Часть 13. Эпилог

      Драко Малфой не видел свой дом уже несколько лет. И на первый взгляд — ничего в нем не изменилось. Малфой-мэнор по-прежнему носил свое гордое и древнее имя. Его мрачный величественный облик поражал своим великолепием. Особняк возвышался среди сада мраморным троном. Игру за который Драко проиграл уже так давно.              Противная горечь навязалась на язык. Драко замер, так и не преодолев предела кованых ворот, решетка которых была украшена горделивым «ММ». Ноги приросли к шикарным мраморным плитам, которыми была отделана дорога к главному крыльцу. Твою дракклову мать. Ни шагу вперед! Драко наморщил нос, потянув в себя типичную для этих мест смесь из тумана и дождевой взвеси. В Англии было холодно. Май нисколько не баловал окрестности. Дождь щедро лупил землю, превращая ее в вечную грязь.              — Драко, че ты встал? Пошли уже, если не передумал!              Ну, конечно, недовольный голос Ромео мгновенно вернул его в настоящее. Тупой сквиб как всегда торопился.              — Драко, мы рядом, — а это на помощь сквибу подоспел противный голосок Гермионы Грейнджер. А ее бесцеремонная рука схватила его ладонь и крепко сжала, успокаивая шалящие нервишки привычным мягким жестом. Мы рядом. Да уж, конечно. Драко клацнул зубами вместо ответа, переплел свои пальцы с теплыми пальцами Грейнджер и сделал шаг вперед. Его лаковый, остроносый, начищенный до блеска ботинок отразил грозовые облака. Драко сделал еще шаг вперед, не смея поднять взгляд от мраморных, местами побитых временем плит.              — Слушайте, я по-прежнему думаю, что это очень херовая идея, — засмеялся Ромео. Его силуэт маячил где-то слева, на самом пределе видимости. Скабиору естественно было похер куда идти. Он шел — и все. Однако в данном конкретном случае даже его авантюрная натура дала сбой. Он упирался изо всех сил, сам пытался не показывать страх и только глумился над Драко все крепче.              Сам же Драко проклинал весь белый свет драккловыми херами, поминая тот злосчастный день, в который ему показалось, а вдруг что-то изменилось? Гермиона подлила масла в огонь…       И вот они стояли на дороге перед его домом.              — Мальчики, мы должны довести дело до конца, — начала Грейнджер решительным тоном, но в конце и он стал чуть выше, чем ожидалось от бравой гриффиндорской заучки. Драко почувствовал, как ее пальцы стали влажными. Если уж Грейнджер волновалась, то что говорить о состоянии самого Драко! Сердце упало куда-то в желудок и плескалось в желудочной кислоте, покрываясь глубокими язвами. Голова шла кругом, перед глазами мелькали воспоминания, которые долгие годы он избегал и вытравливал из души.              И вот — он здесь. Драко с трудом проглотил комок вставший в пересохшем горле.              — До конца, Грейнджер? — хрипло прошептал Драко, снова всеми силами пытаясь поставить ботинок на следующую плитку. Ощущалось, будто он делал шаг прямо с Земли на Луну. Гравитация, бессердечная ты сука.              — Или до двух концов? — не преминул заржать Ромео.              Драко против воли поднял уголки губ вверх. Вот же мудак.              — Ромео, мы же договаривались, — укоризненно проговорила Гермиона. — Не заострять проблему. Мы должны вести себя политкорректно.              Скабиор примирительно поднял руки, сдаваясь на милость дамы, и залебезил самым своим лизоблюдским тоном:              — Хорошо, красавица, я заткнулся.              А у Драко было что возразить на столь вопиющую ложь. Змеиный язык показался из пасти, облизал ядовитые клыки, собрал побольше слюны. Драко собрался с силами и продекламировал уверенным тоном, даже не глядя в сторону друга:              — Тебя заткнет только могила, Ромео.              — Не-а, если я умру раньше вас, то стану призраком и буду каждую ночь летать над кроватью, когда вы будете трахаться. Без советов бывалого ты, Драко, вряд ли справишься.              Первой дернулась Гермиона. Она издала тяжелый вздох, полный негодования и ткнула свободной рукой в сторону Скабиора, призывая его к порядку.              — Ромео! Давайте хотя бы попытаемся начать мирно! Я очень вас прошу!              Увы, ядовитая слюна в пасти по какой-то причине не думала заканчиваться. Драко психовал до глубины души, так и не смог оторвать пока взгляда от каменюк под ногами. Зато доебаться до Гермионы он мог всегда.              — О, так тебе так важно произвести хорошее впечатление на мою семью, Грейнджер?              — Мне нужно, чтобы ты закрыл свой гребаный гештальт, Малфой, — огрызнулась в свою очередь Гермиона и нервно заправила кудрявую прядку за ухо. — Твой психиатр ясно дал понять, что без этого наука бессильна.              Психиатр вообще наговорил кучу всего неприятного. Доктор Лектор с особым цинизмом препарировал всю жизнь Драко: начиная с самого детства и заканчивая тем злосчастным днем, когда Драко поддался на уговоры Гермионы просто поговорить с врачом. Да, просто сесть на кожаное кресло и добровольно начать обряд самоистязания, облачая душу в вериги из воспоминаний. Оказывается, Драко помнил все, что так старался забыть. Свои первые годы жизни, когда единственного потомка чистокровного рода Малфоев вся семья искупала в океане чистейшего обожания. Каждый день мать и отец — о, особенно отец! — утверждали в нем чувство избранности, едва ли не богоносности. Драко выпала главная роль в этой жизни: родиться Малфоем. Гордо носить платиновые волосы. Лучшие костюмы, сшитые на заказ. Жить в хреновом мэноре, который разменял уже одну-другую сотню лет. Каждый камень в этом доме был пропитан семейной историей, вековыми традициями и, разумеется, чистой-чистой кровью. Малфои хранили свою чистую кровь как святейший Грааль. Драко с молоком матери впитал в себя статус лучшей из волшебных семей.              А потом появился этот Поттер. Который прилюдно отказал ему, Драко Малфою в дружбе. Драко тогда не понял, как у Поттера повернулся язык отказать лучшему студенту на первом курсе. А потом, конечно, Драко понял все. И про Поттера этого, и про подружку его кучерявую. Грязнокровку. Гермиона потом призналась ему, что он первый, кто обозвал ее так. И уже годы спустя его сумасшедшая тетка Беллатрикс навсегда оставила клеймо на теле Гермионы. На той самой руке, которой она сейчас сжимала его ладонь.              Доктор Лектор основательно покопался в его башке и пришел к заключению, что Драко так и не смог побороть в голове призрак всемогущего отца. Люциус своим воспитанием и беспрекословным авторитетом довлел над ним из недр памяти. Исток и причина его глубокой депрессии лежали в слабости Драко перед отцом. Посттравматический синдром и панические атаки были прямым следствием того, через что Драко пришлось пройти за последние годы жизни в Англиии. И если он хочет жить свободно: он должен победить. Долгие часы психотерапии дали свои плоды. Драко крайне неохотно дал согласие на визит в Англию. И вот они стояли здесь, троица загоревших под авиньонским солнцем мордашек.              Про Ромео доктор Лектор тоже много интересного наговорил… Ромео Скаббиа, как оказалось, являлся его отражением, кривым зеркалом, полной противоположностью по всем направлениям. Он был свободным, мог делать все, что хотел. Его никогда не пестовали как надежду чистокровного рода. Оттого они так крепко и подружились, потому что идеально дополняли друг друга.              А Гермиона Грейнджер… Самый большой вызов всей его жизни.              Драко смотрел на свои ботинки и не решался сделать шаг. Он закрылся сарказмом как щитом и напустился на Гермиону:              — Напомни-ка мне, будь так любезна, при каких обстоятельствах ты в последний раз была тут, а, Гермиона? Не тогда ли, когда моя тетка пытала тебя Круцио прямо в гостиной? Или ты все забыла?              Гермиона раздраженно раздула ноздри и практически прошипела:              — Все я помню, Драко! Не надо мне напоминать об этом!              — Тогда какого хрена ты переживаешь за реакцию моих родителей?! — Драко едва сдерживал клокочущую ненависть. Было очень тяжело победить бушующее внутри море, но Драко держал маску отменно.              Разрядил обстановку, как всегда, Ромео.              — А меня твоя тетка в грязи изваляла и чуть не придушила, Драко. Слушай, да у вас все ебанутые. У тебя не было ни единого шанса стать нормальным с такой-то родословной. А вы еще в культ возводите чистую кровь, — заржал Скабиор и уставился на Драко, с наслаждением наблюдая, как на его бледном лице разливается алый румянец гнева.              Наконец-то Драко поднял голову и прожег друга многозначительным взглядом из-под белых прядей, упавших на глаза. Рожа Ромео как обычно была растянута в довольной ухмылке. Подведенные глаза смеялись. Скабиор выпятил вперед небритый подбородок и ехидно водил челюстью туда-сюда, выжидая ответ.              — Я…. — начал было Драко готовить новую порцию яда для сквиба, но тут их отвлекла Гермиона. Она схватила их обоих за руки, с силой сжала ладони и яростно процедила:              — О, мне кажется, есть вполне очевидное обстоятельство, Малфой! — девушка сощурила карие глаза, которые сейчас метали молнии, и требовательно встряхнула головой в буйных каштановых кудрях. — Пойдем!              — Ладно, Грейнджер. Только не говори потом, что я не предупреждал.              К его удивлению, Гермиона сменила гнев на милость и послала ему мягкую улыбку, за которую теперь Драко был готов, казалось, сразиться со всем миром.              — Я рядом, Драко.              Драко крепко зажмурился, прогоняя нахлынувшие воспоминания. Сам себя загнал в угол, идиот. До него донесся игривый голос Ромео.              — Я тоже, мон шер.              — В этом-то и проблема, — Драко недовольно поморщился, открыл глаза и сделал еще один шаг на гребаную Луну.              

***

      Что ж. Были бы у Драко лишние секунды, чтобы описать картину, которая встала перед глазами, он бы тогда непременно вскрыл себе вены и описал кровью каждую деталь, каждую реплику, каждый взгляд. Но зачем эти изыски, если вполне себе подходило слово: пиздец.              Их троица замерла посреди главного холла Малфой-мэнора: Драко в костюме-тройке, Скабиор в клетчатых брюках и кожанке и бледная Гермиона Грейнджер в длиннополой дорожной мантии.       Среди лучшего черного и белого мрамора, среди высоких готических колонн, напротив широкой, богато отделанной лестницы, которая вела наверх, туда, где ветвились величественные коридоры мэнора. Где ранее находились его покои.              Малфои-старшие тоже были здесь. Люциус Малфой в бархатном сюртуке стоял, уперев руки на трость, и разглядывал новоприбывших ледяным мутным взглядом. Нарцисса Малфой была в зеленом шелковом халате до пят, ее длинные белоснежные волосы были собраны в косу. Глаза Нарциссы были совершенно круглыми, а взгляд удивленным. Драко выпрямил спину идеально ровно, как всегда раньше делал при встречах с отцом и матерью.              — Драко, ты не писал о визите, — Нарцисса неверяще покачала головой и двинулась к сыну. — Я… мы с отцом очень рады тебя видеть, — Нарцисса одарила Драко глубоким взглядом матери, которая уже и не чаяла вновь увидеть своего ребенка. А потом она перевела взгляд на его спутников и, поджав губы, произнесла совсем другим тоном, очень далеким от радости. — Хоть мы и не думали, что ты будешь в такой компании.              Люциус тоже не заставил себя ждать долго. Окатив ледяным взглядом всех троих, он особенно долго задержался на Гермионе.              — Ты должен немедленно объясниться, Драко. Почему ты привел в мой дом… эту… Грейнджер?              Драко почувствовал, как по его спине пробегает холодок. Много сил ему стоило в эту секунду напомнить себе о том, кто он есть. И кто есть Люциус. Они с доктором Лектором расставили все точки.              — Я бы никогда не вернулся сюда добровольно, отец, — Драко изобразил на сомкнутых губах змеиную ухмылку, — однако мы должны соблюдать многовековые традиции. Разве не этому вы меня учили, отец? — Драко выдержал взгляд Малфоя-старшего и сильнее приподнял уголки губ. — Маменька?              Малфой-старший неопределенно хмыкнул.              — Традиции для чистокровных волшебников очень важны, Драко. Однако странно, что ты упоминаешь их в присутствии тех, к кому их невозможно применить? — Малфой-старший снова выразительно уставился на Ромео. И на Гермиону. — Мне казалось, тебе должно быть известно, что для некоторых мой дом закрыт навсегда.              Скабиор не сдержался и засмеялся. Он весь как-то подобрался, положил руки на локти и неверяще покачал головой, собой закрывая Гермиону от пристального внимания.              — Слушьте, мистер Ма-а-алфой. Вы так постарели, а речи остались прежними.              — Вы вообще кто? — Люциус снова окатил Скабиора взглядом, полным презрения.              — И почему смею так разговаривать с вами в вашем доме, да? Да, блин, мы уже это проходили, мистер Ма-а-лфой, — снова засмеялся Скабиор, заработав удивленные взгляды Нарциссы и Люциуса.              — А, тот вшивый егерь, припоминаю, — задумчиво проговорил Люциус, потирая подбородок. — Жаль, что Беллатрикс не успела придушить тебя, как и положено бродячей псине.              Атмосфера накалялась. Драко старался держать голову высоко. Максимально пустой от мыслей. Он слушал перепалку отца и Скабиора и вдруг… он почувствовал вокруг себя незримый щит. Ему было абсолютно, катастрофически наплевать на то дерьмо, что извергал из себя Люциус. Он был и остался мудаком, что сейчас отлично демонстрировал. Но… стрелы его летели мимо сердца, мимо груди и мозга, вдруг властный и гулкий голос из прошлого стал всего лишь жужжанием мелкой, докучливой мошки. Драко вдруг стало хорошо. На лице воцарилось спокойное, чуть глумливое выражение. Оно не укрылось от требовательного взгляда Нарциссы, которая вдруг посмотрела на сына с новой тревогой:              — Драко, — ее голос звучал высоко и взволнованно. Она нервно передернула плечами и снова умоляюще посмотрела на Драко. — О каких именно традициях ты говоришь?              — О семейных, маменька, — Драко растянул на лице вполне драконий оскал.              — Уточни, каких? Пожалуйста? — Нарцисса облизнула пересохшие вмиг губы.              — Я очень вам благодарен, дорогие родители, — Драко запустил побольше яда в голос, — за мое блестящее воспитание, которое дали мне вы. Как вы помните, по многовековым традициям нашей семьи перед тем, как решиться на брак, я должен познакомить вас со своей невестой, — Драко драматично замолчал, наслаждаясь вмиг вытянувшимися лицами родителей. Да-а-а, все вы правильно поняли, смаковал про себя Драко их вопиющее охренение.              Повисла тишина, нарушаемая только порывистым дыханием. Нарцисса смертельно побледнела и медленно-медленно повела взгляд к единственной другой женщине. Лицо же Люциуса будто окаменело, он весь напрягся, с силой облокотился на трость и тоже посмотрел на…              — Мисс Грейнджер, ваш выход, — усмехнулся Драко и сделал шаг назад, встав рядом с Гермионой и Ромео. Они встали плечом к плечу. Драко легко кивнул Гермионе. Та тяжело сглотнула нервный комок и выдавила из себя:              — Здравствуйте, миссис Малфой, мистер Малфой, — Она явно попыталась собраться, как они репетировали много-много раз, но не смогла. Столь острым был момент! Старшие Малфои в священном ужасе воззрились на девушку, будто на оживший кошмар из давнего прошлого. Гермиона вся покрылась льдом внутри, когда они неотрывно изучали ее лицо, ее закутанную в длинную дорожную мантию фигуру.              — Ты, должно быть, сошел с ума, — начал Люциус, едва не давясь гневом, — если ты подумал, Драко, что я разрешу тебе жениться на грязнокровке.              — Драко! — Нарцисса тонко вскрикнула и сложила руки у груди в умоляющем жесте.              — Мне не нужно ваше разрешение, отец, — Драко очень мрачно усмехнулся. Змеина внутри ликовала, видя ошарашенные лица родителей. — Но свято чтя традиции, я должен был вас познакомить. Хотя вы все прекрасно знакомы друг с другом. Столько лет ненависти, да?              Вдруг маска Люциуса дала трещину. Он весь побагровел лицом и метнулся вперед, к Драко, к Гермионе.              — Не позволю! — рявкнул Малфой-старший. Эхо его крика пронеслось по коридорам мэнора. — Я не позволю моему сыну жениться на грязнокровке! Ни за что! Чистая кровь превыше всего! — Люциус проорал все это прямо в лицо Драко, впрочем, так и сохранившее хладнокровное спокойствие. Драко вытянулся по струнке и смотрела на отца сверху вниз. Он помнил его жалким алкашом. Люц стал выглядеть чуть лучше, но от него все равно несло перегаром. И весь его гнев вдруг показался столь… смешным. Скучным. Люциус не имел больше власти над ним. Драко мог принимать свои решения, любые решения, какие только хотел. Драко Малфой был по-настоящему свободен.              Осознав это, Драко, словно огромный питон, весь подобрался, чтобы нанести сокрушительный удар:              — Вот как, сэр? Но вы же меня учили, что я должен достойно продолжить род Малфоев.              Люциус все пер и пер на него, палочка была зажата в красной руке. Драко не сделал и шагу назад, всем видом демонстрируя, что ему совершенно похер на крики отца.              — Именно! Ты обязан будешь жениться на чистокровной! На той, которую мы тебе изберем!              Губы сами собой изогнулись в гадкую усмешку. С огромным удовольствием Драко медленно-медленно покачал головой. Родители, кажется, задержали дыхание, ожидая его ответ. Секунды летели вперед. На лице Люциуса впервые он увидел столь явный страх… перед Драко. Люц всегда смотрел на него свысока, всегда Драко внимал его речам. Но не сейчас.              Сейчас глаза отца отразили весь его трепет перед следующими словами. Драко казалось, что он слышал, как Люциус втянул в себя объемную порцию воздуха, задерживая дыхание. Будто всеми силами противился тому, чему не мог противостоять. Жалкий. Предатель своей семьи. Люциус Малфой больше не мог решать за него.              Вдоволь насытившись его отчаянием, Драко произнес в звенящей тишине, неотрывно глядя в холодные глаза отца:              — Боюсь, что уже поздно, папа, — Драко притворно нахмурился и обернулся к Гермионе. Девушка нерешительно переступила с ноги на ногу. — Кстати, почему вы не предложили Гермионе снять дорожную мантию? Это так не вежливо.              Вновь настала тишина. Лица присутствующих повернулись к бледной Гермионе. Первой собралась Нарцисса, которая уже поняла, что же будет дальше.              — Мисс Грейнджер, позвольте вашу мантию? — трясущийся голос Нарциссы сопровождался такой же трясущейся протянутой рукой. Она обратилась к Гермионе и во все глаза пялилась на ее мантию. Мать, кажется, лучше справлялась с отведенной ей ролью в этом нелепом спектакле. Драко поразился тому, как Нарцисса старалась собраться и выглядеть достойно. Спина ее была, как всегда, идеально ровной, но на лице отразилось страдание, смешанное с ужасом.              — Кхм, благодарю, — Гермиона прочистила горло и потянулась к застежке мантии. Потянула шнурок, распуская петельку бантика. И ткань соскользнула с ее плеч. И ниже. Гермиона едва успела подхватить мантию, чтобы она не упала на пол…              Ткань больше не скрывала большой круглый живот, который явно был виден под коричневым обтягивающим платьем. Лицо миссис Малфой вытянулось и побелело, цветом напоминая лучший фарфор. Она тяжело сглотнула и открыла рот, и… закрыла. Поджала губы. Снова недоверчиво покосилась на живот. И снова поджала губы. А потом подняла взгляд на замершую перед ней Гермиону. Взгляды их скрестились, словно палочки на дуэли. Спустя несколько мгновений Нарцисса отстраненно кивнула и отшатнулась от Гермионы, поворачиваясь к мужу. Вид у нее был такой, будто она сейчас же лишится чувств и упадет на пол. Однако мать стояла на ногах.              А потом случилось то, чего Драко в принципе и ожидал от отца.              — Ты обрюхатил грязнокровку? Отвратительно, — гадливо поморщился Люциус. — Сам не смог убить ее и пришел ко мне, чтобы я сделал это?              Брови Драко взлетели вверх. А рука сама потянулась к палочке. Все-таки папочка сумел пробить его ментальную броню. Что он там говорил про похер? Если он тронет Герм хоть пальцем, Драко его убьет прямо здесь и сейчас! Без каких-либо раздумий! Застарелая ненависть закипела в душе. Драко только успел это все подумать и уже ринулся к отцу, на ходу доставая древко, как вдруг…              Но Драко застыл с вознесенной палочкой в руке. Нарцисса подняла изящную ладонь в воздух, останавливая Драко. Драко раздул ноздри, как разъяренный дракон, всем своим видом показывая, что не даст Гермиону в обиду. Он крепко сжал палочку и поднял ее в воздух, загораживая девушку собой. Ромео молча сделал то же самое.              — Замолчи, Люциус, — Нарцисса Малфой тихо, но с непередаваемым достоинством велела мужу заткнуться. Она застыла с прямой спиной, с прямым взглядом, устремленным на беременную девушку. — Мисс Грейнджер, я рада приветствовать вас в нашем доме. Вероятно, вы устали с дороги на столь позднем сроке, — все-таки голос ей изменил. Нарцисса прокашлялась и очень тихо спросила. — Ск…сколько, кстати?              — Шесть с половиной месяцев, — Гермиона неуверенно улыбнулась, пробежала пальцами по животу. Ее саму потряхивало от эмоций.              — Мгм, — с трудом выдавила из себя Нарцисса и постаралась удержать лицо. — Я… дам распоряжение Винки разместить вас. Всех, — Нарцисса с непониманием воззрилась на всю дорогу ухмыляющегося Скабиора. — А вы, Скабиор?              — Ромео, Скаббиа, к вашим услугам, мэм. Лучший друг вашего сына, ага, — Скабиор отвесил шутливый поклон, глядя на даму из-под упавших на глаза красных прядок. Нарцисса тяжко вздохнула, но более ничего не сказала.              — Нарцисса, они же… предатели крови! Мой сын и грязнокровка?! — начал было кричать опешивший Люциус.              На его вопли миссис Малфой только шикнула на него еще раз:              — Заткнись, Люциус, Мерлина ради!              Драко будто увидел мать впервые в жизни. Вернее, давным-давно она и была такой: прекрасной, грозной и величественной в своем гневе. Отец поник и натянул на лицо выражение брезгливой отстраненности, когда наблюдал за тем, как Нарцисса приглашает незваных гостей в его драгоценный мэнор.              — Пожалуйста, следуйте за мной, я подготовлю для вас покои. Будем ждать вас за ужином.       

***

      Судя по звенящей тишине, ни у кого особо кусок в горло не лез. Стол был накрыт темно-зеленой скатертью, на которой стояли идеально подходящие в тон зеленые тарелки. Вилки и ложки фамильного серебра поблескивали натертыми бочками, но к ним так никто и не притронулся. Хрустальные кубки стояли доверху наполненные водой. На подносе в центре стола дымилась запеченная с картофелем огромная индейка. Ее аромат безжалостно дразнил рецепторы, активировал воспоминания в голове Драко. Вот поэтому есть и не хотелось. Драко поглядывал на ножки стола, торчавшие из-под скатерти, и пытался припомнить, а не на этом ли самом столе Нагайна жрала пленников?              Их троица сидела рядком: Ромео, Гермиона, Драко напротив Нарциссы и Люциуса. Малфой-старший неотрывно сверлил взглядом Драко. Миссис Малфой попеременно смотрела то на Гермиону, то на Ромео, то на Драко, собиралась с силами что-то сказать, но каждый раз замолкала, отправляя взгляд в пустую тарелку. Нда, что тут скажешь. Красноречивее всего было ее поведение: украшенные изумрудными перстнями ухоженные пальцы безжалостно комкали бархатную темно-зеленую салфетку. Крутили ее то в одну, то в другую сторону. Нарцисса, вероятно, сейчас пыталась подобрать хоть одно слово, но из раза в раз терпела крах.       Наконец-то лицо женщины просветлело, и миссис Малфой выдала с преувеличенным энтузиазмом:              — Мисс Грейнджер, а где вы с Драко позна… встретились вновь?              Вот так мама! Драко едва удержал брови на месте. Нарцисса действительно старалась!              — Я тоже занимаюсь арифмантикой. И однажды мы встретились с Драко на арифмантической конференции в Авиньоне. Он там представлял свой новый доклад, который я нашла безумно интересным и прогрессивным, вот, — Гермиона старалась держать очень мирный тон, рассказывая ту стародавнюю историю, которая началась безумным галопом по всей планете. И закончилась невозможной, пылкой любовью, плод которой Гермиона шесть месяцев носила под сердцем. Люциус Малфой закатил глаза и испустил презрительный вдох.              — Ты должен был остаться здесь и заниматься семейным делом, Драко. Как я тебе говорил. А не бежать, точно жалкий вор, и прятаться во Франции, — Люциус встряхнул головой и плечами, сбрасывая напряжение. Волосы его качнулись в такт действию. Надо же. А раньше были они белоснежными, как платина. Сейчас редкая шевелюра Люциуса отливала желтым, грязным цветом, как будто его волосы давно и прочно прокурили маггловскими сигаретами.              — Под семейным делом ты подразумеваешь умолять гоблинов в Гринготтсе дать Малфоям в новый, невозвратный долг? — Драко послал отцу ледяной взгляд. — Волдеморт высосал из нашего дома всю кровь, отец. И я говорю не только про денежный счет. Кстати, как поживают Рабастан и Родольфус? Я слышал, ты отвалил за них огромный залог?              Люциус хладно усмехнулся в ответ. Они не смотрели друг на друга даже, обмениваясь колкими любезностями. Впервые в жизни Драко мог сказать отцу в лицо все, что хотел.              — Рабастан и Рудольф наша кровь, Драко. Чистая кровь. Я думал, что вбил в тебя это знание. А ты обрюхатил грязнокровку и посмел притащить ее в наш дом.              Так, спокойно. В целом Драко считал, что справился отменно. Правда, каждое оскорбительное слово, брошенное отцом в адрес Гермионы, хорошенько так испытывало на прочность его нервы. Он призвал себя не вестись на провокации и нашел в себе силы послать отцу гадкую ухмылку:              — Стены этого дома видели и худшие вещи, отец. Кстати, я слышал, что наш дом теперь в залоге у банка, — Драко потянулся в карман пиджака и достал маггловские сигареты. Дракклов Люциус бесил его сверх меры! Под удивленным взглядом отца Драко положил сигарету в рот, зажал ее зубами и потянулся за палочкой, поджигая. Ему пиздец как хотелось покурить. — Инсендио!              — О, а дай мне, мон шер! — Скабиор тоже протянул руку за сигаретой. Они стали вдвоем накуривать вонючие маггловские сижки, не озаботившись разрешением.              — Прекратите вы! Оба! — рявкнул раздосадованный Люциус и потянулся за палочкой. — Иначе я научу вас хорошим манерам!              — Кстати, — Драко откинулся на спинку стула и брезгливо провел рукой по поверхности стола, — это тот самый стол? За которым убивали волшебников? Пожирали заживо?              — Драко, — Нарцисса расстроенно смежила веки и обняла себя руками. — Нет, это другой стол. Тот я сожгла…              — О, — ехидно протянул Драко, — новые времена, о нравы.              Ему даже стало жалко маму. Она так старалась держать свое идеальное лицо. Тяжелая то доля — любить Люциуса Малфоя? А Драко Малфоя? Драко посмотрел на Гермиону боковым зрением. Никто не видел, как под столом Грейнджер гладила одной рукой животик, находя внутри себя огромную силу. Он почувствовал блаженное тепло и спокойствие. Каждый раз, когда смотрел на Гермиону Грейнджер и не мог поверить в реальность их любви.              — И как вы… как вы… ох, — Нарцисса подняла страдающий взгляд на Гермиону. — Вы… стали встречаться?              Грейнджер не выглядела испуганной, взволнованной, да, наверное, она опасалась за поведение Люциуса, вдруг он смог бы навредить ребенку. Она весьма миролюбиво улыбнулась матери перед тем, как ответить на ее вопрос. Женщины явно старались найти маленькую дорожку понимания, затерянную во мраке ненависти и презрения.              — Драко и Ромео помогли мне в одном сложном деле. Мы многое пережили и, — Гермиона осеклась, осторожно подбирая слова. — Потом поняли, что… хотим быть вместе.              Она услышала, как ее парни синхронно усмехнулись и выпустили по струйке дыма.              — И давно вы встречаетесь? — Нарцисса изо всех сил старалась не возвращаться к теме минувших времен и изображала оживленное внимание очень хорошо.              — Уже почти два года и пять месяцев. Мы решили съехаться пару лет назад, когда поняли, что сложно постоянно мотаться из Лондона в Авиньон. Я тоже решила перевестись по работе во Францию, чтобы больше времени проводить с… вот, — Гермиона прикусила готовящиеся сорваться с языка слова. Потом смущенно улыбнулась и нежно погладила живот. — Вот и переехала.              Нарцисса изобразила на губах мученическую улыбку и спряталась за кубком с водой, махом осушив его наполовину. Гермиона решила последовать ее примеру. Люциус Малфой, воспользовавшись возникшей тишиной, решил вновь докопаться до сына. Он требовательно наклонился над столом так низко, что желтые патлы попали в тарелку, и процедил, глядя в глаза сына:              — А ты уверен, что это твой ребенок, Драко?              Он хотел уколоть его побольнее, но очень напрягся, когда Драко поднял на него холодный взгляд, в котором горел небывалый вызов. Сам напросился.              — Не-а, — Драко безразлично пожал плечами и, глубоко затянувшись, выпустил вонючий дым от маггловских сигарет прямо Люциусу в лицо. — Не уверен, отец.              — ЧТО?!! — вскричал Люциус, взметнувшись на ноги. Стул его с противным скрипом отъехал в сторону.              Нарцисса округлила глаза и просто уставилась на сына. Кулачок сжал салфетку до боли.              — Ребенок может быть моим, — как ни в чем не бывало сказал Ромео и тоже затянулся, ехидно глядя на белых, как смерть, Малфоев.              — Мы узнаем, когда он родится, — Гермиона нашла в себе силы улыбнуться безмятежно. — Мы делали скрининг, будет мальчик.              В наступившей тишине стало слышно, как клацнула челюсть Нарциссы. Люциус же просто застыл, округлив глаза, и не знал, что ему делать.              — В... всмысл… всмысле… Драко? — Нарцисса старалась овладеть трясущимися губами, но получилось плохо. — Вы что, разыгрываете нас?              — Нет, мама. Я, Гермиона и Ромео состоим в менаж а труа. Перевод нужен? Ты вроде бы превосходно знаешь французский, — учтиво осведомился Драко. Он вдруг почувствовал небывалую легкость в теле. Будто он скинул тяжелый-тяжелый груз, который таскал в душе много лет.              Нарцисса оторопело покачала головой.              Драко обвел торжествующим взглядом лица родителей и спокойно сказал:              — Ребенок может быть мой, или Ромео. Мне без разницы, он будет наш.              Нарцисса спрятала лицо в ладонях, ее плечи дрожали от плача.              — Ни за что! Не бывать тому! Ваш ублюдок никогда не будет Малфоем! — рявкнул Люциус, размахивая палочкой прямо перед своим красным носом. Драко побоялся, что отец пустит ее в дело, но тот всегда был трусом.              — Поздравляем счастливых бабушку и дедушку, — заржал Ромео, достав палочку, на всякий случай. Гермиона тоже потянулась за своей, наблюдая за тем, как атмосфера стремительно перестала быть спокойной.              На Малфоя-старшего было страшно смотреть. Он весь надулся от гнева, стал красным и закричал тонким, полным страдания голосом:              — Убирайтесь из моего дома! Прочь!              Драко опасно усмехнулся и направил палочку на грудь Люциуса:              — С удовольствием уйду отсюда, отец. Благословишь нас напоследок?              В ответ Люциус набросился на него с тирадой:              — Я лишаю тебя наследства! Ты ни кната не получишь из семейного сейфа!              — Неужели? Там ничего не осталось твоими стараниями, Люциус, — зашипел Драко в бордовую морду отца. — Ты предал нас с матерью. Ты продал нашу семью гребаному Волдеморту! Ты уничтожил наш дом и втоптал имя Малфоев в грязь. Но я не такой как ты, я не предам мою семью, понял?              Губы отца жалко тряслись. Он весь дрожал от гнева, от жуткого разочарования. Люциус осознал, что больше не мог управлять своим ребенком.              — Ты предатель крови! Убирайся из моего дома! Ты мне больше не сын!              Нарцисса с ужасом повернулась к мужу и, ахнув, всплеснула руками:              — Люциус!              Ромео, не опуская палочки, метнул окурок от сигареты на богатый стол.              — Валим отсюда, мон шер, — Скабиор бросил полный вызова взгляд из-под упавших на глаза красных прядок. — Хотя честно, я бы с вами еще поговорил более обстоятельно, мистер Ма-алфой.              Вдруг Люциус упал на колени, словно силы разом покинули его тело. Он взревел голосом, полным невыносимой боли:              — Убирайтесь из моего дома!              Нарцисса бросилась к нему и попыталась поднять, но не смогла. Они оба вцепились друг в друга как в последний оплот чистокровной семьи. Горькие слезы текли из их глаз. Лица исказились в немом плаче.              Пора уходить. Драко подал руку Гермионе, помогая ей встать.              — Так и знала, Драко, — Гермиона тяжело вздохнула и осторожно поднялась на ноги. — Так я, блин, и знала. Миссис Малфой, мистер Малфой, прощайте. Скорпиус, скажи пока дедушке и бабушке.              — С-к...скорпиус? — Нарцисса отняла руки от лица и удивленно посмотрела на Гермиону.              — Мы хотим назвать сына Скорпиусом, — пожала плечами Гермиона и обратилась к своим парням. — Мальчики, пошли домой. Он толкается страшно.              Малфои проводили их тишиной.              Драко, Ромео и Гермиона покинули мэнор. Ромео подал Гермионе дорожную мантию, помогая надеть. Все трое молчали какое-то время, пока не добрались до ворот мэнора. Каждый думал о своем. Ромео жалел, что не прихватил клочок желтых волос с тупой башки Люциуса. Гермиона чувствовала движения ребенка и думала о том, что совсем скоро сможет познакомить Скорпиуса со своей маленькой сестренкой Гвендолин. Она была очень похожа на Гермиону: темные глаза, буйные кудрявые волосы. Только яркое австралийское солнце наградило ее кожу красивым загаром практически с самого рождения.              Первым нарушил тишину, как всегда, Ромео.              — Кажется, знакомство с родителями не задалось, — заржал Скабиор. — Дай сигарету, Драко?              — Да уж, по сравнению со знакомством с твоими родителями, Гермиона, это было просто фиаско, — фыркнул Драко, доставая сигарету и протягивая пачку другу. — Я и не думал, что магглы могут быть такими милыми. Я уже хочу обратно в Австралию, чтобы снова пойти на рыбалку с твоим отцом.              — Мама сейчас очень занята с Гвендолин, — Гермиона тепло улыбнулась. — Она строго-настрого сказала мне не приезжать, пока не родится Скорпиус. Порталы могут быть очень опасны для ребенка.              — Мои порталы самые надежные в мире, вообще-то, — ухмыльнулся Скабиор, выпуская изо рта дым. Он отвернулся так, чтобы дым не попал на Гермиону.              — Ой, блять, Ромео, — покачал головой Драко, подначивая друга в любимой манере, — говоришь так, будто сам их сделал.              — Если бы я их сделал, то мы бы не добрались до Австралии второй раз живыми, мон шер, — заржал в ответ Скабиор.              — Мы и в первый раз едва добрались живыми, — засмеялась Гермиона, припоминая тот памятный день, когда она попросила Скабиора помочь ей с безумным путешествием на край света.              Ромео нахмурился и озадаченно почесал затылок:              — Во второй все вообще было идеально, че вы гоните? Добрались всего за пару дней, расколдовали родителей Гермионы быстро и без последствий…              — Мы расколдовали. Ты просто рядом стоял, — хмыкнул Драко, — а мы с Грейнджер проделали всю подготовительную работу, расчеты, так чтобы отмена наложенного обливиэйта не повредила память и рассудок.              Все действительно было так. Тогда, давно, Гермиона считала каждый день до рождения своей сестры, а потом они снова отправились в долгое путешествие, чтобы в этот раз снять проклятие и вернуть себе семью. Было безумно сложно, но Гермиона справилась при помощи Драко. Обливиэйт спал. В одну секунду в семье Грейнджер появилось сразу две дочки. Был долгий и обстоятельный разговор с родителями. Много криков, слез и признаний. В конце концов, родители поняли причину поступка дочери. И простили ее.              Остались в Австралии. Там климат лучше. Гвендолин нравилось плавать в океане и загорать под теплым солнцем. Чета Грейнджер в своем городе оказались весьма востребованными стоматологами и совсем не бедствовали.              Мистер Грейнджер оценил парней по достоинству и, пока женщины рыдали в объятиях друг друга, пригласил Драко и Ромео на рыбалку. Ничего не поймали, зато у Ромео случайным образом оказался ром, а он, как известно, сближает. Они пили тот ром прямо на берегу огромного синего океана и болтали обо всем на свете. Драко и Ромео рассказали про первое путешествие. А мистер Грейнджер вспомнил, как видел их во дворе своего дома, где росли самые красивые розы. Голубая печальная луна.              Во второй раз Гермиона вернулась из Австралии совершенно счастливой, ведь у нее снова была семья. Даже две. Удивительным образом они смогли ужиться втроем. Ромео продолжал заниматься порталами, только вот теперь не брал настолько дальнобойные заказы, потому что знал, что дома в Бельвью его ждут живым и здоровым. Гермиона и Драко засиживались над арифмантикой до позднего вечера, обсуждая новые, прогрессивные идеи. Ромео любил удивлять их домашней итальянской пастой по рецепту своей нонны, к которой, кстати, они иногда приезжали во время отпуска. Нонна сразу прониклась к Гермионе и Драко теплыми чувствами и звала их переехать на виллу насовсем. Удивительно, но старая итальянка не задала ни единого вопроса про странные их отношения, видимо, сразу поняла, что Гермиона в надежных руках двух потрясающих мужчин. Временами они, конечно, спорили и ругались, однако каждый из них помнил то, что крепко-накрепко связало их в том первом, смертельном галопе по всей планете. Внезапно для себя Скабиор, всю жизнь ненавидевший мосты, вдруг сам стал мостом межу Слизерином и Гриффиндором.       Драко, Ромео и Гермиона покинули пределы мэнора, вышли из тяжелых ворот. Им нужно было аппарировать сначала в Дувр, а потом порталом в Авиньон. В их милую квартиру в Бельвью, где они жили втроем.              Ромео метнул окурок от сигареты в сторону мрачного вида особняка и ехидно осведомился у молчащего друга:              — Ну че, Драко, ты закрыл свой гештальт?              Драко призадумался над ответом. Крепко затянулся, прогоняя дым по легким. Выдохнул свободно. Пожалуй, как никогда ранее.              — Малфои всегда платят свои долги, — глубокомысленно изрек он.              Троица многозначительно переглянулась и звонко засмеялась. А четвертый в их компании стал активно аплодировать. Он тоже был Малфоем.