Возвращение

Когда они аппарировали к дому матери, на улице было уже темно, но ещё не настолько поздно, чтобы их визит выглядел подозрительно. Правда, мама все равно выглядела удивленной, что неудивительно: оба её сына настойчиво отказались от ужина и потянулись за знаниями в домашнюю библиотеку. Тесей отправился в личный кабинет отца, чтобы поискать информацию о проклятии, а Ньюту пришлось пойти в их детскую за «Мифами Древней Греции». Детская почти не изменилась. Почему-то Ньюту казалось, что эта комната встретит его пыльным запустением, но она была чистой и уютной. Домовиха хорошо выполняла свою работу. Все было как раньше: кровати, шкаф, книжная полка. Как будто последний раз он заходил сюда вчера, а не пять лет назад. Но несмотря на весь порядок и чистоту, комната все равно выглядела запустелой. Она как будто не хотела, чтобы он заходил. Да и сам Ньют не мечтал здесь оказаться. В конце концов, последний раз, когда он был а этой комнате, до сих пор снился ему в кошмарах. Он быстро прошагал к книжной полке и достал увесистую книгу в коричневом переплёте. Не оглядываясь, вышел из комнаты, спустился в гостиную. Нужную главу он нашёл достаточно быстро и погрузился в работу: внимательно вчитывался в страницы, пытаясь найти что-то, что подсказало бы, куда им с Тесеем нужно идти. Но озарение не наступало. Сын двух отцов… Сражался с множеством разбойников… Победил Минотавра в лабиринте… Ариадна с её нитью… Последняя страница главы была заложена какой-то бумажкой. Ньют перевернул её и замер. Перед ним лежала колдография: он, Тесей, мама и могучий, но благосклонный гиппогриф. — А я думал, что забыл тебя в Хогвартсе… — ошарашенно прошептал Ньют. Апрель 1914 Отец был в ярости. Никогда ещё Ньют не слышал, чтобы вечно холодный и сдержанный Эйдос Скамандер употреблял подобные выражения. Его слова хлестали больно, многократно усиливались и повторялись в голове, порождая неугомонное эхо, предследовавшее Ньюта. А отец говорил и говорил, про разрушенную репутацию семьи, про пятно на родовом имени, про позор и про то, что он своим исключением разрушил не только свое будущее, и как сложно теперь будет Тесею и ему, главе семьи, строить карьеру в министерстве. Хотелось стать невидимым, аппарировать куда-нибудь на край света, да хотя бы просто забиться в тёмный угол и спрятаться. Но от семьи было не убежать. А ещё он знал, что заслужил все это. Исключение, даже несправедливое, было ударом для него самого и для всей семьи. Хлопнула дверь. — Здравствуй, отец. Ньютон. Значит, брата тоже вызвали из министерства. Ньют не смог заставить себя поднять глаза. Он не был уверен, что выдержит ещё один наполненный презрением и разочарованием взгляд. — Тесей, — Эйдос хмуро смотрел на своего старшего сына. Заметил небрежно наброшенное пальто и тревогу, спрятанную на дне зрачков, — Тебе не стоило так торопиться. Затем зло повернулся к младшему: — Разговор окончен. А теперь иди к себе и собирай вещи. Ньют наконец-то поднял голову, в замешательстве глядя на отца. Он же не мог вот так просто… — Твоё совершеннолетие было месяц назад. Ты уже можешь жить самостоятельно, а я не желаю видеть тебя у себя в доме. Никто из Скамандеров не будет больше тебе помогать. Несколько секунд Ньют ошарашенно смотрел на отца. — Но мне… — он сглотнул, стараясь сдержать слезы. Они ему сейчас точно не помогут, — некуда идти. Отец пожал плечами. — Об этом нужно было думать в тот момент, когда ты прятал своих опасных тварей в Хогвартсе. Ньют до крови закусил губу. Он не мог сказать, что это были не его звери, а Литы. Не сказал учителям в Хогвартсе, не скажет и сейчас. В конце концов, этим он себе не поможет. Вряд-ли его поступок здесь оценят. Ньют беспомощно повернулся к Тесею. Он не знал, на что рассчитывает, ведь если даже мама не смогла отговорить отца от такой категоричности (а она наверняка пыталась), то бой был проигран. Хотя какой уж тут бой… Тесей всегда восхищался отцом, уважал его решения и подчинялся им. Ну а их общение в последнее время было, мягко говоря, натянутым. Брат строил карьеру в министерстве и, казалось, был полностью поглощен этим занятием. Но сейчас лицо Тесея закаменело. — Отец, я не думаю, что стоит торопиться. Нужно разобраться в ситуации… — Это ничего не изменит. Он подвёл наше имя и поэтому не достоин его носить. — Но ты не можешь просто выгнать его из дома! — Разумеется, могу, — в голосе отца звучал ледяной металл, — Это мой дом. Не забывай об этом. Это был конец. Ньют чувствовал, что не может больше сдерживаться, и бросился по лестнице наверх, в свою — теперь уже не свою — комнату. Разговор сзади, кажется, стал громче, но у Ньюта не было сил и желания вслушиваться. Он торопливо кидал вещи в собственный чемодан, стараясь не думать о том, куда он потом с этим чемоданом пойдёт. Когда его исключали, он знал, что своим поступком отказался от любого достойного будущего. Оказывается, он отказался ещё и от семьи. Теперь он никто. Абсолютно. Дверь скрипнула. В комнату проскользнула мама. Глаза у неё были красные. — Ньют… Она порывисто обняла его, и он, наконец-то, позволил себе разрыдаться, оплакивая свое прошлое с решениями, в которых он был уже совсем не уверен, настоящее, где он был абсолютно никем, и будущее, которое представляется тёмной, массивной глыбой, поглощающей его со всех сторон. — Милый, мне так жаль, — мама с тоской и болью смотрела на него, — Если бы я могла тебе хоть чем-то помочь… Но ты же знаешь, что твоего отца невозможно переубедить… Ньют слишком хорошо это знал. После ухода мамы он продолжил собираться. Все было собрано, не нашёл он только своей любимой колдографии: ему шесть лет, он гладит своего любимого гиппогрифа и что-то шепчет ему на ухо. Сзади стоят брат и мама: мама смеется, глядя на младшего, Тесей тоже улыбается, но палочку сжимает как-то напряженно. Он два раза обыскал комнату, но не нашёл эту колдографию. Жаль, но сейчас эта деталь меркла по сравнению со всеми остальными потерями. Ньют оглядел свою полупустую комнату и, оглянувшись на дверь, достал из кармана ниффлера, приведённого тайком ещё из Хогвартса. — Что же нам с тобой делать? — с горечью спросил он. Зверёк смотрел чёрными глазами-бусинками и водил носом. — Ты, наверное, голодный, — вздохнул Ньют и прикинул, как бы осторожно прокрасться на кухню и стащить что-нибудь для зверька. Интересно, отец выгонит его на ночь глядя или все-таки даст переночевать? Не то чтобы это имело особое значение. В дверь постучали, и Ньют торопливо спрятал недовольно крякнувшего зверька в карман. Если отец увидит, что он притащил сюда животных, его точно выгонят прямо сейчас. Но за дверью стоял не отец. — Ньютон, — Тесей решительно шагнул в комнату, — уже собрался? Хорошо. Пойдём. Поживешь пока у меня. Ньют замер, недоверчиво глядя на брата. Тот выглядел необычно встрепанным и взбудораженным. Как будто только что за преступником гонялся, а не переговоры вёл. — Как ты уговорил отца? — тихо спросил он. — Я его не уговорил, — сухо сказал брат, — Пойдём, нам стоит идти. С мамой попрощался? Ньют заторможенно кивнул. Что-то не укладывалось в этой всей истории. Что-то Тесей недоговаривал. — Хорошо. Идём. Поговорим потом. Они быстро спустились по лестнице, но в коридоре столкнулись с отцом. Он бросил нечитаемый взгляд на них обоих и молча прошёл мимо. Что вообще происходит? А как же «никто из Скамандеров не будет тебе помогать»? Тесей сказал, что он не уговорил отца, но отец выглядит так, как будто в курсе происходящего. Значит, Тесей все-таки не тайно ему помогает. Хотя тайно — это в принципе не в характере Тесея. Он всегда отстаивает то, что считает правильным… Ньют резко остановился на крыльце. Возникшая у него догадка была настолько странной, что её даже не хотелось озвучивать. — Тесей, ты что, поругался с отцом? Брат весь подобрался, как будто закрывая свою душу на десятки замков. — Нет, я бы так не сказал. Просто у нас с ним разное мнение о твоём исключении. Значит, поругались. Пока Ньют послушно шагал к калитке, он с трудом переваривал эту информацию. В голове не укладывалось. Тесей в их семье всегда был идеальным сыном, примером для подражания, которому Ньют не мог следовать. Образ Тесея всегда был ясным и чётким, как будто его характер был вырезан из камня. А сейчас некогда четкое изображение пошло рябью. Но то, как отец посмотрел на Тесея тогда, в коридоре… Его резко выдернуло из парной аппарации. Тесей отпустил его руку. Потёр бровь. — Спать будешь на диване. Можешь разобрать свои вещи, я пока приготовлю ужин. Тебе какао сделать? Ньют молча сел на диван. Тесей поругался с отцом. Из-за него. Когда его исключали, он знал, что подставил себя и свою семью. Но он не думал, что подставит Тесея лично. — Ньютон. Он поднял голову. Брат смотрел из кухни с несвойственным ему беспокойством. — Ты в порядке? Конечно нет. — Ты поругался с отцом из-за меня, — выпалил Ньют и быстро продолжил, видя, что брат собирается его прервать, — Но почему? Зачем, Тесей?.. Потому что это правильно. Потому что я вижу, как тебе плохо. Потому что я не считаю, что ты должен страдать еще больше. И ты не перестал быть моим братом в тот момент, когда тебя исключили. А еще потому, что я не верю официальной причине твоего исключения. Тесей отвёл взгляд. Поднял палочку и спокойно отлеветировал ему чашку. Затем сел рядом и сказал, все так же глядя в стену: — Ты сам сказал, что тебе некуда идти. Меня ты не стеснишь, — Тесей поднялся с дивана. — Мы что-нибудь придумаем, не переживай. И не вини себя за нас с отцом. Это было моё решение. На кухне что-то зашипело и отчетливо донесся запах гари. Тесей помянул Моргану и быстро убежал на кухню. — Кстати, — донесся его голос сквозь звуки убегающего ужина, — чем кормить твоего зверя? Не думай, что я не заметил. Пусть остается, но если он испортит мой костюм как тогда, в Хогвартсе, я могу и изменить свое решение… Ньют впервые за вечер искренне улыбнулся. Потому что в голосе брата не было ни малейшей угрозы. Через 4 месяца Тесей ушёл добровольцем на маггловскую войну. Ещё два месяца спустя на войну ушёл и Ньют.