Первая и последняя часть.

      Ноябрь, 1999 год. Москва.       Мне так плохо, что я просто не могу нормально дышать. Моё сердце едва бьётся, чтобы побороться за жизнь. А зачем бороться уже? Есть ли в этом смысл?       Перед глазами всё ещё стояла эта нелепая сцена, которая повторялась в моей жизни уже не раз:       Я поднимаюсь по ступенькам старого подъезда. С нашим белым облагороженным домом, который подходит нашему статусу, этот подъезд и квартира, конечно, не сравняться. Мы перевезли большую часть своей квартиры: мебель, побрякушки, его кабинет, вазы, зеркала и прочее. Иногда я удивляюсь, как наши эти вещи помещались в этой маленькой уютной квартире.       Поднимаясь на второй этаж, я с трепетом держу в руках бутылку вина. Мне хотелось сделать ему сюрприз. Он не знал, что я в Москве. Мой мальчик думает, что я всё ещё в Питере. Но, я решила воспользоваться его привычкой делать неожиданные сюрпризы с появлением, и поэтому звоню в дверь. Мои руки почему-то дрожали без всякой причины, но, наверное, это из-за волнения. Никто мне не открыл, и мне пришло в голову, что он, возможно, отдыхает, но, взглянув на часы, я заметила, что для его стандартов ещё слишком рано. Я подождала, затем постучала снова. И на этот раз я услышала шум, доносящийся изнутри квартиры. Кто-то громко топал, и шаги усиливались с каждым разом, и было понятно, что кто-то приближается. Я глубоко вздохнула и выпрямила спину, и, когда он, наконец, открыл дверь, я улыбнулась.       Лицо моего мужа раскраснелось, волосы были немного в беспорядке. На нём был только халат, под которым ничего не было. И он звучал слегка… Запыхавшимся. Его глаза были огромными, и он был похож на оленя, пойманного в свете фар. Улыбка медленно исчезала с моего лица. Моё сердце перепугано сжалось, стараясь не разбиться от мыслей, которые его ранили.       — Алла? — тихо спросил он, сглотнув. — Ты что здесь делаешь?       — Я… — прошептала я, не чувствуя больше своего тела.       Я знала, что он делал. И, нет, он не ждал меня совсем. Он не ждал меня в принципе. Тот факт, что он не пригласил меня в нашу квартиру, только подтвердил мои подозрения. Его смущение было очевидным. Его глаза, полные вины и того, что выглядело как стыд, были столь же очевидны. Мне не нужно было знать больше. Я собиралась развернуться на каблуках и уйти, когда за плечами моего мужа я увидела что-то движущееся. Кого-то. Молодую девушку. Мои ноги оставались на месте, несмотря на сильное желание, чтобы провалиться сквозь землю.       Когда девушка коснулась его спины, он чуть не выпрыгнул из кожи и повернулся, чтобы посмотреть на неё, как будто он вообще забыл о её существовании. Но, он не забыл. Конечно, нет.       — Алла Борисовна? — удивилась девушка, вдруг осознав всю ситуацию.       Девушка, которой не было и тридцати, определённо была моделью. Она была в одной из его футболок, в которой, когда-то, ходила я. Она уставилась на меня, тяжело взглотнув.       — Алла Борисовна, я… — попыталась оправдаться любовница.       — Нет, не надо, — мой голос прозвучал немного хрипло, чем я хотела. Но я ничего не могла с собой поделать. В горле было ощущение наждачной бумаги, смешанной с битым стеклом. Я слышала стук сердца, которое грозилось остановиться. — Извините, — я почти впихнула в его руки бутылку вина, сдерживая слёзы, и повернулась, спустившись по ступенькам, потирая лоб.       Я чувствовала себя самой большой идиоткой на планете. Хотелось стереть память и не знать, что произошло у них пару минут назад.       Когда я выбежала из подъезда, тёмное небо покрылось тёмными тучами, и дождь не заставил себя ждать, капая на меня и на всё окружающее. Я услышала звук закрывающихся подъездных дверей.       — Алла… Аллочка… Пожалуйста… Подожди… Ты можешь остановиться? На секунду! — он затаил дыхание, когда, наконец, подбежал ко мне.       Зачем? Какого хрена он теперь хочет? Разве он недостаточно меня унизил? Разве я недостаточно унизилась за один день? Позволить ему говорить слова о любви, отвечая на них взаимностью, а затем открыть дверь, когда было настолько очевидно, что он трахал свою любовницу? Или одну из?       Я пыталась идти быстрее, но он опередил меня. Конечно. Я искала телефон, чтобы позвонить водителю, когда он коснулся моего локтя.       — Не трогай меня! Или я сделаю всё, чтобы тебя выставить перед папарацци в таком обличии, разрушив твою карьеру!       Я попала точно в цель — рука моего мужа перестала меня трогать, и он сглотнул.       — Боже, это… — он моргнул и снова опустил взгляд. — Алла, нам надо поговорить.       — Наговорились утром! — я не выдержала и заплакала, замахиваясь на него сумкой. — Убирайся к чёрту! Я ненавижу тебя!       — Мне нужно, чтобы ты успокоилась и выслушала меня, Алла, — он уклонялся, опять схватив меня, чтобы я не рыпалась.       Я глубоко выдохнула. Посмотрев на него, наши глаза встретились.       — Отпусти меня, — я плакала, закрыв лицо руками.       Он, казалось, взвесил мои слова, затем смягчился и отступил.       Я бежала куда глядят глаза. Его фигура, неподвижно стоящая у подъезда, была последним, что я увидела, убежав за угол дома.       Я смотрела в окно, непрерывно втягиваясь сигаретой. Мне было так больно, что правая рука почти отнималась. Взгляд опустился на венчальное кольцо, которое он, когда-то, одел на мой палец, с клятвой в вечной любви и верности. Мне стало так противно, что я выбросила его в неизвестном направлении назад, даже не повернувшись. Сердце опустело моментально.       На мои плечи ложатся уже чужие руки. Но у меня нет сил бороться, и я просто пустым взглядом продолжаю смотреть в окно, разглядывая капли дождя на нём.       — Прости меня… — слышу я сзади.       Я не сумею разлюбить его, и поэтому прощаю. Он это знает, и принимает мою любовь за слабость, получая из-за этого свою «игрушку». В этих стекающих каплях по окну я вижу нашу жизнь. Мы были на вершине, так и не сумев остаться на ней, катясь по наклонной, в конце концов утопая в луже.       Я вспоминаю предыдущие наши недавние встречи: он приходил чужим под утром вновь, и вновь, заставляя его жалеть. Мне казалось, что он просто устал после репетиции. Наверное, он репетировал своё шоу в постели с другими.       Меня не покидает ощущение какого-то проклятия: как только я кого-то полюблю, он уходит от меня, оставляя в моей душе разочарование и угасший огонёк жизни. Когда-то я мечтала быть не одной. Наверное, мне не удастся выполнить эту миссию, и я так и буду утопать в своём бессмысленном желании. Возможно, именно сегодня я отпущу это желание к чёртовой матери, и небо, словно приговор, поставит точку в этом, ударяя грозой.       — А я ведь верила тебе, — шепчу я, не сумев издать более громкого звука.       Я чувствую, как ему стыдно. А ведь он единственный, который сумел зажечь огонёк в моей судьбе. Я любила его, и чувствовала, как он любит в ответ. Свет в его глазах окрылял меня, и я порхала, махая своими давно побитыми крылышками.       — Уходи, пожалуйста… — прошу я, чувствуя вновь слёзы на глазах. — Мне нужно побыть одной…       Он что-то кладёт на стол, оставляя меня одну. Шлейф его одеколона дурманит моё сознание, будоража непогасшие чувства. Я встаю из-за стола, подходя к окну. Он уходит от меня, и холод в моей душе будто доказывает, что всё кончено. Я прощу его, но не сумею выдавить из себя слово «люблю». Больше нет. Никогда.       Разворачиваюсь, чтобы взять на столе пачку сигарет. Мой взгляд падает на что-то блестящее, и я узнаю кольцо почти сразу. Золотое венчальное колечко разрывает моё сердце ещё больше, и я просто не могу сдержать слёз. Он растоптал мои чувства. Он обидел меня. А я ведь просила: «Не обижай меня».       Сжимая в руках кольцо, я понимаю, что ничего уже не будет, как прежде. Он навсегда убил во мне меня.