Похороны

Наступил день похорон. Церковь города Хемлок Гроув не смогла вместить в себя всех желающих попрощаться с мисс Блюбелл. Люди с печальными лицами, в траурных нарядах стояли около церкви. Внутри церкви было тесно. Лакированный деревянный гроб находился у алтаря, одна половина его была закрыта, другая половина открыта. Тело Брук было прикрыто белой атласной простыней, видно было только лицо умершей. Казалось, она просто уснула, а всё вокруг — всего лишь плохой сон. Роман Годфри приехал на похороны, как и обещал шерифу. Он и сам не знал, почему пришёл, скорее как одноклассник Брук, но похороны были полностью спонсированы из его личных средств. Вместе с миссис Витнес, которой умершая приходилась очень дальней родственницей, Роман Годфри приехал на чёрном «Мерседесе», чем вызвал волну перешёптываний по толпе скорбящих. Кто-то осуждал его прибытие, кто-то восхищался смелостью такого поступка. В церкви началось прощание. Святой отец произнёс слова проповеди и предоставил слово всем желающим почтить память мисс Блюбелл. Сначала вышел отец Брук — мистер Блюбелл. Его слова были трепетными о любимой дочери. Мать Брук не смогла выступить — слёзы застилали её глаза, она была не в состоянии выдержать всё это. Затем выступали подруги Брук, мисс Витнес, которая помнила Брук ещё ребёнком, друзья семьи Блюбелл, одноклассники, и очередь дошла до Романа Годфри. Накануне вечером Роман подготовил речь для похорон, но не думал, что ему дадут слово. Один из говорящих выразил свою благодарность Роману, и слово перешло ему. Но что он мог сказать о Брук? Он не был её другом, она не была его девушкой, они сталкивались лишь на некоторых предметах в школе и в школьном коридоре. Брук была неизвестной героиней для Романа, тихой, чуждой, и их интересы были слишком далеки друг от друга. Он ничего толком не знал о ней, хотя сегодня услышал много нового. «Мы все здесь сегодня собрались проводить Брук Блюбелл в лучший мир, туда, где она обретет вечный покой…» — начал свою речь Роман. «ГОДФРИ! — вдруг раздалось под сводами церкви. - Ты, ублюдок этого семейства, как ты можешь хоть слово говорить на похоронах моей внучки?» Толпа оживилась от этой сцены и тут же стихла, чтобы внимательно слушать каждый шорох происходящего. Говоривший продолжал: «Я знаю, ты и твоя семейка причастны к убийству Брук. Не знаю, каким образом, но уверен в этом! Сейчас ты заметаешь следы, стоя здесь. Но настанет день, и все ваши тёмные делишки станут явными. Сначала вы загубили свою дочь, теперь мою внучку! Кто следующая жертва?» «Отец, успокойся, пожалуйста, мистер Годфри нам очень помог», — сказал своему тестю мистер Блюбелл. «Помог? Помог похоронить ту, кого убил? Это ты называешь помощью? — старик не унимался. - Всё их семейство и вся их корпорация напрочь прогнили! Куда делся его папаша? Где его мамаша? Что они сделали с его младшей сестрой? Я молчу о других Годфри! Брук была моей внучкой, я помню, как крохой держал её на руках, когда ей было всего три дня, я помню, как первый раз она назвала меня «дедуля», и что теперь? Она лежит здесь, где лучше бы лежал я, а не она! Я старик, который пережил дитя». И на этих словах он горько разрыдался, подойдя к гробу. После такой сцены было понятно, что никаких слов Роман Годфри больше не произнесет, он отошёл от кафедры, где начинал свою речь, и стремительно, по проходу, вышел из церкви под звуки наглых перешёптываний толпы. Роман не слышал выступление шерифа Макмафферсон о том, что расследование ведется и истинный убийца понесет наказание, что мистер Годфри невиновен в смерти мисс Блюбелл, и нельзя публично обвинять невиновного человека, ведь в Штатах строго соблюдается презумпция невиновности. Все эти слова о его невиновности остались под сводами церкви на пересуды толпы.