Единственный слушатель

Со временем мне кажется, что я теряю себя, я теряю всё и всех. Меня не понимают, а ты и представить не можешь насколько тяжело мне — хоть день попробуй побыть в моей шкуре, думаю, не каждый так сможет. Меня зовут Энджел Даст, и расскажу каково это... быть мной. На протяжении долгого времени я вёл личный дневник, и угадай что? Да, он его нашёл... Частичку моей души этот придурок уничтожил, сказал, что я не имею права на что-то личное, я ведь не должен ничего от него скрывать, не может быть у меня, блять, секретов, тю, больно надо. Взамен я решил записывать всё на камеру, это помогает мне хоть куда-то излить свою душу, даже если запись никто не увидит... я надеюсь. Валентино сказал, что создал меня, думает, что имеет право использовать меня как грязную суку. Я не хочу давать кому попало, мне это... надоедает. Не смогу признать это на публику, но я терпеть не могу свою работу, каждый божий день меня ебут более крупные демоны, от тех грубых прикосновений мне больно и мерзко, как ему это объяснить?! Да даже если я скажу, кто меня, блять, послушает? Для них я игрушка с приятными дырками. Никого не интересует то, что я чувствую, Валентино всегда было насрать. Я нужен для контента, для денег, мою работу слишком романтизируют. Он нанёс мне множество ударов совсем недавно, а у меня нечем обработать раны. Ну ничего, перед съёмками-то придумают, как их оригинально скрыть. Каждый день... это происходит каждый, блять, день. Вновь мной воспользовались словно шкурой. Ни стыда, ни совести во мне больше не помещается, я устал. Хватит. «Энджел, неужели всё? Ты ведь помнишь, ты обязан служить мне. Даже не думай сопротивляться, в сценарии такого не было», — эхом приносилось в моей голове бесконечно, кажись, сейчас с ума сойду. Буквально тридцать минут назад происходили так называемые съёмки, сегодня их было трое. Ещё я сорвал голос, думаю, слышно. Я чувствую то, как силы покидают меня. Я слаб как никогда раньше. Сегодня он лично вдалбливал меня в кровать как только я попытался отпроситься со съёмок, всё моё тело страшно пульсирует. Я потерял сознание во время процесса... На моё лицо вылили стакан спирта, после чего ударили шокером, он даже не думал над тем, чтобы остановиться. Фух, казалось, будто больше не включу эту ебучую камеру... похоже я что-то повредил. Сегодня дела идут получше, я отпросился на день, и проведал отель. Я немного выпил, чтобы расслабиться, ведь от одной мысли, что завтра вновь придётся видеть мерзкий ебальник босса, хочется сдохнуть. В очередной раз парнишка отключает камеру, закидывая устройство под подушку и закрывая лицо руками. Энджел вздрагивает, мелкая дрожь, слово тысячу иголок, покрывает тело, свет в комнате тусклый, тишина немая. Откинувшись на кровать, он чувствует, как веки вдруг тяжелеют, как знак того, что пора бы поспать. «Очевидно... Следующий день меня не пощадит. Усну я крепким сном, не удивлюсь, если проснусь уже с членом в заднице среди множества камер. О какой личной жизни может идти речь?» — Громкие мысли проносятся в сознании бедолаги, на глазах застывают солёные слёзы, губы чуть ли не до крови покусаны, не хотелось и до утра дожить. Он вновь избил меня, опять. Что-то большое, сильное ударили мне в голову. Я не успел разглядеть, долгое время страшно болели глазные яблоки, слёзы текли и я не контролировал ни одну каплю. Также из моего носа вытекает большое количество крови, хах, представляешь?! Я меняю салфетку пятый-шестой раз. — Нет, я не одинок. Ты — единственное что у меня есть, хоть ты и не разговариваешь, но разве... но разве это важно? Ты слушаешь меня, тебе не всё равно на меня, правда? —всматриваясь в объектив камеры, Энджел поглаживает своё старое, побитое устройство, — Ты самая хорошая камера, которую я когда-либо видел, знаешь, все остальные объективы не видели настоящего меня, лишь с тобой... я настоящий. Страшные крики доносились из подвала, где-то там Энджел Даст горько плачет над собственной судьбой. Весь в крови, пальцы его рук сломаны, в попытках встать рискует поскользнуться из-за собственной крови, что он и делает, тем самым добив себя уже окончательно. — После чего я проснулся уже в комнате, пальцы моих рук перевязаны, — Направяя камеру ниже, Энджел детально показывает собственные травмы, — Знаешь, я принимаю и понимаю то, что никогда не буду свободен, мне чертовки больно от этой мысли, не знаю, чего ожидать дальше. Кажется, я дальше буду бояться его, но ведь главное, что ты со мной, мой... единственный слушатель. Ты лучше всех, тебе интересно меня слушать, правда? Мне кажется, что я кому-то нужен, это чувство такое приятное. Я был бы рад, если бы существовал белый порошок, дающий точно такой же эффект. — Да, мне нравится тебя слушать, Энджел Даст, — Затягивая вишнёвой сигаретой дым, он распространяет его практически по всему помещению. Перед глазами огромный компьютер, все слёзы парнишки транслируются в реальном времени, прямо перед Валентино, уже долгое время, — Наивная шлюха. Раскрыта тайна, но не для Энджела, расскроется ли она для него вообще? Да и оказывается, парнишка не просто так получал, жаль, не знает об этом. А босс насмехается, где-то в сознании вырисовывается чёткая картинка дальнейших планов и сумасшедших идей. Нельзя позволять расслабляться. *** — Ты перегибаешь! Знаешь, мне надоело такое отношение к себе, блять, да почему я не могу уйти, когда мне хочется? Я задолбался спрашивать разрешения на всё, что только можно, вот знаешь, в этот раз мне поебать. Я просто уйду, — злобный крик переводится в холод, последняя фраза сказана с отстранением, твёрдой, с явной ненавистью. Не успел я выйти, как тут же за мою шею схватились. Он сжал её до такой степени что, казалось, мои глаза сейчас вылезут. Всё вокруг потемнело, я не видел больше ничего, но затем то ли услышал звон... то ли шипение, а потом резкий удар, видимо, головой об стену. Я не видел своей крови, но я клянусь как чувствовал горячую струю, затекающую мне в рот, всюду, где только можно. Открывая глаза, я чувствую боль, он все ещё держит мою шею, и вновь наносит удар. Кровь на вкус словно метал. Я не видел, но понял, он наполнил целый стакан моей крови, он заставлял пить это, в итоге вырвало несколько раз. И да, как же без этого, нижнее бельё с меня, мягко говоря, сорвали, я думал, умру в тот момент, несколько раз я попытался вырваться.. Выглядело это ужасно нелепо. Я дёргался словно рыба, попавшая на сушу. Вскоре я чувствую в себе что-то большое, длинное, и холодное... Я не сразу понял, что это, дошло только со временем. Этот придурок засунул в меня автомат, он двигал этим в моей заднице словно секс игрушкой и угрожал нажать на курок. Я пытался зажаться где-то в углу, сдержать рвоту и не заплакать. Так и проходили мои будни: он продолжал использовать меня, теперь уже для ещё одной цели — вымещать свою злость на мне, уже как хобби, весьма странное... ебаный садист. Всё-таки, меня здесь никто не удержит, ключи от выхода находятся в его кабинете, кажется, мне стоит проникнуть туда. Я либо спасусь, либо умру на месте, кажется, стоит рискнуть. Я больше не могу терпеть. *** Шаги парнишки тихие, с каждым наступанием ноги на пол, тот вздрагивает. И представить страшно что может случиться, если план окажется провальным. Деревянные ступеньки ведут прямо вниз, с каждым шагом издавая жуткий скрип, да и предчувствие такое себе, стах до потери пульса пережимает горло. Энджел лишь медленно приоткрывает дверь, из щели выглядывает пара любопытных глаз. Глубоко вздохнув, он дверь открывает уже полностью: комната достаточно большая, места волне достаточно. Практически всё исполнено в розовых тонах, однотонные обои, большие стеклянные люстры, кучу различных шкафчиков, белый, при этом пушистый, ковёр. Внимание привлекло вовсе не это, взор заострён на большом компьютере, рядом колонки, различные провода. «Что за хрень?» — всплыло в сознании парнишки. Тут же считает нужным зафиксировать происходящее... Достав камеру со своей сумочки, без замедлений стал записывать. Кажется раньше здесь не было того компьютера, да... мне интересно, что именно там находится. Возможно, я потом пожалею, но я уже взял ключ, планирую лишь слегка глянуть и затем сразу же свалить. Попытка включить устройство оказалась успешной: экран загорелся ярким светом, на рабочем столе показалась красная, мигающая точка, а под ней тикал таймер. Любопытство побеждает здравый рассудок, и Даст тянется за компьютерной мышкой. Щелчок... и случается что-то непонятное, мозг будто перестал работать. На экране красовался сам Энджел, прямой эфир транслировался с камеры на компьютер. Внутри бедолаги что-то болезненно хрустнуло, вызывая в ушах сильный шум, и он в гневе сжал в руках маленькую, в разноцветных наклейках, камеру. Хотелось сломать её. Единственным слушателем оказался Валентино. Вскоре камера неконтролируемо летит прямо в экран компьютера, разбивая большую часть. Из глаз слёзы полились рекой. Упав на колени, он уже слышит мерзкий смех Валентино, стоящего у двери. — Проиграл... Энджел. Что ты можешь сказать в своё оправдание? — Уже схватившись за тонкую шею, приподнимает заплаканного, выдыхая розовый дым в лицо. — Я думал та чёртова камера... — заикаясь, тихо произносит Даст. — Ты думал, камера твой друг? Жалкое зрелище, как и ты сам, — смеясь, твердит мужчина. — Ненавижу тебя. Ударив точно в промежность врага, Энджел отталкивает того назад. Со стороны Валентино послышался громкий крик, в спину дало знатно. Только хотел он встать, как тут рядом оказывается Энджел Даст прикладывая к его носу ватку. Наконец мой босс очнулся! Я в прямом эфире, отрежу его член. Вся одежда Валентино хаотично валялась на полу, в том числе и бельё. В руках Даста ловко крутится скальпель, резать готовится прямо сейчас. Босс слёзно умолял оставить его достоинства в покое, но кто его там послушает? Громкие крики, фонтан крови, а главное... широкая улыбка на лице Энджела.