Глава 13. Чувства

      Том Марволо Реддл сидел в своём кресле напротив камина и почитывал книгу о темных искусствах. Не то, чтобы он читал её, а так рассматривал. В его голове крутилась мысль, которую он никак не мог отпустить. Слова Ксеопии Гоуден. Старуха, которая сказала ему, что тот потеряет дорогого ему человека. Он не мог понять, о ком же шла речь. Не уж то о Софи.       Он отвергал мысль о том, что маленькая девчонка может быть дорогим ему человеком. Том не мог в это поверить. Он желает лишь одного. Манипулировать ею. Чтобы та раскрыла все темные искусства её отца. Реддл желал сблизиться с нею только ради этого, чтобы незаметно подкрасться к её отцу и выяснить все. О том, как он добился такой власти.       Его планом было влюбить в себя Софию и чтобы та сама призналась о том, кто её отец. Дальше он же хотел импровизировать. Но главной задачей являлось не влюбиться самому. Он знал, что с этой задачей справиться с легкостью, но Лабонер так хорошо может привязывать к себе людей.       Том сидел в кресле и думал о ней. Он не придавал к этому никакого внимания, ведь она являлась частью его злого умысла. Реддл понимал, что есть множество людей, которые хотят отомстить Геллерту Гриндевальду через его маленькую дочурку. Он знал, что должен защищать её, чтобы проникнуть в доверие к её отцу, дабы тот обучал его. Сам же Реддл не нуждался в обучениях темной магии, но он желал познать большего и добьется своей цели, ведь для него была главная цель: Захватить власть во всем магическом мире, чтобы каждый волшебник кланялся ему в ноги. Реддлом правит безумие, черствое сердце, в котором нет места для любви, особенно к какой-то гриффиндорке, которая даже не понимает, что может её отец и не хочет идти с ним вместе.

***

      София Алексия Лабонер сидела на своей кровати. Её длинные, белые волосы были заплетены в неопрятную косу, которая свисала с правого плеча. Она вырисовывала на пергаменте очертания лица. Девушка чувствовала не понятные ощущения в сторону Реддла. Она понимала, что начинает влюбляться в молодого, амбициозного слизеринца, но не желала этого. София знает о том, какой он человек. Манипулятор. Том не был способен на любовь и не рождён для этого. Но девушка сидела и пыталась разобраться в своих чувствах. В том, что она чувствует на самом деле.       Молодая гриффиндорка встала со своей кровати и подошла к окну. В дали виднелись фонарики Хогсмида. Она глядела на них и вспоминала Аберфорта Дамболдора, который сидел своём трактире и беззаботно управлял ею. —Что увидела?— Патриция подошла к девушке и дотронулась до её плеча. —Ничего. Чудесный вид. Вспоминаю Аберфорта и всего то,— София села на подоконник и продолжала смотреть на окрестности Хогсмида. —На следующей неделе идём в Хогсмид. Зайдём к Аберфорту. Думаю ему нужна помощь,— Данс с улыбкой на лице взглянула на свою подругу. Она мило трогала её за плечо и нежно гладила. Патриция понимала, что у Софии есть некая проблема, в которой та не может разобраться,— Что тебя гложит, Соф?       София посмотрела в глаза своей подруги. Она широко улыбнулась и убрала свою длинную косу за спину. Девушка взяла руку Данс и крепко сжала. —Только не ругайся и не кричи, прошу тебя,— Патриция молча кивнула и с беспокойством на лице дожидалась ответ Лабонер,— Я похоже влюбилась, если это можно так назвать,— Данс хотела закричать, но рот ей закрыла София, глаза которые выглядили испуганными,— Ция, это сложно объяснить. Я не уверена в том, что чувствую. Во мне бушуют несколько эмоций. Любовь и ненависть. Я думаю, может быть это мой человек. Я не уверена и мне очень страшно. Вдруг я ошибусь и это сделает мне больно,— София замолчала и посмотрела на виды из замка,— А ещё... Я скучаю по отцу. Может всё же дать ему шанс? Может он изменится рядом со мной? —Мерлин, София. Дорогая моя,— Данс заставила Лабонер слезть с подоконника и крепко обняла её,— Если ты говорила о человеке, о котором я думаю, то лучше не рисковать. Но если, он тоже влюбится в тебя и у вас всё же что-то да получится, то я буду неимоверно счастлива за тебя. Дороже тебя у меня никого нет и не будет, моя милая сестра.— Патриция говорила ей это глядя в глубокие, голубые глаза. Она держала её за щеки и сжимала их,— Что до твоего отца. Каждый способен на искупление. Я уверена, что твоей отец тоже. Он очень сильно любит тебя. Если ты так уж и хочешь, то мы можем прийти к нему на порог и вы спокойно поговорите. Решите все проблемы,— Данс взяла её за руку. —Мы..?— дрожащими голосом произнесла София. —Да, только ты и я. Вместе до самого конца,— Патриция обняла её очень крепко и поцеловала в холодную щеку Софии.       София была счастлива, что её лучшая подруга поддержала её. Именно этого ей не хватало. Главной задачей было выяснить где скрывается её отец. Она знала, где это можно узнать, но был большой риск быть пойманным.       В Хогсмиде у одной знакомой для Софии женщины был маленький домик. Она знала про это. Когда её мать была жива, они ходили в этот дом вместе с ней. Владельцем этого маленького дома была Карнелия Монтгомери. Старушка, которая давным давно умерла, но об этом никому не было известно, но не для Софии. Этим домом завладела Винда Розье, которая переодически там остановилась. Лабонер знала о том, что она может быть и сейчас в Хогсмиде. Ведь отец захочет защищать её, но сам не сможет быть здесь, поэтому он отправит одного из своих преданных приспешников следить за дочерью. И, конечно, этим приспешником оказалась Винда Розье, которая переодически была нянькой для маленькой Софии.       Девушка достала лист пергамента и взяла в свою хрупкую руку острое перо. Чернила, которого были бесконечны. Это перо было подарено Альбусом Дамболдором для Софии в её тринадцатилетие. Преимуществом этого пера было то, что после прочтения чернила сгорали, как и сам лист пергамента.       "Дорогая Карнелия Монтгомери. Я желаю встретиться с вами завтра после уроков. Если будет такая возможность, то пришлите мне летающего журавля, дабы я понимала, что вы прочли это письмо.

С.Л.Л."

      Конечно же, это письмо мог прочесть чужак и отправить журавлик. Но сутью было то, что если прочла сама Винда, то она не отправит его, дабы София поняла, что это действительно Винда. Но как же София поймёт, что Розье получила письмо? Да никак, она просто будет надеяться, что она прочтет его.       София отправила сову и села на кровать. Патриция молча листала свою книгу и редко посматривала на подругу. Лабонер смотрела в потолок представляя первую встречу с её злоурядным отцом. Девушка встала с кровати и накинув на себя теплую мантию хотела выйти из комнаты. —Ты куда?— Патриция даже не посмотрела на неё, а просто рассматривала книгу об Уходе за магическими животными. —Я хочу сходить до профессора Дамболдора,— темноволосая волшебница встала с кровати и взяла некий лист пергамента. —Отдай его профессору, пожалуйста. Иначе он мне поставит двойку,— София взяла пергамент, а Патриция обратно улеглась на свою кровать.       Лабонер молча кивнула и покинула спальню. Она вышла в гостиную, где стоял шум. За шахматным столом сидели её подруги: Кассандра и Камалла. Девочки молча махнули ей рукой, София сделала аналогические действия и покинула гриффиндорскую гостиную.       В коридоре школы было холодно, ведь окна были открыты на ночь проветриваться. София вся продрогла, но всё же направлялась в спальню Альбуса Дамболдора. Она желала просто поговорить с ним, вспомнить старые времена и насладиться моментом.       Когда та уже дошла до спальни профессора. Она постучала в старую дверь. Когда та распахнулась перед ней оказался взрослый мужчина с сединой на бороде. Гриффиндорка широко улыбнулась и дожидалась приглашения Дамболдора. —София? Что ты тут делаешь?— сонливо проговорил Альбус почесывая глаза. —Я захотела навестить своего крестного отца, а что? Это нарушение?— София улыбнулась и без приглашения зашла в комнату. —Это нарушение школьных правил, Соф,— Альбус закрыл дверь и прошёл за девушкой наблюдая за её действиями. —А ты можешь хоть раз не быть занудой, Аль?— София положила пергамент, который ей дала Патриция на стол и повернулась к нему, скрещивая руки на груди. —Соф, мы в школе, давай соблюдать субординацию,— Альбус был полон серьёзности. Он смотрел на неё строго. —Простите, профессор. Тогда не буду вам мешать,— София хотела выйти, но профессор остановил её взяв за руку. —Я не хотел так строго, Соф. Прости,— он крепко обнял её, сжимая хрупкие плечи,— Я устал, очень,— он посмотрел на неё щенячьими глазками и с легкой улыбкой,— Всё время уходит на то, чтобы поймать... —Моего папу...— голос девушки изменился. Стал тихим, угрюмым. —Именно,— он провел рукой по её щеке и посмотрел в глаза,— Рано или поздно, он облажается и мы его схватим. — Что с ним будет, когда его поймают? Его посадят или же... Убьют?— девушка была полна безысходности. Отец у неё был не подарок, но он единственный её ближний родственник о котором она хоть что-то знала, не считая Альбуса,— Он... Жесток, но он мой отец. Я не переживу, если с ним что-то случится...— София опустила голову вниз. —Моя милая девочка, я даю слово, что с ним ничего не случится,— он взял её за подбородок и поднял её глаза на себя. —Спасибо тебе, крестный.       Девушка крепко обняла его. Она ощущала его дыхание, которое было слишком тяжёлым. Когда та отреклась, он провёл рукой по её локонам. София поцеловала Дамболдора в щеку и ушла. По её щеке катилась тяжелая слеза, которая обжигала её нежную кожу.       София потеряла свою мать рано, она не хотела лишиться ещё и отца. Хоть у неё и не очень приятные с ним отношения, но он единственный её кровный родственник, которого любила и любит до сих пор.       Девушка присела на лестнице у подъема на седьмой этаж. Потерев колени, она откнулась в свои руки. Что если бы всё оказалось на так, как есть на самом деле. Что если её отец не убийца, как все говорят? Она откинула эти мысли прочь, потому понимала, что это всё детский бред. С болью на глазах она встала с холодной лестницы и ушла в гостиную Гриффиндор.

***

      Геллерт Гриндевальд сидел в своей спальне и рассматривал детские фотографии своей дочери. Алексия присылала их в каждом письме. Как она сделала свои первые шаги, где её придерживал Альбус. Как она первый раз сама уплетала пюре без чьей либо помощи. Волшебник сожалел лишь об одном: его не было рядом в нужные для неё моменты.       Он размышлял и желал вернуть время назад, лишь бы быть с ней. Быть со своей дочерью. Когда Геллерт узнал о том, что у него будет ребёнок, он не мог в это поверить и желал убить этого нерождённого дитя. Но всё изменило то, что он увидел это создание. Он дал обещание защищать её от всех. Но даже с этой ролью он справляется очень плохо.       Алексия- мать его ребёнка, дама с которой он провёл лишь одну ночь. Гриндевальд даже понятия не имел, что будет скучать по ней.       Встав с кровати, он надел на себя пальто и трансгрессировал из своего пристанища на кладбище в Годриковой впадине. Пройдя пару могил, он нашел нужную ему. Встав на колени перед ней, он провёл рукой по надгробию. Геллерт ощутил силуэт позади него. Он достал свою палочку и навёл на человека, который решил подкрасться к нему. —Разве я этому тебя учила, Геллерт?— волшебник увидел перед собой женщину, которая растила его долгие годы. —Бабушка Батти,— шепотом произнесл Гриндевальд убирая свою волшебную палочку в рукав. —Прошлое не вернуть, дорогой внук, мы лишь можем вспоминать о нём,— вымолвила Батильда рассматривая внешний вид мага,— Мы должны думать о будущем, идти вперед. Ты должен отпустить её, Гелл. —Давно же я не слышал твои мудрые советы, мне этого не хватало,— он посмотрел вниз и гордо поднял свои глаза на бабушку. —А мне не хватало моего внучатого племянника, а желательно ещё и правнучки. Почему ты не привёл её ко мне, а отдал? Кому же ещё! Альбусу Дамболдору!— Бэгшот говорила жёстко и прямо. Она никогда не проявляла доброту и не умела скрывать чувства, но всегда желала иметь семью. —Ты знаешь про неё... Идеально. Что же ты желаешь услышать от меня?— Геллерт был зол, но не на свою бабушку, а на самого себя. —Ничего, Геллерт. Ты стал монстром в глазах Софии, если хочешь заслужить её любовь, то сдайся. Сдайся мракоборцам, прими удар на себя. Потому что если мракоборцы не смогут поймать тебя, они нападут на Софию. Поверь мне, они догадаются про неё и тогда, она пострадает,— голос Батильды был дрожащим, словно пугающим. Геллерт вслушивался в каждое её слово. —Они не настолько умны, что догадаются про неё. Она мой личный секрет,— Геллерт хотел уйти, но слова Бэгшот остановили его. —Они уже... Они знают, что у тебя есть дочь. Она пострадает, Геллерт. Одумайся,— Геллерт был поражен, он не мог ничего сказать.       Когда тот повернулся, чтобы посмотреть в глаза своей бабушки, то её уже не было. Но как? Как они смогли узнать про дочь? Кто мог сказать про это? Первые мысли шли на братьев Дамболдоров. Но он знал, что они готовы умереть во благо маленькой воошебницы. Тогда кто же?       Геллерт транссгресировал обратно. Метаясь по комнате, он раздумывал о предателе, который мог разболтать. —Хельмут!— от этого крика по комнате раздалось эхо. Взрослый мужчина вошёл в комнату,— Приведи ко мне всех, кто знает о моей дочери. Бегом!       Хельмут выбежал из комнаты. Гриндевальд подошёл к окну и желал увидеть отражение своей дочери. Когда он только увидел, как та сидела на лестнице уткнувшись в ладони, его взгляд изменился. Она успокоила его гнев. Он провел рукой по её отражению и оно пропало. Он даже подумать не может, кто желает навредить ей. Геллерт сел на кровать, держась за ноги, которые дрожали.