Комбинат здоровья (Айгуль†/Марат/Роза)

Марат «отмечает» своё вступление в комсомол

Быстрым шагом, Марат вышел из мужского туалета. Сегодня его отец отмечал юбилей в ресторане. Марат был не в настроении для всего этого торжества. Било бы здесь место получше туалета, он там просидел бы весь вечер. Стоя в коридоре, Марат нервно тер глаза, хотя знал, что не сможет скрыть слезы. За всё детство он, наверное, даже не плакал так, как за последние несколько дней. Но его это больше не волновало, как и всё остальное. — Марат? Ты чего, что случилось? — послышался женский голос. С дивана в коридоре вскочила Роза Багаутдинова — комсомолка и активистка, она состояла в ВЛКСМ. — Да блин, значок потерял…— быстро придумал Марат. — Господи, и что, зачем он тебе теперь? — Роза продолжала покуривать, и затинула Марата в обнимку. — Всё, расслабься. Ты с нами уже, с мной. Она пахла алкоголем и какими-то модными, но навязчивыми духами. — Всё, пошли. — взяв Марата за руку, Роза потянула его в другой зал. Там сидели местные комсомольцы за столом. — Ребята, смотрите кого я привела! — Оо, протеже! — воскликнул Денис Коневич в своей характерной манере. Не успел Марат опомниться, как ему в руки вжали стакан. — Сейчас поедем в комбинат здоровья. — сказал кудрявый комсомолец, наливая Марату вино. — Хорошенько расслабимся. — За Ленина! — прозвучало хором, и все чокнулись стаканными. Марат не стал пить — не верил в Ленина. Он больше ни во что и ни в кого не верил. Последние события доказали ему что не стоит в мире искать идеалов и справедливости. И разве эта компания не была просто очередной бандой? Один из комсомольцев жестом показал, что в ресторане следует выключить музыку. Судя по всему, мучения еще не закончились. Они ещё и петь приготовились. Рука Розы снова оказалась на плече Марата. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Неужели они не понимали как убого это всё выглядело? Хотя какая разница. Что Универсам, что комсомол. Там была «Седая ночь», здесь устав ВЛКСМ.

Позже тем вечером

Марат сидел в рубашке и брюках. Было так жарко и душно, но он даже не думал раздеваться. Не раздеваться здесь было вроде последней попыткой как-то отделиться от остальных; от тех, которые откровенно вели себя как животные. Краем глаза Марат видел, как полностью обнажённая Роза прыгает в бассейн. Марат второй раз видел голую женщину — первый раз был в видеосалоне, когда они с пацанами смотрели порнуху. Затем вышел пьяный Коневич в резиновых тапочках и одном полотенце, опять заявляя какую-то чепуху с очень важным видом. Через пару секунд его стошнило прямо на пол. Остальные засмеялись тайком, не в лицо Коневичу конечно, потому что и в этой группе, были так называемаи старшие. Это мерзкое зрелище не как не удивила Марата. Он понимал, что за последнее время ничего кроме разных мерзостей и не видел. Только она была исключением. Айгуль, Айгуленка. Она была единственным чистым существом в его жизни, она и, возможно, мама. — За комсомол! — громко кричал Коневич, который, видимо, очень быстро оправился от рвоты. — Всё будет нашим! За этим последовал громкий смех, визг и плеск в воде. Марат больше не мог ни слышать, ни видеть их. Он с трудом поднялся и направился в душевую, чтобы хоть немного отдалиться от их шума. Оказавшись в общественном душе, Марат прислонился лицом к холодной плитке. Он подумывал принять душ, пока никого нет, чтобы смыть с себя сегодняшние события, а затем просто уйти, не попрощавшись. Зачем вообще прощаться с теми, кто ничего не значит в твоей жизни, если ты не попрощался с тем, кто значил для тебя все. Ведь ему так и не удалось, сказать что-то существенного в ее поддержку, когда он видел ее в последний раз. Он не смог защитить ее, хотя был обязан это сделать. Айгуль была его девушкой — он сам привел ее в их круг. Он попросил ее остаться в видеосалоне. Он ревел от боли, держался за ухо, в то время как ему следовало бы бежать. Бежать, чтобы спасти ее. Он привел ее в ДК, в конце концов, где ее публично освистали и высмеяли. Марат знал, что даже если его брат Вова был дерьмовым лидером и ничего не сделал для защиты Айгуль или даже для самого Марата — во всем, что произошло, виноват не только Вова. Как ужасно было Марату осознавать, что в том, что произошло с Айгуль, главным виновником был он сам. — От кого ты здесь прячешься, Маратик? Резко вернувшись в реальность, Марат подавил желание закрыть глаза руками. Перед ним стояла Роза, все ещё полностью голая. — Иди оденься. — сказал он, видя как девушка приближается. — Зачем? Тут тепло. Роза обхватила его плечи руками и крепко прижалась к нему. Марат боялся, что его тело предаст его, отреагирует на нее. Ведь ни в голове, ни в сердце, он не находил ее нисколько привлекательной. Но даже в таком случае, мужская натура была такова, что он мог отреагировать на физическое ощущение. — И не стыдно тебе? — тихо спросил Марат, отвернувшись. — А зачем стесняться своего тела? — пьяно мямлила она. — Ты мне нравишься, тебя я не стесняюсь. У тебя уже была близость с девушкой? Конечно, нет. С Айгуль дальше поцелуев и поглаживания по колено, дело не дошло. Однако Роза не дождалась его ответа. Скорее всего, она была уверенна, что по-любому «осчастливит» Марата своими действиями. Девушка коснулась бугорка в его штанах, одновременно потираясь лицом о его грудь. Прямо как кошка в период течки. А Марат лишь опустошенно смотрел на выход и при этом чувствовал, что его вскоре тоже может стошнить, но не от того, что он слишком много выпил. Ему обещали многое, что тут, что там. Однако всё, что он получил были говорильня, лицемерие и разврат. Марат понимал, что если сейчас отшить Розу, он по мнению окружающих опять окажется «помазком», изгоем, странным, или как либо они захотят это назвать. Тем не менее, Марат знал что ему нечего терять, самое главное он уже потерял. Оттолкнув Розу от себя, Марат покинул проклятое заведение, и даже не одев пиджака, отправился в ночь.