Для бабушки (ОЖП/Желтый †)

Несколько месяцев после смерти Вадима его молодая вдова, по имени Мария, отправляется в гости к его маме, чтобы сообщить ей кое-какие новости.

Тряска автобуса по неровной дороге вызывала тошноту. Маша впервые ехала одна из Казани в Василево. Она никогда бы не подумала, что отправится туда одна, но так случилось. Случилось многое, что Маша раньше не считала возможным. Выходя из автобуса и направляясь к дому матери Вадима, тети Нины, навязчивые мысли не давали девушке покоя. Сколько у неё было сожалений. Больших и малых. Что вообще отпустила его в тот вечер — это была очевидно самой большой ошибкой в ​​ее жизни. Ведь у неё было тогда дурное предчувствие. Маша просила Вадима остаться, но он утверждал что надо важный вопрос решить. Надо было бы притвориться, поистерить, сказать что ей очень плохо — тогда он бы может не пошел. Она даже не покормила мужа в тот вечер, ничего не приготовила ему. У Маши тогда уже наворачивался токсикоз, из-за запахов еды ей было тяжело готовить. Вадим сказал чтобы она отдыхала, что не надо ничего готовить, он в кафе поест. Маша задавалась вопросом — так всю жизнь будет? Она всю жизнь будет перекручивать те последние дни и события? А если уж говорить о других сожалениях — то это в принципе были все ссоры и разногласия, которые между ними когда-либо были. Маше было например очень стыдно, за тот раз когда она незадолго до свадьбы невзначай сказала мужчине о том что не хочет менять девичью фамилию. Вадим сначала возражал, объяснял что если они семья, у неё и у их будущих детей должна быть такая же фамилия как у него. Потом, когда сообразил почему Маша не хочет носить его фамилию — резко замолчал. Маша сразу поняла что не надо было затрагивать эту тему. Фамилия у него была больной темой. Маше и тогда стало как-то совестно, что обидела его этим, и решила больше не сопротивляться, даже если фамилия казалась ей немного смешной. А сейчас она чувствовала себя дурой, когда вспоминала этот случай — ведь и сейчас она всё ещё Желтухина, и так и не снимает обручальное кольцо. Когда она подошла к небольшому дому, Маша заметила что дверь, была приоткрыта. Возможно хозяйка хотела проветрить дом, так как было душно посередине лета. Входя в дом, Маша увидела свою свекровь. Она сидела одна за столом. Маше казалось что ничего не изменилось с последнего раза когда она видела женщину. Если только что теперь на тете Нине была не зимняя, а летная одежда. — Здравствуйте, тетя Нина. Можно? — осторожно спросила Маша. Немолодая женщина ведь даже не заметила что кто-то зашел. — Ой Маша, это ты? — удивленно подняла она голову. — Заходи. Небольшая, полная женщина встала с трудом со стула, и засуетилась. — Я то думала, не увижу тебя больше. Ты проходи, проходи! — Да вы что, тетя Нин? — Маша прошла в комнату, пытаясь скрыть свою возмущенность. — Я просто не могла приехать раньше. — Ничего, ничего, Машенька. — датронусь до плеча девушки, женщина жестом показала Маше сесть и начала расставлять посуду. — Я же всё понимаю. Зачем тебе бывшая свекровь. — Почему бывшая, — Маша не договорила. Они обе знали почему, но даже спустя эти месяцы, об этом говорит было не выносимо. В итоге женщины сидели и молча пили чай. Маша была в замешательстве. Она приехала к свекрови, чтобы рассказать одну новость, но была и вторая. Маша посмотрела по сторонам. В доме ничего не изменилось. Вся стена над кроватью все ещё была увешана его фотографиями. Маша однако заметила, что некоторые фоторамки теперь были пусты. И она догадывалась почему; в тех рамочках были раньше фотографии на которых Вадим был не один. На них была изображена Наташа, его двоюродная сестра. Последний раз Маша видела Наташу после похорон. Она тогда с тетей Ниной и другом Вадима сидела за столом, в этом же доме. Наташа пришла помочь продуктами, но тетя Нина не заценила этот жест. Точнее, она вцепилась в девушку и с криками начала обзывать и выгонят её из дома. Друг Вадима, по кличке Цыган, еле отцепил горем убитую мать. Маша тогда в ужасе смотрела на то зрелище, но с места сдвинуться не смогла. Головой она конечно понимала, что Наташа не причастна к смерти Вадима, но терпеть её присутствие, или думать о ней как о члене семьи, было невозможно после того как она привела убийцу Вадима в его же отчий дом. Маша пыталась не вспоминать, но мысли сами лезли в голову. Как в тот вечер, тётя Нина рассказывала этому человеку о Вадиме. Он сидел и смотрел как тётя Нина гладила Вадима по голове, как сама Маша обнимала своего покойного мужа и плакала ему в грудь, чуть не залезая в гроб. Наташа ходила и что-то суетилась на кухне. Как будто это всё было в порядке вещей. О причастности избранника Наташи к смерти Вадима, они лишь узнали в автобусе, который вез семью и друзей на кладбище. Если бы не Цыган, который узнал его, они с тетей Ниной сидели бы за одним столом с убийцей Вадима. Он бы гостил у тети Нины дома. Ведь Наташа попросила тетю Нину пустить парня пожить у нее не на долго. Маша всей силой убеждала себя в том что Наташа не могла знать что именно ее возлюбленный убил Вадима, ведь любой другой исход был просто не выносим. Маша наконец решилась, но начала не с самого главного. — Вы знаете, мне в милиции сказали, что тот парень, который сделал это был убит. Тётя Нина какое-то время ничего не говорила. — Как? — Он был убит при задержании. Оказал сопротивление, сбежать что ли хотел. Тётя Нина всё молчала, и Маше от этого становилось не по себе. — Вы представляете, прям бумеранг какой-то. — девушка нервно усмехнулась. — Его тоже как-то нелепо застрелили. — Убить его мало. Лучше загнулся бы где-то. А так получается легко отделался. — пробормотала тётя Нина, уставившись в какую-то точку в комнате. Маша промолчала. Как ни странно она не испытывала ненависти к этому парню, и даже не радовалась его смерти. Ведь этим мужа не вернуть. Маша вздохнула, понимая что надо было свекрови рассказать основную новость. — Это вам. — сказала она, положив перед тетей Ниной небольшой пакетик на стол. Тётя Нина пока что ничего не заметила по Маше, и девушка не знала, радоваться этому или нет. После смерти сына тётя Нина часто вела себя неадекватно. Маша боялась что если она придёт к своей свекрови, та возможно и не захочет её принять и прогонит, или ещё хуже, скажет что ребёнок и вовсе не от Вадима. Поэтому Маша написала большими буквами «для бабушки» на записке которую она положила в прозрачный пакет. Там лежали деньги из сбережений которые сделал Вадим. В записке было коротко написано что скоро будет прибавление. В случае если женщина не захотела бы с ней говорит, Маша планировала просто оставить этот пакет. — А мне не надо. — отмахнулась тётя Нина. — У меня свой огород. На лекарство пока хватает. Всё. — Нет. Я хочу чтобы вы взяли. — Какой ещё бабушки? —непонятлива сказала тетя Нина, заметив записку. Маша немного смущённую наклонила голову. Она хотела чтобы Вадим сам рассказал своей маме о ее положенные, но этого он сделать тогда не успел. — Ну, вы конечно не бабушка, по возрасту, я имею виду, — неловко начала Маша. — Но, скоро будете. Вдруг в тусклых и замученных печалью глазах немолодой женщины зажёгся свет. — Машенька! — заплакала тётя Нина. — Да ты что! Женщина сразу потянулась руками к животу Маше. На ней было широкое летнее платье, которое удачно скрывала аккуратненький животик. Тётя Нина натянула ткань вокруг талии Маши, как будто хотела убедиться в том что это правда. Маше было немного неудобно, и также непривычно, что кто-то чужой трогал её, но она ничего не сказала. Конечно, тётя Нина не была совсем чужой, и Маша понимала что просто, отвыкла от каких-либо прикосновений. Своей мамы не было рядом. После как Вадима не стало, до неё вообще никто не дотрагивался, если не считать врачей во время осмотра. — Почему раньше не сказала? — Я на сохранении лежала. — А позвонить! Почему не позвонила? Я бы приехала к тебе, помогла бы! Маша пожала плечами. — Честно говоря, я не думала что вынесу. Мне было так плохо, думала что потеряю. — Типун тебе на язык! Даже не думай о таком. Что врачи то говорят, срок какой? Когда тебе рожать? — В октябре. Тетя Нина громко ахнула и прикрыла рот руками. — Ты тогда знала? — Да. — А Вадим? — Да. Мы тогда только узнали. — шёпетом сказала Маша. Маша едва сдерживалась чтобы не разрыдаться, вспоминая как они радовались. Вадим когда узнал, сразу откуда-то достал коляску и детскую кровать. Маша еще возмущалась что не надо так рано, не надо чтобы стояла пустая кроватка, ведь это дурная примета. Потом он переключился на свою работу, хотел всё урегулировать чтобы потом было спокойнее, чтобы потом мог уделять всё своё время семье. У Маши сердце сжималась от боли вспоминая об этом. Хотя она также была Вадиму благодарна. Он был самым лучшем. Даже успел добыть самые важные вещи для малыша. Тётя Нина взялась за голову, и слегка качая ею вновь начала плакать. — Ну как же так, сыночек… А ребеночек то, без отца расти будет! — Он был очень рад, — прошептала Маша уже не сдерживая слёзы. — Сына хотел. Так они просидели какое-то время молча. — Вы не подумайте. Я сама справлюсь. — сказала Маша, прервав их со свекровью совместный плач. — Просто я хотела чтобы вы знали. — Нет, всё, никаких сама Машунь! — резко возразила тетя Нина. — Здоровье у меня конечно уже не железное, но мы вместе справимся. Как-нибудь справимся. — Спасибо вам большое. — прошептала она чувствуя как слёзы текут по щекам. — А как иначе? — улыбаясь, тетя Нина потянулась погладить живот невестки. — Разве я могу бросить свою кровинушку. Счастье-то какое, Машенька! Такие слова грели девушке душу. Будто наконец появился какой-то свет. — Как ты чувствуешь себя вообще? — спросила тетя Нина. Маше было приятно что наконец-то кто-то искренне поинтересовался её состоянием. Вадима рядом не было, и ей казалось что она и её ребёнок и вовсе не нужны никому. — Да так. — Маша вновь пожала плечами. — Очень долго был токсикоз, аж до двадцатой недели. Сейчас вроде нормально. — Тянет на что-нибудь? — Ну да, на соленое, и на мясное если честно. — Значит будет мальчик. — уверено заявила будущая бабушка.