Точка кипения.

​— Теплова, Вы домашнее задание выполнили?, — с издевательской ухмылкой медленно, чуть ли не по слогам, произнес Виктор Иванович.   Блять, история, как я могла про нее забыть…    О моей (не)любви к ней знал со стопроцентной вероятностью весь класс. Всё из-за того, что около года назад Любовь Петровна, наша бывшая учительница истории и обществознания, была вынуждена уволиться в связи с переездом в другой город вместе со своим избранником-скуфом .   Не сказать, что на её уроках было до безобразия интересно: зачастую она пересказывала параграфы учебника и давала проверочные с Инфоурока . И, конечно, никто не жаловался и против ничего не имел, ведь можно было быть уверенным в том, что к тебе не пристанут с вопросами уровня вузовских пар, хотя чего это я мелочусь, защиты кандидатской во время представления, то есть чтения с листочка, «своего» – скачанного из интернета – доклада.    Приход тирана в нашу захудалую МАОУ СОШ можно было сравнить с весенним обострением у шизофреника Андрея с пятого этажа в моем доме: наступает неожиданно, но проявляет себя в самых ярких красках и портит жизни всех, находящихся в радиусе километра. Нехватка кадров и упадок образовательной системы побудили руководство брать на работу любого, кто откликнется на бумажное объявление, висящее на металлической панели остановки рядом с «меф работа 205-01-68» и «помощь алко- и наркозависимым бесплатно сайт naebalovo.ru» .    Однако и директора можно было понять – последней каплей стали уроки алгебры и геометрии от физрука Михалыча. Когда до родителей начали доходить увлекательные истории шестиклашек, которые изучали пропорции на примере разбавки этилового спирта, одна из неравнодушных мам оборвала телефон школьного секретаря с требованием, как она выразилась, «хотя бы поставить на предмет человека с образованием по этой же дисциплине».    А жаль, тема у мелких после таких объяснений от зубов отскакивала.    Хотя с Виктором Ивановичем ситуация была иная – в истории он был тем самым Богом, знающим материал на «5» , ух, умный чёрт, но знаете, присутствовало в нём ещё кое-что божественное, чего нельзя было отнять у мерзопакостного учителя – это синдром Бога. Бляяя, ты ему слово, а он тебе тысячу раз «выкнет» в одном предложении и ткнёт носом в каждую неверную, а если быть точнее не совпадающую со взглядами нашего обожаемого историка, мыслью. Порой так и хотелось соскочить с противного стула с ободранными краями, расхерачив новые капроновые колготки, и в лицо плюнуть ему «не кричи – я не глухая. ты хороший – я плохая» .    Мне не позволяла гордость: ни при каких обстоятельствах нельзя было поддаваться на провокации и демонстрировать истинное бессилие. Его от злости красное, как клоунский нос, лицо забавляло и даже в каком-то роде тешило моё бедное, страдающее синусовой тахикардией сердечко. Скажу честно, временами приходилось тяжело. Недоучитель умел весьма деликатно и непринужденносместить фокус беседы с Никиты (боже, даже имя говорящее) Хрущёва и его кукурузной кампании на совсем неподходящий внешний вид для пребывания в учебном заведении Павловой или же на опоздавшего на 7 минут и – какой ужас – 35 секунд Данилевского. В общем, я бы с удовольствием посмотрела в глаза тому бесчестному человеку, который выдал нашей любимке диплом со словом «педагог» в графе наименования специальности, тем самым унизив и обесценив профессию учителя на всём белом свете.   Так и тянулись наши умопомрачительные уроки истории: под пальцами ощущалась родная парта, покрытая нехилым слоем лака с надписью «кто прочитал, тот пидор», сзади слышался попытка-на-шёпот басистый голос Вани и его мольбы помочь завтра на контрольной по матеше, а где-то вдалеке вещал Иваныч с энциклопедической, до боли скучной лекцией. И этот академический час не должен был отличаться от предыдущих. Ключевая фраза – «не должен был».   — Нет, — ну а хули, простите меня, позориться и пытаться придумать на ходу. Он же меня насквозь видит, — но я отвечала на прошлом уроке, не считаете ли, что это несправедливо? — Что именно?, — историк со снисходительной улыбкой на лице поднялся со своего места, бедрами прислонившись к краю учительского стола и сложив с важным видом руки на груди. — Все без исключения должны осилить учебную программу, в перечень которой входят часы для самостоятельного изучения и закрепления материала, а домашнее задание – это одна из форм данного вида работы, — откройте окно, я щас задохнусь и заодно из него выпаду с третьего этажа в огромный сугроб.   ​Я сделала вид, что задумалась, упорно уводя взгляд в сторону и быстро постукивая указательным пальцем по губам, как тут же спустя несколько секунд выдала:   — Давайте я Вам к следующему уроку принесу, — мило похлопала глазками и склонила голову на бок.   — Мне оно необходимо к сегодняшнему вечеру, — прекрасно, — написанное от руки, — и тут даже я опешила и чуть не подавилась воздухом от возмущения.   — Мы сейчас, по-моему, не в каменном веке живём, чтоб реферат ручкой выцарапывать, — недоумённо произнесла я, в то время как всё внимание одноклассников было приковано к этой сцене.   — А Вы сейчас, по-моему, не в том положении, чтобы выражать недовольство!, — громко проговорил Виктор Иванович. — В добавок жду от Вас контурные карты, которые вы дополнительно получите на руки после завершения урока. Вот тут-то мы и присели, как говорится. Он часто обращал на меня внимание и да, в целом любил валить, но я не видела никаких оснований для того, чтобы своё драгоценное время чудик тратил на какую-то там Юлю Теплову из 11 «А». Был в его словах некий скрытый смысл, который я пыталась найти на протяжении ближайшей пары месяцев – это сравнимо с пейзажем, имеющим под собой мерзотный жёлтый подмалёвок вместо обыкновенного белого листа – не так все прозрачно, как могло показаться на первых порах. И чего ж он вцепился в меня, как клещ,который никак не насытится моей кровушкой?   — Это что, акция такая – 1+1?, — умник, молчал бы. Данил всегда вставлял 5 копеек туда, куда, казалось бы, некуда. Герои не носят плащи, они просто не затыкаются вовремя. По классу прошёлся тихий смешок. Тихий, потому что всё же жить хотелось больше, чем поугарать на уроке истории, а шанс этого события, между прочим, был также велик как то, что на наши священные учебные развалины сядет летающая тарелка и поработит богом забытый Терельск .   — Титов, Вы верно подметили, — угрожающе спокойно прощебетал любимка и, будто что-то в уме для себя решив, выдал следующее, — 1+1=3. Противоречит математическим правилам, но соответствует требованиям экономическим. Теплова, с превеликим удовольствием вручаю Вам 10 вопросов, предполагающих 10 развернутых ответов с использованием конкретных примеров из истории, — поместив вишенку на торт, он шумно выдохнул и свёл брови. Щас харя от злости треснет. — Я сегодня щедрый, — ага, Россия – щедрая душа, тьфу.   Моё лицо вытянулось, как кабачок с грядки дедули и приобрело нездоровый цвет. Ахуй всё же с него смыть не получится, как тоналку мицеллярной водой. Да я до конца недели не закончу, не то, что к сегодняшнему вечеру, и это даже не учитывая гору домашки по другим, не менее занимательным предметам: плакат о вреде наркотиков для Тамарочки по биологии, сборник задач от физика по световым квантам, егэшное сочинение по русскому для Нины Михайловны… чё-то забыла… точно, матан. Ещё и матан. И украшение кабинетов к новому году. И генеральная уборка класса перед каникулами. Мой правый глаз вдруг задергался.   Ну хоть по химии можно ничего не делать, зашибись. Погоды не сделало, но приятнее стало. Я осмелела и вздернула подбородок, почти не дрожащим голосом, бросив:   — А с чего ко мне особое отношение?   — Особое отношение?, — ясно, безнадёжный случай, с первого раза не понял, поэтому переспрашивает. — Вы систематически получаете неудовлетворительные оценки,поэтому я реш…   — Поэтому вы решили оставить меня на второй год, — я оборвала на полуслове преподавателя и встала со своего места. Терпение лопнуло, как волейбольный мяч после удара Чернова по нему ногой на физ-ре. — Да я из кожи вон лезу, чтобы попробовать получить тройку за Вашу контрольную работу и выполнить домашку на четвёрку. Вас не смущает успеваемость всех учеников? Максимальный средний балл в классе составляет 3,67. Мы кто по-вашему, преступники, чтобы так издеваться над нами?, — выпалив всё, что было на душе, мне даже на секунду полегчало, но только разве что на секунду.    В классе стояла дикая тишина, а воздух был настолькотяжёлым, что его можно было рассекать мечом, аки фрукты из игры далёкого 2010 года . Обеспокоенная нога Лизы, моей соседки по парте, тихонько постукивала по бордовым доскам и могла заменить метроном своими точными глухими ударами.   — Я видел, как Вы стараетесь! В кабинете химии!, — так, а с этого момента поподробнее. Я развела руки в сторону, как бы спрашивая «ну, и?», пытаясь вспомнить, что и когда он мог там такого увидеть. А уж поверьте, видеть было что.   Виктор Иванович резко оттолкнулся от учительского стола и пошёл вдоль пыльной от мела доски, заведя кисти рук за спину. Данил, где там твои недошутки, пожалуйста, вкинь хотя бы одну, чтобы молчание перестало быть таким убивающим. Многие опустили головы к своим партам, некоторые особо любопытные скакали взглядами между мной и любимкой, гадая, каковы будут следующие наши действия.   — Такая юная, а уже распутная, — дерзкий тон историка рассеялся и мурашками побежал по моей шее. — Самой-то не противно? Яблоко от яблоньки…   — Что вы имеете в виду?, — с напускным спокойствием задала я вопрос.   — Идешь по стопам своей шалавы-матери, — он резко ударил кулаком по деревянной двери так, что несколько хлопьев белой краски отвалились и осели на пол.    А у меня сердце упало в пятки, и я на языке стало так горько, что я было открыла рот, чтобы что-то выдавить из себя, как Виктор Иванович продолжил:   — Думаете, что вам всё позволено. Пфф, харчка вы моего не стоите. Родила тебя от алкаша, и сама бухает сейчас, а что дочурка дражайшая вытворяет знать не знает, и…, — он распалялся в своей речи с таким трепетом и восторгом, как тот, кто ждал удачного шанса ни один месяц и даже не год.   Все носят маски, скрывая непривлекательные изъяны, но то, что крылось в душе у преподавателя и пряталось всё это время под железобетонной стеной надменности и самомнения было до безобразия уродливо. Класс замер. Клянусь, я ощутила запах кладбищенской земли и горящего леса. Лиза опешила: решительность, читающаяся на моём лице, не вязалась с дрожащими плечами и покрасневшими глазами. Она неуверенно дернула меня за юбку и устремила свой вопрошающий взгляд, мол, «ты как?».    Однако было поздно, и слова хлынули их меня, как вода из китайского крана, горячей струёй, останавливая монолог историка:   — Виктор Иванович, — выплюнула я, крепко сжав зубы, после чего чуть громче произнесла, — да идите вы на хуй.   После чего взяла свои вещи, а если быть точнее то, что попалось под руку, и выпорхнула из кабинета под звуки злобного дыхания этой твари и остальных пресмыкающихся, что смолчали и схвали всё только что произошедшее, попкорном не подавитесь, говнюки. Одна лишь соседка по парте дёрнулась и хотела было пойти за мной, но я жестом остановила Смирнову. Компания мне сейчас не нужна.    Немая сцена. Занавес.