Часть 2. Разрушение веры

Прошло несколько месяцев с того момента, как Бай Усянь принял решение создать Небесный мост — грандиозное сооружение, которое должно было спасти его народ от надвигающейся катастрофы. Каждый день он начинал с восходом солнца, погружаясь в сложные ритуалы, требующие огромных затрат духовной энергии. С каждым новым заклинанием, с каждым взмахом руки, магическая структура моста начинала обретать форму, словно куски мрамора и света соединялись воедино под его управлением. Мэй Няньцин, как и всегда, был рядом. Его спокойное присутствие действовало на Бай Усяня как бальзам на раны, помогая выдерживать испытания, которые требовали от него всё больше и больше. Но несмотря на неустанные усилия, Принц начинал чувствовать, как его силы медленно угасают. Процесс создания моста требовал такой концентрации и отдачи, что каждый день превращался в изматывающую борьбу не только с магией, но и с самим собой. Тем временем, другие небожители, заметив, что Бай Усянь поглощён своей задачей, решили воспользоваться его ослаблением. Они начали распространять слухи, полные злобы и зависти, среди народа Уюна. Говорили, что Принц уже не способен защитить своих подданных, что он тратит свои силы на бесполезное дело, забыв о людях, которым клялся служить. Постепенно эти слухи проникали в сердца людей, посеяв там сомнения и страх. Народ, охваченный паникой и неуверенностью, начал искать новых богов, способных даровать им защиту. Эти изменения не могли не отразиться на Бай Усяне. Он всё чаще ощущал, что что-то не так. Молитвы, которые ранее приносили ему поддержку и силу, теперь звучали всё реже. Голоса его последователей, что раньше были подобны бурному потоку, теперь стали еле слышными, словно мелкий ручеёк, теряющийся в песках времени. Вместе с этим ослабевала и его магическая сила. Каждый день поддержание моста становилось всё сложнее, а ночи превращались в мучительное бдение, полное тревог и сомнений. По правде говоря Бай Усянь не справлялся со своими обязанностями. По мимо того что им с его наставником нужно было строить мост, люди требовали что бы Принц ещё и выполнял их молитвы. Да кто справится с такой нагрузкой? Мэй Няньцин видел, как Принц постепенно превращается в тень самого себя. Бай Усянь, некогда полный решимости и уверенности, теперь стал мрачным и замкнутым. Его глаза, когда-то сверкающие внутренним светом, теперь часто были опущены, а на его лице появилось выражение постоянного усталости и разочарования. Принц начал избегать общения, даже с теми, кто всегда был рядом, и даже Мэй Няньцин всё реже мог к нему приблизиться. Между ними возникала невидимая стена, холодная и непреодолимая. Но Мэй Няньцин не сдавался. Он пытался поговорить с Принцем, напомнить ему о его великой цели, о том, что мост почти завершён, что ещё есть надежда. Но его слова, казалось, не достигали цели. Бай Усянь слушал, но оставался безучастным, его мысли уносились куда-то вдаль, и он больше не верил в успех своей миссии. Однажды, когда Принц, ослабленный и измученный, сидел в своих покоях, Мэй Няньцин, собрав всю свою решимость, заговорил: — Ваше высочество... скоро всё наладится... Я помогу достроить мост. Люди увидят ваш труд и поймут, что вы делаете это ради них. Но ответ Принца был неожиданно горьким и был сказан будто..обвинение?: — Почему ты не уходишь, как все? Почему ты остаёшься рядом, когда даже мои силы меня покидают? — Его голос был полон боли и отчаяния, а взгляд, обращённый к Мэй Няньцину, был таким, словно он ожидал услышать подтверждение своих худших страхов. Мэй Няньцин замер, не зная, что сказать. Ему казалось, что мир рушится у него на глазах, и что он, несмотря на всю свою преданность, не может спасти того, кому клялся служить. Наконец, он тихо ответил: — Я хочу остаться с вами навсегда, ваше высочество. Я не покину вас. Но Бай Усянь только горько усмехнулся, и его слова, полные горечи, разрезали воздух: — Все так говорят. Ха... У меня не осталось последователей, Мэй Няньцин. Ты один... веришь в меня. Но даже я больше не верю в себя. Эти слова, полные безысходности, пробили сердце Мэй Няньцина словно острый нож. Он пытался найти ответ, но в его голове стояла лишь пустота. Ему казалось, что вся его жизнь, все его старания были напрасными, что он не смог уберечь того, кто был для него всем. Тем временем, три верных вассала Принца — Болезнь, Старость и Смерть — также чувствовали, что ситуация ухудшается. Они старались убедить народ вернуться к своей истинной вере, к Принцу, который всегда заботился о них. Но Бай Усянь, узнав об этом, остановил их. Он не хотел принуждать своих подданных возвращаться к нему. Он знал, что вера, добытая силой, не будет искренней. Это решение казалось благородным, но также оно несло в себе опасность. Мэй Няньцин понимал, что такой шаг может стать фатальным для их королевства. В один из дней, когда вассалы Принца снова попытались убедить его изменить своё решение, Бай Усянь не выдержал: — Зачем вы это делаете? Неужели я настолько жалок, что не справлюсь сам?! — его голос звенел от гнева, но в нём также была слышна глубокая боль. Один из вассалов, Болезнь, опустил голову, не в силах смотреть на Принца. Но другой, тот, кто стоял рядом со Старостью, наконец, решился заговорить: — Ваше высочество, — произнёс он с осторожностью, — в вашем положении я бы не давал людям ложных надежд. Без духовной силы вы останетесь никем. Эти слова были как удар грома. Бай Усянь замер на месте, его глаза расширились от осознания сказанного. В следующий момент он, не сказав ни слова, резко развернулся и покинул комнату. Его сердце было переполнено разочарованием и горечью, но он не позволил себе сломаться. Он должен был что-то изменить, что-то сделать, но как — он не знал. — Ваше высочество! — прокричал Мэй Няньцин, бросившись следом, но Бай Усянь не обернулся. Прошло три года. Три долгих, изматывающих года, за которые Бай Усянь почти завершил строительство Небесного моста. Но за это время его силы угасли до такой степени, что он едва мог поддерживать своё творение. Каждый день был для него невыносимым испытанием, а каждую ночь он погружался в мрак и одиночество. Мэй Няньцин оставался рядом, пытаясь помочь Принцу, но его сердце было переполнено болью. Он видел, как тот, кого он знал и уважал, постепенно разрушался под тяжестью обстоятельств, и ничто не могло изменить этого.