Сомнение и гостеприимство.

Если одиночество

Ждёт тебя кругом,

Если плакать хочется,

Приходи в мой дом.

Василий Федорченко

С появлением чёткой цели взять себя в руки оказалось делом времени. Сакура, в первую очередь, была ниндзя, но в отличие от остальных членов своей команды, она и Наруто относились к той группе шиноби, которым ближе импровизация с общими условиями, чем составление чёткого плана. Да и по скромному мнению куноичи, которое она держала при себе, придерживание плана всё равно было бесполезным — слишком много неизвестных факторов могут повлиять на течение миссии, что практически всегда приводило к изменению плана. Природная тяга Сакуры к контролю и постоянный срыв запланированного заставили бы её лишний раз нервничать и злиться, поэтому легче было и вовсе отказаться от чёткого ряда действий. В любом случае, она не была гением вроде Какаши и Шикамару, мозг которых был способен учитывать огромное количество внешних факторов и строить ход миссии на быстрой скорости. Нет, её сила была в отличной приспособляемости к внешним условиям и импровизации на поле боя. Вполне вероятно, что и Обито учитывал этот факт, когда решался на эту заварушку со временем. Двух лет было достаточно, чтобы они смогли изучить друг друга, их сильные и слабые стороны. Прежде всего, ей нужно было полностью восстановить свое здоровье и начать восполнять печать Бьякуго. Регенерация во время перемещения высосала из неё аж тридцать процентов её резерва! Немыслимая потеря на данный момент, накопление займёт несколько недель, и то в случае, если ей удастся нормально питаться и спать, чтобы очаг чакры полноценно выполнял свои функции. Обходиться пилюлями отныне нельзя. Лес Шиккоцу по праву можно считать священным и целительным местом. Время здесь будто замерло, никакой спешки или хаотичности — здесь царит спокойствие. Атмосфера этого подмирья благотворно влияла на поколеченную психику. После разговора с Кацую ей выделили место для сна: незнакомое ей растение обтекаемой формы, довольно плотное и тёплое. Сакура разделась, легла на платформу и прикрыла глаза. Листья растения мгновенно прикрыли от света и охраняли её сон. Благо, измученное подсознание решило пожалеть её и не устраивать сеанс кошмаров в этот раз. Время здесь ощущалось по-другому. Не было условных обозначений в виде часов или дней. Пробуждение было тяжелым, будто она очнулась от клинической смерти, а не от сна. Худое тело облилось жарким потом за время сна, тонкие волосы облепили лоб. Во рту сушило сильнее, чем в песках Суны. Но мало того, когда первостепенная нужда в виде сна была удовлетворена, она переключила внимание на другой факт — она была безумно грязной. Она словно чувствовала этот омертвевший слой на некогда бархатной коже. Не помнила даже, когда в последний раз могла выполнить базовые потребности гигиены, не говоря о многоступенчатом уходе за лицом и телом. В настоящее время она была бы счастлива хотя бы окунуться в горячую воду. Слизни проводили её к природным горячим источникам на подножье горы. Небольшой резервуар воды слабо кипел и выпускал пузыри над поверхностью, образуя вокруг клубы пара. Погрузив руки в пока ещё теплую воду, она набрала жидкости и с жадностью принялась пить, пока наконец не почувствовала приятное насыщение. Жидкость была невероятно чистая и очень мягкая, даже немного сладкая. Сакура медленно погрузила одну ногу, затем другую, и с блаженным вздохом опустилась всем телом. Тепло воды словно согревало изнутри, чего ей чертовски давно не хватало. Ополоснувшись и хорошенько очистив волосы от пыли, она выбралась из источника и голышом вернулась к своим вещам. Дала телу высохнуть и с блаженством надела постиранную одежду. Короткие волосы могли быстро высохнуть, но из-за повышенной влажности они только распушились и пришли уж совсем в неприглядный вид. Для удобства решила отрастить их и начать закалывать чем-то, как только сможет сытно поесть и использовать ниндзюцу для стимулирования роста. Скоро действие пилюли закончится, и если она не поест нормальную пищу, то снова будет корчиться от боли в животе. Надо выбираться отсюда. — Мы отзовем тебя обратно, поближе к населенному пункту. Будь осторожна, Сакура-чан, в прошлом люди более настороженные, — с беспокойством, словно мама, отпускающая ребенка, наставляла Кацую. Маленькие слизни несли знакомый ей свиток, на котором, как она поведала ранее, имя Сакуры появилось в тот же момент, когда Кацую-сама вспомнила про неё. — Благодарю вас за помощь, Кацую-сама, и запомню ваши предостережения. С громким хлопком её перекинуло обратно. *** Страна Железа, пожалуй, была тем местом, которое вызывало уважение и восхищение в любой времененной линии. В период Воюющих государств (до формирования скрытых деревень) она также придерживалась политики нейтралитета. В то время, когда другие страны были охвачены постоянными войнами и конфликтами между кланами ниндзя, Страна Железа сумела сохранить мир внутри своих границ благодаря своей независимости и силе самураев. Самураи, которых тренировали в Стране Железа, отличались от шиноби не только боевыми техниками, но и своей кодексной дисциплиной и уважением к чести. Это позволяло им сохранять стабильность и порядок в своей стране, несмотря на хаос, происходящий вокруг. В отличие от ниндзя, которые часто были наёмниками, самураи оставались верными своей стране и не участвовали в межклановых войнах. Этот факт давал надежду, что здесь ей будет угрожать меньше опасностей и больше возможностей восстановиться. К ее неудаче, по этим же причинам обособленности и нейтральности страны шиноби Конохи редко выполняли миссии на этой территории, а Сакура и вовсе была всего раз, во время международного саммита Пяти Каге. Единственно верным решением было двигаться на юг, пока она не достигнет населенного пункта. Путешествовать в одиночку было непривычно. Нет назойливой болтовни Наруто под ухом, выводящего из себя Саске, бесшумного присутствуя Какаши, который хранил мир между членами отряда, и вечно потерянного Обито. Было даже как-то грустно охотиться в одиночку, когда раньше она могла попросить сенсея сделать это вместо с ней… В неудачный момент нога соскользнула с ветки и Сакура полетела вниз. Годы тренировок помогли ей сгруппироваться в воздухе и приземлиться на снежный покров. Прекрати думать о них! Громогласный голос внутренней Сакуры разнёсся в мыслях. Возвращение этой проклятой внутренней личности означало то, что сейчас ее разум находится в разрухе. Дыхание сперло. В груди потяжелело, словно что-то мешало свободно вздохнуть, Внезапно стало очень горячо. Сакура потянулась руками к горлу, пытаясь избавиться от давления иллюзорной петли. Охватившая паника мешала предпринять что-то против наступающего приступа. В глазах все поплыло, и в следующий раз она проснулась совсем в другом месте. *** Хрустящий треск костра пробился к ней через дремоту. Странное ощущение преследовало Сакуру во сне. Она посчитала, что скоро, должно быть, ее очередь дежурить, и будет эгоистично, если Наруто снова будет заменять её, пока она дрыхнет. С тяжёлой свинцовой болью в голове Харуно села и открыла глаза, замерев от удивления. Она оглядела небольшую комнату, стены которой обшиты деревянными панелями с темным налетом времени. В центре комнаты, прямо напротив нее, стоит массивный каменный камин, над которым висит старая деревянная полка с охотничьими трофеем. Встретившись с черными маленькими глазами оленя, повешенного на стену, её сердце сделало пугающий кульбит. Поднявшись из жесткого футона, Сакура осторожно развернула одеяло и осмотрела себя. К счастью, одежда на ней была та же, только плаща нет, прикованной она также не была. Странно. Ступни почувствовали мягкую шерсть, и Сакура отметила наличие огромной шкуры, выполняющего роль ковра. Минуту погревшись у камина, треск которого она приняла за звук костра, она осторожно двинулась в сторону единственной двери, прихватив свой плащ и сумку, заботливо оставленные на пустом стуле. Метель давно стихла, Сакура наблюдала замершую природу в очаровании зимы. В нескольких десятках метрах она увидела тот лес, в котором она свалилась без памяти. Белые фигуры животных проскакивали на периферии, но в основном было довольно тихо. Резко противоположная атмосфера этого места заставляла сомневаться в ее местоположении. Ее внимание привлек хруст снега и приближающаяся сигнатура необычной чакры. Из левого угла показался высокий мужчина средних лет, довольно грозного вида, но угрозы от него она не чувствовала. Наоборот, ее инстинкты будто отключились, заставляя ее желать вернуться обратно в уютную хижину. В одной руке он нес ведро со снегом, а во второй тащил за верёвку дюжину дров и приближался к ней. С совершенно невозмутимым видом, будто они сто лет знакомы, и вообще, она ему внучка, он передает ей ведро. — Заходи, я только-только сбил твою температуру, стоишь тут на сквозняке, упаси Ками, — низким, но доброжелательным голосом сказал девушке, открывая дверь и вовлекая ее внутрь. Сакура в ступоре наблюдала за мужчиной, вешающим шубу и без энтузиазма подумала, что сейчас бежать и строить из себя одинокого недоверчивого шиноби у нее нет ни сил, ни желания, напротив, тело призывало вернуться в теплый футон и отдохнуть. Интуиция ее не подводила, этот мужчина зла ей не желал, а потому решила посмотреть, что будет. — Вы кто такой? Неловкий вопрос показался ей неуместным, когда мужчина повернулся к ней и внимательно взглянул ей в глаза. — Мое имя Ичиро Химура, юная мусумэ*. Сакура нахмурилась. — Ваше имя мне ни о чем не говорит. Как вы меня нашли и куда принесли? Мужчина театрально-вымученно воскликнул в ответ на ее требовательный тон: — О молодость, о нравы! В твоём возрасте я относился к старикам с большим почтением. Наберись терпения и помоги мне приготовить чай. Упрёки со стороны взрослых всегда имели некое влияние на Сакуру, и слова мужчины пристыдили ее. Он отобрал у нее ведро и пошел к камину растапливать снег. — Принеси там на столе чайник, травы и мёд, да поживее! Решив не спорить, Сакура поплелась выполнять его указания. На громоздком столе она обнаружила множество баночек и фарфоровый чайный сервис. Рассматривая содержимое, Сакура с удивлением обнаружила большое разнообразие редких трав в сушёном виде, множество из которых можно при желании использовать во вред… С сомнением приняв этот факт, она выбрала травы для приготовления ёкана*. Ичиро к тому времени уже с кипятком ждал ее у котацу*. Сакура принесла нужное и села неподалеку от него, пряча ноги в толстом покрывале. Мужчина начал импровизированную чайную церемонию. Он бережно достал из керамической банки пригоршню высушенных трав, разложил их на ладони, вдыхая терпкий, свежий аромат. Руки его, уверенные и спокойные, направились к чайнику. Налил в него горячую воду, дав фарфору пропитаться теплом. Затем, осторожно вылив воду, он положил щепоть трав в прогретый чайник. Словно выполняя древний ритуал, мужчина поднял чайник над чашками, наблюдая, как травы чуть шевелятся в горячей воде, постепенно окрашивая её в золотистый оттенок. Прошло несколько минут. Он выждал ровно столько, сколько требовалось, чтобы каждая травинка отдала воде всё, что было в ней скрыто. Мужчина плавным движением разлил настой по чашкам, каждая из которых теперь наполнялась насыщенным ароматом, тонким и обволакивающим, как осенний вечер. Он сел, взял в руки чашку, поднеся её к лицу, и сделал первый глоток. В этом не спешном, почти медитативном процессе не было ни одного лишнего движения. Сакура заворожённо наблюдала за всем процессом, стараясь не упустить момент, когда он мог бы что-то подмешать в чай, но когда Химура предложил ей чашку, она спокойно смогла насладиться напитком. Вкус трав был мягким, умиротворяющим, как будто природа сама делилась с ней своей энергией и покоем. Терпкие ноты постепенно сменились сладостью, чувствовалась также её любимая лимонная кислинка. Морщинки на лбу Харуно разгладились, она будто выпила хорошую дозу успокоительного, настолько ошеломляющим был эффект этого чая. Невероятный вкус, которого она не ощущала очень давно, так как во время скитаний возможности для такой роскоши не было, почти пробил ее на слезу. Ичиро, удовлетворённый эффектом, приступил к разговору.