Часть 7

— Олег... — дрожащим голосом прошептала Маша, заметив как в глазах Платонова меркнет свет. Мария бережно опустила ослабленное тело Олега на землю, аккуратно положив его голову себе на колени. Не теряя ни секунды, она достала из кармана мобильный, вызвала скорую, а затем, судорожно листая контакты, набрала номер Кораблёва. — Здравствуйте, Мария Сергеевна, — поздоровался ничего не подозревающий Кораблёв. — Лёня, записывай или запоминай, номер а643вт, — чётко и с расстановкой произнесла Маша. — 78 регион. Срочно объявляй перехват! — Мария Серг... — Лёня, срочно! — распорядилась Швецова, убрала телефон обратно в карман и обратила всё своё внимание к Олегу. Сейчас он – самое важное, что есть в её жизни. — Держись, пожалуйста, слышишь меня? Скорая уже едет, ты только не отключайся, Олеж, — причитала Мария, смахивая катившиеся по щекам слёзы. Она придерживала Олега за голову, стараясь не показывать ужас на своем лице, но тревожные мысли всё больше и больше заполняли собой её сознание, а сердце колотилось в такт страху, что она может навсегда его потерять.       В глазах Олега всё плыло, но он не сдавался. Ради Маши он отчаянно боролся с подступающим забвением. Даже на грани смерти он не переставал думать о ней и о её чувствах. Платонову казалось, что ни одна выпущенная в него пуля по ощущениям не сравнится с той болью, которую ему причиняют слёзы любимой женщины. Но как бы упорно Олег не сражался с самим собой, договориться с организмом не получилось. Потеря крови постепенно гасила в нём жизнь. И когда Платонов понял, что вот-вот потеряет сознание, он решил потратить все свои силы на слова, которые вполне могут оказаться для него последними. Олег с трудом сфокусировал взгляд на Марии и чуть слышно прошептал: — Я всегда буду любить тебя, Машенька. Спасибо, что однажды вошла в мою жизнь, — Платонов закрыл глаза, но открыть их вновь у него уже не получилось.       Склонившись над неподвижным телом Олега, Швецова окончательно потеряла самообладание. Маячившие на языке слова застряли комом в горле и никак не могли вырваться наружу. И задыхаясь от переполняющих её слов и эмоций, Мария разревелась навзрыд.       Вдалеке послышался вой сирен и уже через мгновение Платонова погрузили на носилки и за считанные минуты доставили в реанимацию.       Операция длилась уже больше часа, Мария не находила себе места. Она суетливо мельтишила у входа в операционный блок и от волнения то сжимала, то разжимала кулаки. Воображение то и дело рисовало мрачные картинки исхода событий, было стойкое ощущение, что не жизнь Олега сейчас висит на волоске, а её собственная, потому как без него Маша теперь уже не видела смысла в этой жизни. Вскоре из операционного блока вышел врач. — Мы сделали всё, что могли... — начал говорить доктор и от услышанных слов Швецова тут же упала в обморок.       Машу быстро привели в чувства, сунув под нос ватный диск с ударной дозой нашатыря. Едва Швецова успела опомниться, как её вновь накрыло волной горьких слёз. — Тише, тише, Мария Сергеевна, что ж Вы так разволновались? Не дослушали меня... Жив Ваш коллега, — успокаивал разревевшуюся Марию врач. — Вы молодец, оперативно вызвали неотложку. Операция прошла успешно, пулю мы извлекли. Есть правда небольшие осложнения, но я думаю всё будет хорошо, он парень крепкий, выкарабкается.       И когда до Маши наконец дошло, что Олег жив и всё самое страшное позади, она успокоилась, с облегчением выдохнула и взяла себя в руки. — Никогда, слышите, никогда не начинайте с фразы 《Мы сделали всё, что могли》, если пациента удалось спасти. Вы же меня чуть на тот свет не отправили! — Извините, Мария Сергеевна. С утра прошли две неудачные операции, обе с летальным исходом. Как-то непроизвольно вырвалось.       Швецова кинула взгляд на дверь операционного блока. — Я могу его увидеть? — Олег сейчас без сознания и ближайшие два-три дня проведёт в реанимации под нашим наблюдением. Так что поезжайте-ка Вы, барышня, домой. Здесь Вам делать нечего.       Швецова попрощалась с доктором, но с места так и не сдвинулась. Она уставилась в одну точку, внушая самой себе веру в лучшее. Простояла в таком положении ещё какое-то время, а затем, очнувшись, смиренно поехала домой.

***

      На протяжении четырёх дней Маша регулярно звонила в больницу и выпытывала у медсестёр информацию о состоянии здоровья Олега. Её чрезвычайно пугал тот факт, что он до сих пор не пришёл в себя.       Автомобиль, из которого покушались на Платонова, был остановлен по горячим следам ещё в день покушения. В салоне авто находился никто иной как следователь Заневского Следственного – Андрей Геннадьевич Воронов. На допросе Воронов выложил все карты на стол: признался, что вместе с Зуевым давно работают на Жезлова, что Жезлов из-за земельного участка грохнул Володина, а Воронов это дело пытался всячески замять. Но молодой опер добрался до истины и Жезлов приказал своему водителю его ликвидировать, а тот мало того, что застрелил Скосырского прямо у здания РУВД, так ещё и машину свою засветил, посему Жезлов его и убрал. А когда продажный следователь донёс до Жезлова информацию о том, что Швецова под него копает, приказал тому избавиться от Марии. Жезлова арестовали в тот же день.       Дело Скосырского, как и дело Володина, было раскрыто.

***

      На пятый день ожидания Швецовой позвонили с неизвестного номера. С надеждой на то, что это звонок из больницы, она моментально ответила. — Да, слушаю! — Привет, Машенька. А ты чего от меня трубки не берёшь? Мария раздражённо вздохнула. — Привет, Паша. Прости, очень много дел. У тебя что-то срочное? — До меня слухи дошли, что у Следственного Комитета стрельба была. Я запереживал, звоню тебе, ты не отвечаешь. Ты в порядке? — Да, я в порядке, — сухо ответила Маша. — У тебя всё? — Нет, не всё. Давай поужинаем? — Паш, ты меня извини, что дала тебе надежду, но у нас с тобой ничего не получится. Я люблю другого человека. — Опера этого что-ли? Ну удачи тебе с ним, — недовольно прожевал каждое слово Васнецов и хотел сказать что-то вдовесок, но Швецова бесцеремонно отключилась.       Спустя несколько секунд вновь раздался телефонный звонок с неизвестного номера и Маша, решив, что это Васнецов, ответила на повышенных тонах. — Перестань мне звонить, я всё сказала! — Эм... Мария Сергеевна, это лечащий врач Платонова Олега Андреевича. — Ой, простите, это я не Вам. Что с Олегом? — обеспокоено спросила она. — Он пришёл в себя.

***

      Маша не помнила как выбежала из дома и добралась до больницы, все её  мысли были заняты только одним человеком. Она любит. Всецело и безгранично любит Олега. И единственное о чём она жалеет, что так глупо упустила возможность быть счастливой тогда, теряя слишком много времени на пустые обиды. И оттого сейчас ей хотелось разделить с ним каждую минуту, каждую секунду, каждый миг и никогда больше его не отпускать.       Олег спал, когда Мария вошла в палату. Грудь его была перевязана бинтами, лицо бледное с едва заметными синячками под глазами. Не желая будить любимого, она осторожно на цыпочках приблизилась к Платонову и тихо присела на стоявший у больничной койки стул. Она аккуратно взяла руку Олега, прислонилась щекой к его руке и закрыла глаза, надеясь, что всё будет хорошо. — Маша! — радостно прохрипел только что проснувшийся Платонов. — Олег! — оживилась Маша, — Ты так напугал меня...всех нас. Как ты себя чувствуешь? — Лучше всех! — слукавил он. — Его взяли? — Да, но сейчас это неважно. А важен ты и твоё здоровье. — Как приятно это слышать, черт возьми. — заулыбался Олег. — А на деле докажешь?       Швецова улыбнулась от этой хитрой провокации Платонова, но не могла на неё не поддаться. Она склонилась над Олегом и невесомо коснулась его губ. Одновременно с этим в палату ввалились Фёдор с Леонидом и от увиденной картины один из них тут же взбодрился, а второй будто бы немного сник. — Бинго! — победоносно произнёс Кораблёв, от чего троих из четырёх присутствующих накрыло мимолётное дежавю. — Фёдор, гони вискарь! Я же говорил, моя ставка сыграет! — не переставал радоваться Леонид. И поймав на себе ничего не понимающие взгляды влюблённой парочки, объяснил в чём суть. Неделю назад:       Трое вошедших кивнули дежурному, посылая сигнал пропустить их внутрь, прошли через турникет и уже было направились в кабинет Леонида Николаевича, как вдруг Мария окликнула друзей, дала указание идти вперёд и подождать её по месту назначения, а сама вернулась в помещение дежурной части. — Хех, вот что за люди! Видно ж, что их тянет друг к другу! — выразился Кораблёв, когда Мария скрылась из виду. — Лёнь, я может не туда смотрю? Где видно то? — спаясничал Курочкин. — А ты дальше своего носа попробуй разочек посмотреть, авось чего и разглядишь. — Да брось, командир! — Зуб даю, эти двое ещё сойдутся, — заключил Кораблёв, оказавшись в своём кабинете. — Ставлю элитный виски на то, что они походят вокруг да около, но вместе не будут. — Ох, Фёдор, не дооцениваешь ты силу любви. — Ваша ставка, шэф? — деловито спросил Федя, изображая крупье. — На счастье, Курочкин. Моя ставка на счастье. А ты пока копи на виски.       В дверь постучали и в кабинет вошла Маша. — Мария Сергеевна, проходите. Чай будете? — Ой, мальчики! — улыбалась Мария, качая головой. — Вы как дети.       Дверь в палату приоткрылась и на пороге показалась Людмила. — Тук-тук, к вам можно? — Люд, ну конечно. Заходи! — пригласила Колонкову Маша. — Только я не одна. — С гостинцами? — обрадовался голодный Курочкин.       Люда молча вошла внутрь, а следом за ней в палату прошмыгнул смущенный Башмаков.       Компания просидела у Олега до позднего вечера, увлечённо болтая обо всём, что только приходило на ум. Не обошлось и без подколов со стороны Курочкина в адрес Люды и Аркаши, но те стойко выдержали все невинные издёвки майора.