Часть 28

Макс Как долго тянется время! Когда сам нахожусь в операционной не замечаю этого, оказывается, по эту сторону дверей всё по-другому. Там всё зависит только от меня и моих коллег, и мы не имеем права на ошибку. Здесь же ничего не зависит от меня. Я знаю, что Сергей большой специалист, что он сделает всё, что нужно. Но смотреть, как страдает моя девочка нет сил. Я видел, как она любит ребёнка, мне же только предстоит с ним познакомиться. От этого ещё обидней становится: она меня обманула, лишила надежды на счастье, лишила радости ожидания. Если б она только знала, как я хотел иметь сына, подарить ему всё то, чего был сам лишён в детстве. Обида с новой силой поднимается во мне. Она не знает, что такое не иметь родителей! Не знает, что такое, быть ненужным любимым людям. Неужели она хотела, чтобы наш сын рос без отца? Это жестоко не только по отношению ко мне, но и к Серёже. Как же поступить дальше? Ума не приложу... Со: максимка, как хорошо, что ты приехал слова незнакомки вырывают меня из забытья, в которое я провалился, смакуя своё горе. Я отстраняюсь от Насти. Н: Это твоя тётя, сестра Сергея Владимировича, Соня Вот только тёти мне сейчас не хватало! Я отца не очень-то хотел видеть. Со: Детки, всё будет хорошо! Сергей поможет не унимается Соня. М: Хватит! резко обрываю, вижу, как две пары глаз с удивлением уставились на меня М: мне нужно проветриться. Иду на улицу, а самого трясёт. Развели здесь семейную идиллию! Тридцать лет никому до меня дела не было, а тут - нате, пожалуйста! Бесит! Быстрее бы всё это закончилось! Что же делать? Как дальше-то жить? Нет, сына я теперь не брошу, права свои предъявлю, а может, вообще заберу! Немного подышав свежим февральским воздухом, понимаю, никого я не заберу, Настя за него зубами будет цепляться. Но так хочется, чтоб ей было также больно, как и мне. Может, тогда поймёт эта маленькая дурочка, что со мной надо было дружить и любить, а не играть в непонятные игры с замужеством. Через десять минут всё же возвращаюсь, Настя всё так же сидит, прислонив затылок к стене, и смотрит в пустоту. Трель звонка её телефона разрывает тишину. Н: Нет, папа, операция ещё не закончилась... Зачем? Не нужно приезжать... Не хочу... Смотрю на неё и вижу, жизнь, как будто покидает её хрупкое тело. М: Насть, ну правда, успокойся уже, так нельзя... Н: А как можно? Тебе хорошо говорить! М: Да, мне хорошо! зло бросаю и отхожу подальше, чтобы ни дай бог не сорваться и не наорать на неё. Плачет... Сердце разрывается... Семь часов длилась операция. Наконец-то, Сергей вышел к нам, вижу усталось в глазах пожилого человека. Настя бросается к нему: Н: Ну что, Сергей Владимирович? С: Операция прошла успешно, будем наблюдать, теперь всё зависит от Серёжи. Настя бросается на шею к Сергею и, захлёбываясь слезами, шепчет: Н: Спасибо, спасибо... Можно к нему? С: Нет, Настенька, сегодня к нему нельзя. Завтра, если не случится ничего непридвиденного, увидишь его. А сейчас, поезжайте с Соней домой, отдохните, а я присмотрю за нашим мальчиком. Н: Нет-нет, я где-нибуь здесь подожду, к вам далеко... М: Настя, идём со мной, завтра утром вернёмся беру её за руку. Настя бросает на меня беглый взгляд и неожиданно соглашается. Веду её в гостиницу, что находится неподалёку от клиники. Сергей и Соня провожают нас долгим взглядом, даже не окликивают. В десяти минутах от клиники находится неплохая гостиница, я ещё утром снял там номер, сейчас веду Настю туда. У них моей ноги не будет! Теперь-то зачем? Мне это не надо. Номер небольшой, но чистый, с двуспальной кроватью. Настя до сих пор не может прийти в себя. М: Настя, тебе надо отдохнуть, утром увидишь сына. Иди прими душ... Настя, как сомнамбула, передвигается по номеру. Жалко смотреть. Пока она в душе была, успели принести незатейливый ужин из ближайшего ресторанчика. Кое-как заставил её поесть: М: Тебе нужны будут силы! Ты должна быть здоровой ради Серёжи! Немного поела и легла на кровать. Я оттодвинул столик с нашим ужином к стене, чтобы Настя не споткнулась о него, если встанет ночью, и сам отправился в душ. Настя даже не обратила внимание, что мы будем спать в одной кровати. Она измотана эмоционально, при других обстоятельствах, я уверен, она бы никогда на это не согласилась. Я так и не понял, что меня разбудило, только сердце моё выписывало какие-то странные кульбиты. Понимание приходит постепенно. Я в одной кровати с моей любимой девочкой, причём, она тесно прижимается ко мне. Теперь уже ощущаю не только сердечные кульбиты, моя плоть восстала и требует, чтобы её пристроили по назначению. Робко подтягиваю одеяло на плечи, и только очутившись полностью под одеялом понимаю, моя девочка спит в одних в трусиках. Конечно! Вещи её так и остались в больничной палате, где она ночевала с Серёжей. Настя лежит, тесно прижавшись ко мне, обнимая одной рукой. Вот! Вот откуда эти неимоверные ощущения. Может, я всё ещё сплю?