не простую жизнь, он чувствовал собственную значимость и цельность. Чувствовал себя счастливым. Он больше не мог называть ее Хелейной. Он звал ее "Душа мая" – по-валирийски, или Хэл – на общем, она разрешила ему сокращать свое имя при посторонних. И он принадлежал ей до последней капли крови, как она принадлежала ему. Отто Хайтауэр был удален от двора. Коль не посмел бы что-либо сказать. Ланистер глумливо, но одобрительно ухмылялся, а великий мейстер Орвиль при всей его постной неодобрительной физиономии, предпочитал молчать и заниматься здоровьем восстанавливающегося Эйгона. Алисента была в шоке, но Хэл справилась с истериками матери каким-то только ей ведомым образом, и та теперь не выходила из своих покоев даже ради малого совета. Ларис Стронг притих, словно мышь. Джаспер Уайлд делал вид, что ничего не происходит. А они и не скрывались. Обменивались взглядами, касаниями, репликами. Поддерживали друг друга во всем. И ночевали в одной постели – у него. Теперь Хэл не боялась за детей, не таскала их всюду за собой, как это делала до той значимой ночи. Зато стала активнее заниматься с ними валирийским. В том числе древним. А он – тренировать малышей, чтобы один из них когда-нибудь стал достойным королем. Рейнира с детьми уплыли куда-то за Узкое море после единственного визита его Души на Драконий камень. Хэл гарантировала, что угрозы с той стороны больше нет. Присягнувшие Рейнире лорды, включая несгибаемого Кригана Старка, признали Эйгона законным королем. Законный король учился заново ходить, мочиться и есть ложкой. А Эймонд – единогласно выбранный регент при его детях, открыто жил с королевой, и его абсолютно все устраивало. *** Эймонд Таргариен, прозванный Одноглазым, никогда официально не был коронован, но именно он фактически правил Семью королевствами на протяжении более полувека. Сперва регентом при брате – Эйгоне, затем десницей при племяннике - короле Джейхерисе, а после его смерти – при его старшем сыне Дейроне. Они с сестрой, вдовствующей королевой Хелейной Таргариен, умерли с разницей в один день. Настоящие Драконы не умеют жить без Души.