Часть 1

— Женская особь — Плоть титана надо есть быстро. Она испаряется, продолжает шипеть и исчезать прямо на зубах, бьётся в горле неприятным комком. Но Энни всё равно глотает. Ей надо доесть чужую плоть раньше, чем та испарится окончательно. Она описывает это в отчёте спокойно, ровно, безразлично: это не первый раз, когда она ест конечности, оторванные от титанических форм её товарищей по команде. Для Энни лица врачей сливаются в пятна, её мутит, и она говорит и об этом. Те записывают: тошнота, рвотные позывы, низкая усвояемость. И делают вывод: для лучшего усваивания следует есть плоть с живого объекта. Энни не то чтобы особо любит или ценит Райнера, она его по-прежнему слегка презирает, но он всего лишь такой же перепуганный от полученных им способностей мальчишка, храбрящийся изо всех сил. Поэтому когда Энни вгрызается в его руку — не оторванную, растущую прямо из его живого настоящего плеча — она держит в уме, что это лишь титанические формы. Её титан ест титана Райнера, а сам Райнер цел и в полном порядке, он находится в маленьком участке плоти под затылком. Она не ест его по-настоящему. Это просто эксперимент. Она слышала о более жутких историях. О чём-то переговаривались учёные, о чём-то она узнаёт из бесед военных, а какие-то подробности передаются лишь в виде слухов. Марийцы пытались использовать весь потенциал титанических сил, и расходным материалом были эльдийцы-воины. Женщины и мужчины, дети, подростки и взрослые — до старости никто не доживал, и марийцы старались успеть как можно больше. Пожирание друг друга и отдельных частей друг друга, попытки скрещивания и селекции — от одной мысли об этом Энни передёргивает, — производство донорской крови и органов... Последний проект свернули вовсе не из-за гуманных соображений, а из-за отторжения и огромного количества опухолей у реципиентов. Энни слышала, как как-то один из военных генералов упоминал об этом и шутил, что жаль, мол, дополнительная печень ему бы не помешала. Его помощник возразил, что грязная эльдийская кровь лишь осквернила бы его тело и привела к болезням. Пусть говорят, что хотят, подумала Энни. Лишь бы отстанут уже они все: солдаты, инструктор, отец... Пусть уже оставят её в покое. Энни отчитывается так же безучастно, слушает перешёптывания силуэтов в белых халатов — те не боятся какой-то там эльдийки, говорят в полный голос, но их слова слышатся словно через стену. Энни слышит: усвояемость всё ещё недостаточная, надо попробовать прямое поглощение. «Подготовьте хирургический стол». Это нормально, говорит себе Энни, это нормально, это просто эксперимент, он отрастит свою конечность обратно, это не по-настоящему. Но в горле уже растёт мерзкий комок тошноты. — Титан-перевозчик — Сила титанов — великая сила, сверхчеловеческая способность, которую марийцы хотят и боятся. Это даже удобно: когда ради блага одного народа страдает другой, уже расчеловеченный и низведённый до ненавидимых во всём мире изгнанников, страшилок для детей и мерзких существ, которых необходимо истребить. Чем раньше, тем лучше. Пик наблюдает, как марийцы стараются балансировать на этой грани: истреблять, но так, чтобы не распрощаться со своим главным оружием — силой титанов. Они и так потеряли Атакующего, а Молотобоец вне военных действий, поэтому остались только они: Звероподобный, Бронированный, Колосс, Перевозчик, Челюсти и Женская особь. Пик не знает, который достанется ей, но очень старается, ни на миг не забывая о главной цели: выжить и помочь отцу. Тот никогда не просил жертвовать собой, но все прекрасно знали, что стать Воином — единственный способ вытащить семью из гетто, обеспечить себе хорошую еду и кров на остаток жизни, а заодно и лечение. Пик — умная девочка, но, что важнее, проницательная, поэтому и становится кандидатом. Она убивает других людей, но это, наверное, нормально? Её же за это хвалят и разрешают вернуться домой. Затем за это же ей дают Перевозчика. Пик слышит, что о ней говорят, знает, что написал Магат в своей сводке: что Пик Фингер ловкая, выносливая и способная хорошо ориентироваться в любой ситуации. И замотивированная, полностью предана идее. Пик очень старается показать это, но ей нет дела до идей. А вот до людей, особенно до тех, кто с ней на одной стороне — есть. Наверное, думает она, и для тех, на другой стороне фронта, кто-то был важен и они кому-то были важны. Но Пик должна вернуться домой и обнять отца. Это важнее. Пик понимает, что делает плохие вещи, и оттого ещё терпеливее сносит то, что делают с ней. Её, как воина, проверяют на выносливость: режут, кромсают, стреляют из обычных и разрывных, в титанической форме и в человеческой. Пик уже знает, как выглядят её собственные внутренности, знает, как быстрее всего отрезать руку или ногу, сколько крови она может потерять без снижения эффективности боя. Она многое о себе узнала через эти эксперименты. Но это всё нужно только на поле боя. Однажды отец покупает Пик платье: красивое, девчачье-девчачье, нежного бежевого цвета, словно взбитый крем на дорогих пирожных на витринах. Пик сперва даже прикасаться к нему боится — вдруг растает, развалится, порвётся?.. Отец надевает на неё новый наряд, застёгивает. Заглянувший Порко краснеет и бурчит, что это пустая трата денег, эту тряпку даже носить некогда будет, но вообще-то Пик идёт, но это Порко просто так сказал, а вообще его подобное не волнует. Пик многозначительно улыбается, пытается поправить две ленточки спереди, но никак не получается правильно. — Это бант, — объясняет отец. — Его надо завязать. У него трясутся руки — болезнь опять обострилась, марейские врачи занимаются «почётным» марийцем нехотя. Пик порывается ему помочь, только вот через секунду осознаёт: она не знает, как. Она в жизни ни разу не завязывала на себе бант. Порко смеётся, и Пик впервые в жизни по-настоящему хочется его поколотить. После того, как она в первый раз больше месяца провела в форме титана, то, думала, не сможет больше стоять. Порко с Марселем по очереди таскали её на себе, ругаясь с инструкторами до хрипоты, но отстояли для неё право дальше оставаться Воином. Штаб постановил: если девочка восстановится, то продолжит свою миссию. Пик восстановилась. Привыкла заново к тому, что её тело больше не массив мускулов без гениталий, передвигающийся на четвереньках, что её лицо не вытянуто вперёд, что её рот открывается не так широко, как у титанической формы. Пик всегда восстанавливалась, чего бы ей это ни стоило. В какой-то момент Пик словно закрывается. Внешне всё остаётся так же: она спокойна, доброжелательна, заботлива и слегка язвительна. Но в ней есть что-то важное, и это Пик не хочет никому показывать, давать потрогать или разрезать на части. Ей неприятно наблюдать за кандидатами в Воины. Она знает, что им будет так же больно, как и ей. И знает, что у них, как и у неё, не было, нет и не будет другого выхода. — кандидаты — Фалько заучивает клятву, сбивается, но повторяет вновь и вновь, каждый раз перед новой попыткой поднимая взгляд от книги и стараясь смотреть ровно перед собой. Габи, кажется, клятву знала с рождения. Габи, кажется, не боится ничего и готова уничтожить всех врагов на свете, лишь бы оправдать свой народ — порочное племя — и вернуть эльдийцам доброе имя. Габи всегда лучше всех — и тем сильнее её раздражает, когда Фалько вдруг начинает вырываться вперёд. В мире назревает жутчайшая война из всех, что была со времён Титанических войн, но почему-то Габи не может это выкинуть из головы. Это раздражает ещё сильнее. — Не злись так на Фалько, — с улыбкой одёргивает её Пик во время прогулки. Вокруг них шумит улица: все отдыхают, развлекаются, в гетто не так часто устраивают праздники! Где-то выступают артисты, подвывает скрипка, то тут, то там взрывается смехом толпа. Пахнет тоже празднично: свежей выпечкой, шашлычками и сладостями, а ещё многолюдной толпой, от которой каких только запахов не почуешь. Габи косится на Райнера, который в одной руке держит сильно похудевший кошелёк, а в другой — две порции мороженого, которое пытается раздать Софи и Удо. Ещё две порции — для Габи и Фалько — мороженщик ещё делает, и Габи использовала эту паузу, чтобы наступить Фалько на ногу, стоило ему опять начать хвастаться своими мизерными успехами. — Он слишком много о себе возомнил, — огрызается Габи. — Разве? Пик отвечает чуть насмешливо, что злит Габи ещё сильнее, она фыркает и хватает своё угощение вперёд Фалько. Тот пропускает её вперёд и смотрит обеспокоенно то на соперницу, то на Пик, будто боится, что та увидит больше, чем надо, и, что ещё хуже, расскажет тому, кому следовало бы доложить. Когда дети рассаживаются по трибунам перед финальным выступлением, Пик смотрит на них и ловит себя на том, что улыбается. Она знает, что настоящая сверхспособность — вовсе не умение превращаться в титана, а доброта, не утраченная даже на войне. Ведь это такая редкость.