Часть 20

Настя Что же делать? А вдруг подтвердится диагноз у Серёжи? Нет мне покоя всю ночь... Отец тихонько вошёл к нам в комнату, тоже, видимо, не спал, осунулся, вчерашняя щетина только подтвердила мои догадки. После нашего возвращения они долго ругались с мамой.. она же всё равно осталась мамой... Пока вся информация с трудом укладывается в моей голове. Но не так волнует, как здоровье сына. Тяжело, похоже, всем: я слышала, как за стенкой тихонько плакала мать, но ко мне вчера она так и не зашла. Ну и пусть! Уже всё равно... К: Как вы тут? интересуется отец. Н: Спит шёпотом отвечаю. Отец кивком головы показывает на дверь. Тихонько выходим в кухню. Мама готовит завтрак, смотрит на меня, как побитая собака, с тоской в глазах: О: Настя, прости меня... а у меня сил нет выяснять отношения. За свои девятнадцать лет я другой матери не знала и пусть она иногда ко мне была излишне строга или придиралась по пустякам, но она всегда была рядом. С разбитыми коленками я к ней бежала и про месячные впервые она мне рассказала, когда с Сашкой начала дружить тоже ей вначале рассказала, а потом уже отцу. Говорят, родителей не выбирают, вот и у меня выбора не было. Иногда я обижалась на Оксану Петровну, но она всегда была рядом, а сейчас мне особенно была нужна поддержка её и папы. Смотрю на них, а у самой слёзы бегут по щекам: Н: Что же мне делать? К: Сейчас начнётся рабочий день, звони в клинику, записывай малыша на приём, съездим, пройдём обследования, может, там ничего серьёзного нет успокаивает меня отец. О: Конечно, что раньше времени раскисать поддерживает его мать. Н: Что бы я без вас делала, дорогие мои? всхлипываю я. Диагностику назначили нам только через неделю. Дни тянулись, сил не было жить в неведенье. К сожалению, обследования только подтвердили худшие подозрения Анны Александровны. Нас отправили в областную больницу, но, к сожалению, и там не смогли утёшить и обнадёжить. У Серёжи был выявлен редкий вид этого заболевания. Консилиум врачей вынес нам свой вердикт: в нашем областном центре нам помочь не смогут, нужно ехать в Москву. Хирурги одной известной московской детской клиники имеют опыт подобных операций, но иногородних они оперируют по квоте, которая расписана на месяцы вперед. Есть ещё одна частная клиника, но операция платная: обойдётся порядка четырёх с половиной миллионов рублей. Даже если отец продаст квартиру и машину, не соберём мы такой суммы. А после операции куда ребёнка привезти? Отец обзванивает всех своих знакомых, но то, что ему удаётся собрать - это крохи по сравнению с тем, сколько нам надо. Я в отчаянии пытаюсь решить, что же делать? Как спасти ребёнка? Был бы Макс рядом он бы посоветовал. Эта мысль, родившаяся у меня в голове ночью, когда Серёжа вдруг стал задыхаться, всё назойливей начинала крутится в моей голове. Утром я позвонила в больницу, где работал Макс, и выяснила, что у него сегодня выходной. Недолго думая, оставляю Серёжу с мамой, ничего не объясняя ей отправляюсь по знакомому адресу. Только бы он был дома и желательно один. А вообще мне уже всё равно будет так кто-то или нет. Почти полтора года прошло с тех пор как я в последний раз была здесь, а память рисовала свои картины из прошлого, как будто это было вчера. Не уверена, что Макс меня пустит в квартиру, поэтому кое-как дожидаюсь, пока кто-нибудь из жильцов выйдет из подъезда, удерживаю дверь и пытаюсь пройти, но не тут-то было! Какая-то бабулька хватает меня за рукав и тянет назад: ?: Куда собралась? Н: Мне надо! ?: Домофон зачем тебе? Н: Я сюрпризом хочу. ?: Знаю я ваши сюпризы! В соседнем доме в прошлом месяце две квартиры обнесли две такие же вот как ты злится бабка. Н: Мне к Максиму Тарасенко в 36 квартиру. Бабка подтаскивает меня к домофону, набирает номер квартиру, не сразу, но Макс отвечает: ?: максима ласково поёт бабка в трубку ?: к тебе гостья, пустишь? Максим, видимо, решил, что к нему идёт сама бабка, поэтому крякнул и открыл дверь. Я вырвалась из цепких бабкиных рук и влетела в подъезд. Не успела нажать на звонок, как перед носом распахнулась дверь. На меня в изумлении смотрели глаза цвета шоколада. такие же глазки меня магнетизировали дома каждый день, к сожалению, всё чаще в этих глазках я видела боль. Вспомнив об этом, я расправила плечи и обратилась к хозяину квартиры: Н: Пустишь? Изумление в глазах любимого мужчины сменилось безразличием. Ну и пусть! Макс молча проводил меня в кухню. Я отметила, что практически ничего за это время здесь не именилось. Видимо, женщина всё-таки здесь так и не поселилась. Это придало мне сил. Макс Полночи просидел над кандидатской, долго не решался вообще за неё браться, но Костя настоял, сказал: К: Пора уже из депрессии вылезать, займись наукой хотя бы ну или, на худой конец, личную жизнь устрой С личной жизнью как-то не складывалось, а вот наукой всё-таки занялся. Под утро только уснул, а тут всего лишь половина девятого, но кто-то настырный в дверь ломится. Когда услышал голос соседки, еле сдержался не отправить её в поликлинику: взяла моду хоть раз в неделю, но за консультацией припрётся - скучно ей жить.