Часть 5

—Ты чего делаешь? — Иду ва-банк.

      Утро для Швецовой выдалось волшебное. Мария впервые за последнее время выспалась, проснувшись даже раньше будильника, и была в прекрасном расположении духа. Сквозь тонкую щель задвинутых штор в комнату проник первый в этом месяце лучик солнца и мгновенно напитал её комнату положительной энергией. Мария распахнула шторы, приглашая солнце в свою квартиру, сварила кофе и наслаждалась буквально каждой минутой нового дня. На душе было тепло и спокойно, и было приятно осознавать, что жизнь — это не только работа и повседневный быт, но и незначительные мелочи, которые делают эту самую жизнь счастливой.       С этой оптимистичной установкой окрылённая Швецова полетела на любимую работу. У неё было стойкое ощущение того, что сегодняшний день непременно окажется плодотворным. Сегодня в планах Марии было появиться на утренней летучке у Ковина, а затем поехать к ребятам в отдел, чтобы собрать с оперов всю информацию, которую им удалось выяснить за вчерашний день, и попытаться выстроить полную картину преступления.                                       ***       Совещание закончилось довольно быстро и по привычной схеме: начальник напомнил о сроках, выразил некоторым подчинённым своё негодование относительно качества проделанной работы и со словами "Идите! Все идите!" разогнал следователей по рабочим местам.       После совещания Людмила, как это обычно бывает, потянула Машу в маленький закуток у окна, чтобы сделать небольшой перерыв и немного посплетничать перед тем как они снова вернутся к работе. Поэтому Швецова уже десять минут стояла с Колонковой в коридоре и по-доброму посмеивалась над подругой, выслушивая очередное "какой же всё-таки Аркаша Башмаков чудаковатый, но милый и забавный". —Люда, действуй! — Маша подмигнула Колонковой и уже намеревалась удалиться как вдруг Людмила окликнула Марию и спросила: — Маш, а может и правда стоит? — Он тебе нравится? — искренне поинтересовалась Маша. — Нравится. — Тогда почему ты всё ещё здесь?       Люда уловила намёк подруги и они вместе отправились в РУВД: Мария по делам Скосырского и Володина, а Людмила по делам сердечным.       Очутившись в отделе, подруги разделились и каждая понеслась своей дорогой. Маша постучала в дверь Кораблёва, но ответа не последовало. Она дёрнула за ручку, но дверь, как и вчера, оказалась заперта. — Где опять носит этого большого начальника? — призадумалась Маша и, предположив, что Леонид сейчас, вероятно, тусуется у оперов, решительно зашагала в сторону кабинета Олега и Феди.       Маша бесцеремонно вломилась в нужное ей помещение и молча заперла дверь изнутри. Каково же было её удивление, когда оглядевшись по сторонам, Мария не обнаружила здесь никого кроме Олега. Тот был потрясён не меньше. — Аа... — растерялась Маша, ясно представляя как глупо она сейчас выглядит. — А где все? — Все? — переспросил Олег, не понимая в чём, собственно, дело.       Маша неспешным шагом подошла к рабочему столу Фёдора и, оперевшись о него ладонями обеих рук, повторила вопрос: — Олег, Кораблёв с Курочкиным где? — А, — с лёгкой улыбкой выдохнул Платонов. — Они поехали к невесте Скосырского. Феде вчера с ней поговорить не удалось и, чтобы не трястись в общественном транспорте, этот шантажист уломал шефа его отвезти.       Парочка в голос посмеялась над изворотливым Фёдором. И когда смолк последний хохоток, кабинет окутала немая тишина. Швецова с Платоновым неуверено поглядывали друг на друга, каждый упорно искал в голове хоть какие-нибудь слова, чтобы разрушить это неловкое молчание. — А это ты зачем? — наконец прервал затянувшееся молчание Олег и кивнул на дверь. — Да я посовещаться хотела, но не хочу допустить утечки информации. Есть у меня подозрения, что в отделе водится прикормленный сотрудник, — опечалено заключила Маша, поджав губы. — Понял. Слушай, Маш, я не стал тебя вчера вечером беспокоить. Помнишь происшествие, на которое я выезжал? — Да, и что там? Есть что-то интересное для нас? — Возможно. Короче говоря, там молодого парня в машине задушили. Но самое интересное то, что тачка, в которой паренька обнаружили, уж больно похожа на ту, из которой Скосырского мочканули. — Серьёзно? А фото трупа у тебя есть? — Маша тут же оживилась, сняла с себя пальто и, повесив его на вешалку, подошла к Олегу, который уже успел достать из выдвижного ящика стола материалы дела. — Так это же наш киллер! — воскликнула Швецова, держа в руках фотографию покойного Зуева. — Какой киллер? — Олеег! — со скрытым упрёком протянула Маша, будто это обращение должно было помочь Платонову самому ответить на свой вопрос. —Тот, что Скосырского убрал. — Подожди, ты хочешь сказать, чтоо... — начал рассуждать опер, но его перебила Маша. — Я хочу сказать, что злодею нашему заказали Скосырского, но так как Зуев сделал работу грязно и оставил после себя улики, заказчик решил от него избавиться. Но ему это всё равно не поможет, потому что я знаю кто... — тут Мария оборвала свою речь, потому как почувствовала на себе пристальный взгляд Олега. — Что? Что-то не так? У тебя другая версия? — Я скучаю, — совершенно неожиданно для Марии ответил Олег и несмело положил свою ладонь поверх Машиной.       Он и сам не сразу понял, что сказал. Но в тот момент, когда Мария раскрывала обстоятельства дела, он наблюдал за её активной жестикуляцией, за ее искрящимися глазками, и когда Швецова вдруг загрузила его вопросами, застав тем самым его врасплох, Олег непроизвольно ляпнул то, что ещё минуту назад крутилось у него на языке.       Внутри у Марии всё оборвалось. Сердце, которое ещё совсем недавно ритмично стучало, теперь билось громко и хаотично. Все убеждения Маши о том, что Платонову она больше не нужна, рухнули как карточный домик.       У Платонова же внутри происходили более серьёзные катаклизмы. Всё это время в разлуке он будто бы стоял у края обрыва и вглядывался в туманную бездну, такую же туманную как и возможность вновь заполучить свою любовь. Годы шли, а никаких сподвижек в их отношениях не происходило. Но сейчас в этом густом тумане вдруг будто бы мелькнул маленький огонёк надежды на то, что у них с Машей ещё не всё потеряно. Нужно лишь отважиться и сделать этот шаг навстречу.       Два любящих друг друга человека так и стояли молча, утопая во взглядах, и не могли проронить ни слова, хотя каждому из них было что сказать. В конечном счёте, Платонов с мыслями "была-не была" сделал глубокий вдох, резким движением рук прижал Швецову вплотную к стоящему неподалёку шкафу и прильнул к её губам.       Для Марии случившийся поцелуй стал до такой степени внезапным, что она даже не сообразила ответить на него. Швецова стояла с полуоткрытым ртом словно статуя и лишь глубже погружалась в собственные мысли. Она ещё не отошла от признания Олега в том, что он по ней скучает, как вдруг он уже вовсю затягивает её в поцелуй. Отсутствие ответной реакции ничуть не удивило Олега. Не удивило, но всё же очень сильно расстроило. Он отстранился от Марии и чтобы не услышать от неё слов, которые непременно причинили бы ему боль, как ни в чём не бывало вернулся в рабочее русло. — Маш, прости. Давай о деле. Ты, выходит, знаешь кто заказчик? Голос Олега неожиданно вернул Марию к реальности. — Думаю, что да, — тихо ответила она после пятисекундной паузы.       Платонов повернулся к ней спиной, перебирая раскиданные по столу листы, и через мгновение ощутил на своих плечах прикосновение её нежных рук. С удивлением на лице он повернулся и встретился взглядом с Машей, которая тут же виновато опустила глаза в пол, а затем подалась вперёд и робко обняла Олега. Платонов тепло улыбнулся, обнял Машу в ответ, прислонился щекой к её голове и, закрыв глаза, с упоением вдыхал аромат её волос. Швецова осторожно подняла взгляд на Олега и сказала то, от чего у Платонова мурашки по коже пробежали. — Поцелуйте меня, пожалуйста.       Олег безропотно подчинился и затянул Марию в нежный поцелуй. И на этот раз Швецова охотно целовала его в ответ. С каждой секундой двое растворялись в друг друге всё больше и больше. В момент нежный поцелуй перешёл в более настойчивый, местами даже слишком дерзкий. Уму непостижимо, какие фантастические ощущения способен вызвать казалось бы обычный поцелуй, когда он случается с тем самым особенным человеком. Олег с Машей словно бродившие двое суток по пустыне без еды и воды путники, которые наконец набрели на оазис. Они попросту не могли напиться.       Швецова с большим усилием оторвалась от платоновских губ, посмотрела в его глаза и медленно, едва касаясь, провела ладонью по щеке Олега. Зелёные глаза Платонова опьянили сознание Швецовой настолько, что она больше уже не могла думать ни о какой работе. Вот так вот легко потеряла голову от одного лишь взгляда любимого мужчины. Маша игриво улыбнулась, а затем решительно, со всей силы толкнула Олега в плечо, вынуждая его плюхнуться в офисное кресло. — Ты чего делаешь? — опешил Олег, тяжело дыша. — Иду ва-банк! — ответила Маша и без лишних слов запрыгнула на колени Платонова, накрывая его новой волной страстных поцелуев. — Машка, ты сумасшедшая, — в перерыве полушёпотом прорычал Олег, окончательно теряя остатки разума.       Они знают, что это не нормально. Знают, что нарушают правила. Но желание овладеть друг другом слишком велико. Хоть запертая дверь и скрывала их от посторонних глаз, но она не давала стопроцентной гарантии на сохранение конфиденциальности этого безбашенного интимного момента. Пока там за стеной кипела служба, в кабинете от адреналина и животной страсти закипала кровь двух разгорячённых тел. Не разрывая поцелуй, Олег беспардонно скользнул руками под юбку и с нажимом провёл пальцами по бёдрам Марии, оставляя на коже розоватые следы. Он задрал кверху мешающуюся ткань и расположил ладони на ягодицах. Маша неистово таяла от прикосновений, но пока была ещё в состоянии сдерживать стоны. Она вцепилась в пряжку ремня, суетливо пытаясь избавиться от преграды. А когда цель была достигнута и ничего не мешало им слиться воедино, Олег остервенело притянул Марию к себе и немедля оказался внутри. Маша невольно вскрикнула, но тут же мысленно отчитала себя за эту оплошность. И дабы избежать репризы, начала с усилием покусывать губу. Платонов настолько соскучился по своей особе, что буквально вжимал в себя Машу, лихорадочно покусывая её за шею. Оба отдавались друг другу так, словно это последнее, что они делают в жизни. Еще минута и дикое желание перешло в райское блаженство, которое током пронеслось по всему телу.       Платонов мягко поцеловал Швецову в уголок губ и тихо прошептал ей на ушко: — Маш, после того что было, ты просто обязана выйти за меня замуж. — Дааа? — заигрывающе переспросила Мария, переводя дыхание. — Да! И отказы, кстати, не принимаются. — А вот это уже наглость! — засмеялась Маша. — А наглость это что? Это второе счастье, Машенька.