Часть 1

Жизнь бежит в неумолимом ритме. Не успеешь проснуться, как согласно алгоритму, попадаешь на улицу, бежишь к автобусу, прощаешься с несколькими пустыми часами жизни, возвращаешься и снова засыпаешь. И всё это сопровождается звуками. Разными звуками: звон будильника, скрип половицы, шум воды и колёс автобуса, ползущих по дороге. Звонок телефона. Звонки - часть жизни. Неотъемлемая, кто бы что ни говорил. Как ни странно, но благодаря телефону - столь крохотной вещице, лежащей в любом кармане, меняется целое существование. Самое необычное, что многие из нас собственноручно отвергают это чудо, отключая звук и не обращая внимания на входящие уведомления. Им это надоедает. Но такие люди, как я не используют беззвучный режим, ведь он им не нужен. Таким, как мы не звонят. Таким даже не пишут. Среди миллиардов людей, мы имеем способность быть незаметными. Даже, когда нас видят, то даже не запоминают цвет глаз или волос. Что уж говорить об имени. У нас его нет. Точнее оно есть, но его каждый называет по-своему. И это наверное не важно. Имя - простой набор букв. Наших имён не знают и не помнят, но я придумал нам название. Неофициальное название для группы неофициальных личностей. Призраки, которых видно. ____ Стоит рассказать о наших жизнях. И так как живу я только свою, то говорить буду о себе. Пусть посчитают эгоистом, но как автор могу себе это позволить. Не стану говорить имени или внешности - это неважно. Я существую, только так меня можно описать. Теперь о жизни. С самого детства я был, как бы сказать, я был. Этого достаточно. Не умел выделяться среди детей, хотя одиноким не был. Общался, с кем придется. После детского сада, почти ничего не помню, поэтому объяснятся буду общими фактами. Уже с малого возраста научился быть тенью. Примыкал к любому малознакомому лицу и не отходил, чтобы не остаться одному. С одним из таких лиц я просуществовал тринадцать лет. Выбора не видел, не смотря на то, что быть тенью этого лица было в крайней степени неприятно. Лицо было мне противно. Жестокое, завистливое, умело сделать больно. У него был талант делать тебя виноватым, даже когда молчишь. Оно всегда желало быть выше, лучше. Я был его тенью, слабой, безвольной тенью. Я ненавидел это, но среди других лиц это было единственным узнаваемым. И от того было больнее. Каждый раз, когда я пытался отделиться от него, оно держало. И делало это так странно, что каждый раз я возвращался с извинениями, каялся почти на коленях, только, чтобы моему мучителю было приятно это увидеть. Но оно отпустило. Оттолкнуло, наверное ждало, что я вернусь. А я не вернулся. Так я впервые отделился ото всех. Стал одиночкой, в поисках нового лица. Это был неприятный период. Такой пустой и болезненный. Всё вокруг будто давило, сдавливало меня в один большой комок. Меня перестали замечать. Будучи тенью, я был гостем на чужих праздниках, но звали они не меня, а лицо. Мне там рады не были, но избавиться было труднее, чем просто смириться. И они мирились. Делали вид, что интересуются мной, смеялись, и даже были добры, но, как только нужда пропадала, забывали. Они меня не замечали, словно я становился пылью. Новое лицо встретило меня вместе с моей новой страстью - на уроке рисования. Мы стали единым целым. Три года я чувствовал, что теперь и я становлюсь лицом, что больше я не буду волочиться следом, буду важным. Мы даже носили парные браслеты, как бы говоря: "Мы одно целое". Через три года я снял браслет. Выкинул краски. Забыл лицо, как оно забыло меня. Я его не виню. Оно сделало свой выбор, стало чужой тенью и решило избавиться от лишнего груза. Это нормально. Так обычно поступают с мусором: тем, что когда-то было нужным, а сейчас потеряло своё назначение. Оно больше не смотрело на меня, больше не говорило. И я принял его решение, но не мог отделаться от резкой, словно удар током боли, каждый раз, когда случайно встречал его. Оно наверное испытывало тоже самое, но я склоняюсь к мысли, что придумал себе это сам. ____ Теперь я снова стал призраком. Да и выбора особо не было. Да, я был в обществе, но в то же время меня будто не было там. Я говорил, я привлекал внимание, я даже шутил, и они смеялись. А потом, я исчезал. Как по волшебству, в секунду. Меня не видели, меня забывали и всем это казалось нормальным. Они продолжали жить, в то время как я пропадал. Меня не искали. Не хотели. И я смирился. Выбора нет. Не могу, не могу я что-то изменить, не получается. Всё вокруг против меня. И плевать. Выживу как-нибудь. Я так всегда думал, чтобы больно не было. И помогало. Я внушал себе мысли о независимости, о том, что бесполезно это, когда с самого детства внушают желание быть лицом. У меня получалось быть только тенью, но и эта роль надоела. Не хочу быть среди тех, кто не помнит меня. Нет смысла становиться видимым на долю секунды. И я перестал тянуться к ним. Мне не нужно было. Они были другими. Все вокруг будто делают по-другому, делают правильно. Каждое их действие. Оно настоящее. Мои же фальшивые, похожие на малограмотную подделку. Я перестал пытаться. ____ Я думал, они смеются надо мной. Но зачем смеяться над тем, кого нет? Я задавался этим вопросом постоянно. Мне казалось, что взгляды каждого лица вокруг направлены на меня. Они смотрят, сказали бы что-то, но не хотят. Не хотят тратить время и возможно смысла в этом не видят. Я тоже не вижу, но пытаюсь прочесть по глазам, что же они говорят. Я видел эту правду, внушал себе, что она настоящая. Я не ошибался никогда, делая подобные умозаключения, но надеялся на их глупость. У нас у призраков есть особенность: мы склонны видеть то, чего нет. Себе подобное. Мы существуем, но делаем это с особой осмотрительностью. Каждый жест нужно уметь расценить, каждое сказанное слово имеет смысл, даже взгляд говорит о многом. Я жил так с самого детства. Единственный ребенок, желанный, но и так меня любить не хотели. Они говорили, что я неправильный и чинили меня. Чинили странно, наверное в силу моей неудобности было трудно, они вкладывали в меня лишние детали. Не получалось, тогда били сильнее. И не видели проблемы. Они её создавали. Тогда я и начал исчезать. ____ С тринадцати лет я приезжал в один и тот же лагерь, в этом было что-то приятное, каждый раз по-новому привлекательное. Неизменным оставалось правило: "Всё, что было в лагере - остаётся в лагере". И я ему следовал, оставлял всё. Хорошее, плохое, людей, которых успел полюбить, часть своей жизни. И делал я это без особой грусти - понимал: так надо. Три недели, как пробный период другой жизни, чистый лист для начала чего-то нового, настоящего, чтобы после уничтожить созданное и вернуться к изначальному варианту. Подробности моих поездок неинтересны, и говорить я буду только о последней, в ней есть смысл, как основы написанного. Начиналось обычно, знакомство с новой "семьёй", расселение, привыкание. Я старался, как мог, даже нашёл друзей среди комнаты. Они были хорошими людьми и я даже был своим среди них. До момента, когда понял: я - шестой лишний. ____ Я не был странным, я просто не выделялся. Хотел бы сказать, что меня это устраивало, но не мог. У меня не получалось и от того было больно. У них это получалось как-то по особенному. У них в целом это получалось. Что меня сильно удивляло. Я так не умел. Я даже повторять не мог, не понимал. Они вокруг, все они - лица. А я тень. Снова тень. Приклеился ко мне этот образ. Прижился. ____ Дым костра, ночь, гитара. Последний день. Я не плакал. Нет. Мне не хотелось. Все эти люди были одной семьёй, они справились с такой лёгкой задачей. А я нет. Меня не было на общей фотографии, ведь никто этого не заметил; я не пел вместе с остальными, ведь не знал слов; меня будто не существовало в тот вечер. Про меня забыли. Как обычно. Я не старался привлечь внимание. Бесполезно. Мои "друзья" снова забыли про меня, и сколько бы я не обманывал себя, всё равно не получалось. Правда хоть и горькая, но нужная билась в глаза, вытаскивая слезы. Но я не плакал. Мне нельзя. Я привык. Меня нет на "нашем" фото. Меня не существует в их истории. Не существовало. Я часто задаю себе вопрос: "Что со мной не так?". И я не знаю. Все уходят, все забывают, никто не видит. Настоящее чудо. Мне было больно. Честно, было. Мне хотелось кричать, но я не мог. Это низко. Я должен был привыкнуть за долгие годы, но не мог. Я думал, что привык. Не смог. Не получилось. Мне говорили, нужно о себе напоминать и это нормально. Но я скорее, как будильник. Меня слышат только утром, а после уже не нуждаются. Что со мной не так? **** Ночь. Костёр. Темно. Меня опять не видно. Было не смешно. Было очевидно. Фото навсегда, Не хочу быть рядом. Это ерунда. Мне это не надо. Лица были все, Только я за линией. Я бы удивился, Если б не забыли бы. **** ____ Последняя дискотека. Беседка. За час до начала. Я ушел с одним из "друзей" погулять перед концом, поговорить. Мы были одни, после присоединились люди. Его знакомые. Я был среди них, мог общаться, вот только... Я кое-что понял. Это не со мной что-то было не так, это они мне не подходили. Они общались между собой и я тоже мог бы, но мне было противно. Они отвратительны, поверить не могу, что хотел, когда-то быть с такими, как они. Да, со мной было что-то не так. Я был другим, и меня это... устраивает. Так много боли понадобилось, чтобы понять такую до странного простую истину. Видимо всё произошло правильно. Всё закончилось правильно. Не закончилось. _____ Одна совсем странная вещь произошла со мной в тот вечер. Не обращайте внимания на пол героев. Не опошляйте. Пола нет, а слова я использую любые. Я заговорил с другой тенью. Тень эта для меня была заметной с первого дня. Я заметил только глаза. Под очками, совсем ей не идущими, скрывались самые удивительные глаза на свете. Зелёные. Нет, изумрудные. Невероятного цвета. Очень глубокие, очень манящие. И меня приманило. Как магнитом. Я должен был сказать ей о глазах и я сказал. А после она обняла меня. Мы ещё долго говорили. Мы сидели на большой садовой качеле одни. И просто говорили. Сидели совсем близко. Она положила голову на моё плечо. Обнимала бесконечно.Но мне было невозможно приятно. Очень тепло. Так будто, я знал её вечность, а не час. И тень со мной была искренней, совсем настоящей. Мы были вместе всю ночь. Мы нашлись. Мы стали лицами. Оно, теперь лицо, поцеловала меня. И было это волшебно. Я будто провалился в сон. Реальность у меня такой быть не могла. Подобное происходит с другими. Происходит в книгах, в дешёвых романах. Не со мной. А сейчас я, как идиот улыбаюсь. Держу его руку. И смотрю в его глаза. И лицо смотрит в мои. Целует, притягивает к себе. Обнимает меня. Шепчет на ухо, то что мы никогда не раскажем другим. Оно было моим. Оно будто создано было для меня. А я для него. _____ Но утром мы расстались. Не скрою, плохо мне было. Я даже плакал. Но так было нужно. Я говорил ему, что не стану, но видимо лгать умею даже себе. Я не хотел отпускать. Пришлось. Оно мне снится. Оно рядом. Я через переписку чувствую, как оно близко. Я даже просвещал ему стихи. Всё это происходит с другими, не со мной. А значит: я теперь другой. Я обрёл лицо.